Когда дети: Когда дети садятся на шею. Наведите в доме порядок!

Содержание

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать?

https://ria.ru/20211019/lozh-1755156935.html

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать?

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать? – РИА Новости, 25.10.2021

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать?

“Вранье – дело полезное. Через него ребенок формируется”. С одной стороны, фантазийными историями дети привлекают внимание, с другой – их ложь может быть индикатором серьёзных проблем в семье. А если “недоговаривают” взрослые (замалчивая развод или зависимость), это может серьезно сказаться на детской психике вплоть до больших проблем в зрелости.

2021-10-19T11:00

2021-10-19T11:00

2021-10-25T11:35

это надолго

общество

зависимости

ложь

отцы и дети

воспитание детей

психолог

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0a/13/1755155468_0:3:1037:586_1920x0_80_0_0_1eb34e6f6408f785085ef8bee537cb74.jpg

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать?

“Вранье – дело полезное. Через него ребенок формируется “. С одной стороны фантазийными историями дети привлекают внимание, с другой их ложь может быть индикатором серьёзных проблем в семье. А если уже “недоговаривают” взрослые (замалчивая развод или зависимость), это может серьезно сказаться на детской психике вплоть до больших проблем в зрелости.

audio/mpeg

Ложь в семье. Что делать, когда дети начинают врать?

“Вранье – дело полезное. Через него ребенок формируется “. С одной стороны фантазийными историями дети привлекают внимание, с другой их ложь может быть индикатором серьёзных проблем в семье. А если уже “недоговаривают” взрослые (замалчивая развод или зависимость), это может серьезно сказаться на детской психике вплоть до больших проблем в зрелости.

audio/mpeg

Что делать, если ребенок обманывает, почему он это делает? Как восстановить доверие, если соврал родитель? Разбираем с педагогом-психологом высшей категории, председателем координационного совета профессиональной Гильдии психологов, преподавателем РУДН Татьяной Селезневой и преподавателем лицея Высшей школы экономики, ведущим образовательных программ благотворительного фонда “Шалаш” Павлом Азыркиным.02:50 Должен ли я показывать, что знаю, что ребенок мне врет?04:05 “Вранье – дело полезное. Через вранье мы и формируемся”05:50 “Когда врут дети нужно это обсуждать, а когда взрослые – это нормально?”07:10 Почему дети лгут?14:00 Что делать взрослому, когда обманул сам?17:00 Замалчивание и сокрытие семейных проблем взрослыми19:55 Ребенок думает, что все плохое, случающееся в семье происходит по его вине21:30 Дети часто видят, как родители ругаются, но никогда – как мирятся24:55 “Ребенок врет не для того, чтобы вам насолить”Партнер подкаста — образовательная онлайн-платформа “Учи.ру”.Эпизоды “Это надолго” обычно выходят по вторникам.Слушайте подкасты РИА Новости и подписывайтесь на них в мобильных приложениях: для iPhone — iTunes, для Android — Google Podcasts. С любым устройством вы можете использовать Яндекс.Музыка, Castbox, SoundStream, MEGOGO и Spotify. Скачайте выбранное приложение и наберите в строке поиска “РИА Новости” или название подкаста.Как и где бесплатно подписаться на подкасты________Ведущие: Андрей Терешко, Юлия МирейМонтаж Семена НедовенчанногоСпрашивайте нас, предлагайте нам, спорьте с нами: [email protected]Слушайте наши подкасты во “ВКонтакте”, подписывайтесь на наш профиль в Инстаграме и канал в Яндекс.Дзене.

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2021

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0a/13/1755155468_125:0:910:589_1920x0_80_0_0_2e54718e5dfca107304d9e7b6b40774e.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

общество, зависимости, ложь, отцы и дети, воспитание детей, психолог, аудио, детские вопросы, социальный навигатор

11:00 19.10.2021 (обновлено: 11:35 25.10.2021)

“Вранье – дело полезное. Через него ребенок формируется”. С одной стороны, фантазийными историями дети привлекают внимание, с другой – их ложь может быть индикатором серьёзных проблем в семье. А если “недоговаривают” взрослые (замалчивая развод или зависимость), это может серьезно сказаться на детской психике вплоть до больших проблем в зрелости.

Что делать, если ребенок обманывает, почему он это делает? Как восстановить доверие, если соврал родитель? Разбираем с педагогом-психологом высшей категории, председателем координационного совета профессиональной Гильдии психологов, преподавателем РУДН Татьяной Селезневой и преподавателем лицея Высшей школы экономики, ведущим образовательных программ благотворительного фонда “Шалаш” Павлом Азыркиным.

02:50 Должен ли я показывать, что знаю, что ребенок мне врет?

04:05 “Вранье – дело полезное. Через вранье мы и формируемся”

05:50 “Когда врут дети нужно это обсуждать, а когда взрослые – это нормально?”

07:10 Почему дети лгут?

14:00 Что делать взрослому, когда обманул сам?

17:00 Замалчивание и сокрытие семейных проблем взрослыми

19:55 Ребенок думает, что все плохое, случающееся в семье происходит по его вине

21:30 Дети часто видят, как родители ругаются, но никогда – как мирятся

24:55 “Ребенок врет не для того, чтобы вам насолить”

Партнер подкаста — образовательная онлайн-платформа “Учи.ру”.

Эпизоды “Это надолго” обычно выходят по вторникам.

Слушайте подкасты РИА Новости и подписывайтесь на них в мобильных приложениях: для iPhone — iTunes, для Android — Google Podcasts. С любым устройством вы можете использовать Яндекс.Музыка, Castbox, SoundStream, MEGOGO и Spotify. Скачайте выбранное приложение и наберите в строке поиска “РИА Новости” или название подкаста.Как и где бесплатно подписаться на подкастыВедущие: Андрей Терешко, Юлия Мирей

Монтаж Семена Недовенчанного

Спрашивайте нас, предлагайте нам, спорьте с нами: [email protected]Слушайте наши подкасты воВКонтакте”, подписывайтесь на наш профиль в Инстаграме и канал в Яндекс.Дзене.

Власти Башкирии рассказали, когда дети пойдут в школу — РБК

Фото: соцсети

Всех школьников Башкирии до конца года могут вернуть в привычный очный формат обучения. Об этом на заседании в правительстве сообщил глава региона Радий Хабиров. Власти связывают возможные послабления со стабилизацией ситуации и по лекарствам, и по коечному фонду.

«Ближе к концу этой недели примем решение, что мы делаем дальше, – сказал Хабиров. – Если ситуация будет продолжаться в таком темпе, и мы не будем видеть ухудшения и в целом будем крепнуть, то, наверное, детей перед новым годом всех должны в школы отправить. Дети и учителя устали заниматься дистанционно».

Пока, по словам Хабирова, дистанционный режим для учеников 6-10 классов сохраняется для городов и ряда муниципалитетов , где довольно высокий уровень заболеваемости.

Как сообщал РБК Уфа, с 30 ноября в 23 муниципалитетах Башкирии учащиеся всех классов вновь начали посещать школы. В оперштабе объясняют решение низким коэффициентом распространения коронавируса (0,5) в этих районах.

На очное обучение вышли школы следующих районов: Абзелиловского, Архангельского, Баймакского, Белокатайского, Белорецкого, Благоварского, Буздякского, Бурзянского, Гафурийского, Дуванского, Зилаирского, Иглинского, Караидельского, Кармаскалинского, Кигинского, Мечетлинского, Нуримановского, Салаватского, Учалинского, Хайбулинского и Чекмагушевского, а также Сибая и Межгорья.

В понедельник, 30 ноября, Радий Хабиров поручил региональному министерству здравоохранения начать подготовку к проведению массовой вакцинации населения республики от коронавирусной инфекции. В Башкирии за сутки диагноз COVID-19 подтвердился еще у 138 жителей, общее число заболевших достигло 14 264. На лечении находятся 2260 человек. Число жертв инфекции в регионе выросло до 82, сообщает оперативный штаб по борьбе с COVID-19 в республике. С начала пандемии в республике выздоровели уже 11 922 пациента, накануне выписали 32 человек.
 

Автор

Галия Набиева

Надо ли говорить детям о том, что Деда Мороза не существует – Москва 24, 30.12.2021

Добрый Дедушка Мороз – волшебник из сказки или непростительный родительский обман? Надо ли говорить малышам о том, что подарки на Новый год им покупают взрослые? До какого возраста дети ждут чуда? На эти и другие вопросы искала ответы журналист, мать двоих детей Евгения Бородина.

Фото: портал мэра и правительства Москвы/Роман Васильев

Дети младшего школьного возраста с особым трепетом интересуются, действительно ли существует Дед Мороз. На взрослых обрушивается град вопросов о том, кто на самом деле приносит подарки в новогоднюю ночь. Большинство москвичей не спешат разрушать этот сказочный мир и надеются на то, что дети сами со временем узнают правду.

Моя свекровь, больше 30 лет отработавшая в детском саду, считает, что малышей нельзя лишать праздника. По ее мнению, маленькие дети должны жить с ощущением чуда. Ребята не сомневаются даже в том, что на новогодние утренники в садик приходит настоящий волшебник. Наша бабушка не советует разочаровывать дошкольников, сообщая им, что Деда Мороза не существует.

Порой родители спешат, как в известной сказке, сжечь лягушачью кожу, ускорить процесс взросления детей. Мол, не маленький уже, пусть знает, как на самом деле. Родители опасаются, что их отпрыски задержатся в мире фантазий и будут выглядеть глупо среди “продвинутых” сверстников. Существует теория, что детей, даже самых маленьких, ни в коем случае нельзя держать в неведении, поскольку, когда они узнают правду, якобы перестанут доверять близким.

Фото: depositphotos/fotka.anna.gmail.com

Однако психологи считают, что с разоблачением доброго волшебника не стоит спешить. Во всяком случае до школы, когда для малышей важны игры и сказки. Дети узнают правду постепенно, а иллюзии разрушаются сами собой. Вчерашние карапузы, сопоставляя факты и обдумывая ситуацию, быстро приходят к выводу о том, что добрый дедушка существует лишь в мечтах. Некоторое время они будто бы пребывают между сном и явью, выбирая правильный вариант. А потом вырастают из сказки про Деда Мороза и Снегурочку, словно из маленьких штанишек.

Конечно, нам не избежать прямых вопросов о существовании волшебного деда. Тут уж зависит от родителей, какой дать ответ: категоричный и прямой или уклончивый. В любом случае надо объяснять с юмором и, конечно, не забыть рассказать о том, каким было новогоднее волшебство в вашем детстве.

Раньше всех расстаются с иллюзиями дети, родители которых наряжаются Морозом в новогоднюю ночь. Они со временем начинают понимать, кто прячется за белоснежной бородой. Дольше других держатся в стране сказок ребята, чьи мамы и папы, проявляя фантазию, умудряются незаметно положить подарки под елку да еще и бросить рядом горсть снега с балкона. Так или иначе, в первом или во втором классах дети склоняются в сторону реальности. В этом им помогают книги и фильмы с новогодними сюжетами, разговоры со старшими ребятами и, конечно, интернет. В наше время ответ на любой вопрос можно найти в Сети и школьники этим активно пользуются.

Фото: Москва 24/Антон Великжанин

Психологи полагают, что, кто бы ни сказал детям правду, никакой катастрофы не произойдет, если в семье царит чувство юмора и теплое отношение друг к другу. Мир не рухнет, и доверие никуда не уйдет. Ребенок просто шагнет на новую ступень развития. Мало того, порой дети подыгрывают взрослым и просят, чтобы сказка продолжалась. Немного волшебства никому не помешает, правда?

В детстве родители клали нам с братом подарки под подушку. Утром 1 января мы доставали таинственные свертки, и это было здорово. Потом мы решили, что уже достаточно взрослые, чтобы верить в Деда Мороза, и объявили об этом родителям. На очередной Новый год подарки получили уже из маминых рук. Это был самый скучный праздник – без волшебства и ожидания чего-то таинственного. Через год мы сами попросили, чтобы Дед Мороз вернулся, и еще долго находили под подушкой его подарки. Когда мама в предновогодние дни приходила домой с большими свертками, то мы старательно делали вид, что ничего не замечаем.

Теперь я сама за компанию с мужем исполняю обязанности Деда Мороза. Неважно, что старший сын уже обо всем догадался. Моя роль – незаметно подложить подарки под елку, даже если дети не спят в новогоднюю ночь. Пока нам это удается.

Читайте также

когда дети в семье ссорятся

15870

Как часто вам приходится оправдывать братишек и сестренок, которые не ладят друг с другом или даже дерутся? Мне приходилось слышать разные родительские оправдания:

  • А мы с братом тоже в детстве как кошка с собакой жили.
  • Да все дети дерутся.
  • И что я могу сделать?!
  • Вот разок в глаз получит, научится цивилизованно спорить…

Но у меня есть другой вывод, точнее – серия аргументированных выводов.

Старший младшему не товарищ?

У моей приятельницы две дочки с разницей в возрасте в десять лет. Старшая Лиза с большими оговорками, очень редко, неохотно, в порядке принуждения остается за няню с сестрой. Младшей Полине год и семь месяцев.

Лиза не любит этого делать – оставаться с сестренкой наедине. А ее мама, как выясняется из разговора с Лизой, не учит ее, как с малышкой играть. Но сестренку Лиза по-своему любит. С интересом наблюдает за ее поведением. У меня в гостях очень смешно ее изображает, преображаясь ее гримасами и звуками перенимая её гримасы и звуки.

Я с удовольствием Лизе показала, какие игрушки любят дети от полутора лет, как могут играть сами. Мы порисовали с Лизой. Выяснили с ней, что можно рисовать вместе с сестренкой, а что можно рисовать в качестве иллюстрации стишков для нее или, рассказывая ей сказки. Мне понравилось ее консультировать.

Оказывается, старшему по возрасту ребенку важно  демонстрировать подсказки. Показывать, как можно интересно занимать на некоторое время младшую сестренку (братика). Думать о том, что ребенок одиннадцати лет сам вспомнит свой малышковый опыт, – вредно и неверно.

Думаю, необходимо развивать профилактику, предупреждение накопления негативных эмоций по отношению к младшему в семье. В противном случае, можно ожидать агрессивных «выплесков» старшего из-за принуждениюя заниматься неинтересным делом (развлекать малютку).

Я-мне-мое

Представьте родителей, у которых двое детей с разницей в два года. Старшему ребенку четыре года,  сестренке два. Оба –  малыши. Естественно, каждому хочется обладать тем, что у другого в руке. Это зеркальный рефлекс «Я-мне-мое».

Поэтому, чтобы дети не отнимали игрушки друг у друга, родителям необходимо уметь выделять время и играть с ними вместе. А во время такой игры не только соображать и предлагать разные ситуации, но и обучать детей обмениваться игрушками.

Есть и другой прием – предлагать ребенку двухлетнему и четырехлетнему с одной и той же игрушкой играть по-разному. Вот, например, пирамидка. Если для начала двухлетке может быть интересно собирать разные по диаметру колечки по порядку, то старшему уже можно предложить эти колесики от пирамидки катать по полу, раскручивать на пальчике, вертеть как юлой-вертушкой, подбрасывать колечко одной рукой, а ловить двумя руками. Но при этом важно, чтобы у обоих малышей была своя пирамидка!

Оказывается, важно понимать, что в этом случае, когда оба ребенка еще маленькие, нужно покупать одинаковые игрушки для совместной игры или даже для игры с ней каждым порознь. Например, небольшие конструкторы, собираемые игрушки, песочные формы. Независимо от пола детей.

Любви должно быть поровну

Распространена и такая ситуация. Братику пять лет, сестренке будет три года. Как только малышка стала ходить, покоя братику не стало. То игрушку у него младшая отнимет, то с рук родительских не сходит. Все внимание ей. А ему (но он тоже еще маленький) только одергивания и замечания достаются. Даже приласкать его забывают. Обидно ему. Вот и старается при возможности от детской ревности и взрослой несправедливости при случае толкнуть сестренку, а то и ударить.

Оказывается, родители должны очень внимательно следить за тем, чтобы старшему ребенку доставалось столько же ласки и заботы, сколько и младшему.

Кто кому уступает?

Подрастает сестренка. Ей уже три года. Но она привыкла (так ее родители приучили), что при всех ситуациях этот, чуть постарше, ребенок по первому требованию должен отдавать ей все, что у него в руках, должен ей отдавать. Да и родители туда же: – «А ну-ка, уступи, она же девочка»… Или: – «Отдай, она же еще маленькая».

А то, что и эту малышку тоже нужно учить, не брать игрушку и у брата, не учатзабывают.

Оказывается, важно учить и младшего ребенка спрашивать разрешение у братика: “Можно мне? Можно с тобой играть? Дай, пожалуйста”.

Нам нужны идеи!

Мне приходилосьслучалось приходить в одну из таких семей, и за одним столом объединять творческое пространство разных по возрасту детей. Не всегда с первого раз это получалось. Стремление одного отнять у другого или оттолкнуть некоторое время, в разумном допущении, наблюдалось. И только потом, сначала детям, а потом родителям предлагалась подсказка.  Но, тем не менее, в игру «Как карандаши в гости ходили» или «Как краски дружили» постепенно освоили и развивали по разным сюжетам занятийво время занятий.

Оказывается, родителям важно уметь придумывать игры за столом для нескольких разновозрастных детей. Или хотя бы предлагать идеи.

Советы для формирования дружелюбных отношений между детьми

Похожие статьи:


Книги о воспитании детей | kaup24.ee

Выбор других городов:

— Выберите –Tallinna linnTartu linnNarva linnPärnu linnKohtla-Järve linnViljandi linnRakvere linnMaardu linnSillamäe linnVõru linnAakaru valdAbja valdAbja-PaluojaAbja-Vanamõisa valdAdra valdAegviidu valdAhaste valdAhja valdAhtmeAlajõe valdAlatskivi valdAlbu valdAlutaguse valdAmbla valdAndineeme valdAnija valdAntsla linnAntsla valdAovere valdAre valdArukülaAruvälja valdAseri valdAudru valdAvinurme valdEametsa valdEisma valdElva linnElva valdEmmaste valdHäädemeeste valdHaage valdHaanja valdHaapsalu linnHaapse valdHaaslava valdHalinga valdHaljala valdHaljava valdHalliste valdHanila valdHarku valdHelme valdHerjava valdHiiu valdHiiumaa valdHummuli valdIisaku valdIlli valdIlluka valdIllurma valdImavere valdIntsu valdJägala-Joa valdJärva valdJärva-Jaani valdJärvakandi valdJõelähtme valdJõesuu valdJõgeva linnJõgeva valdJõhvi linnJõhvi valdJüri valdJuuliku valdJuuru valdKaarma valdKaasiku valdKabila valdKabina valdKadrina valdKäesalu valdKäina valdKaiu valdKallaste linnKambja valdKanepi valdKärdla linnKareda valdKarksi valdKarksi-NuiaKärla valdKäru valdKarula valdKasemetsa valdKasepää valdKastre valdKatase valdKehraKehtna valdKeila linnKeila valdKeila-Joa valdKernu valdKibuna valdKihelkonna valdKihlepa valdKihnu valdKiili valdKiisa valdKilingi-Nõmme linnKilksama valdKirumpää valdKiuma valdKiviõli linnKloogaranna valdKoeru valdKohila valdKohtla valdKohtla-Nõmme valdKoigi valdKolga-Jaani valdKõlleste valdKolu valdKonguta valdKõo valdKoonga valdKoppelmaa valdKõpu valdKõrgessaare valdKõrsa valdKose valdKõue valdKrei valdKriimani valdKudjapeKülitse valdKullamaa valdKulli valdKumna valdKunda linnKunda valdKurepalu valdKuressaare linnKurtna valdKuusalu valdLaadi valdLaagriLääne-Harju valdLääne-Nigula valdLääneranna valdLääne-Saare valdLaekvere valdLaeva valdLaheda valdLaiakülaLaimjala valdLaitse valdLasva valdLaukna valdLaulasmaa valdLavassaare valdLeesi valdLehmjaLeisi valdLemmetsa valdLevala valdLihula linnLihula valdLindi valdLohusalu valdLohusuu valdLoksa linnLooLüganuse valdLümanda valdLuunja valdMäeküla valdMäetaguse valdMaidla valdMajaka valdMäksa valdMammaste valdMänniku valdMärjamaa valdMartna valdMeegomäe valdMeeksi valdMeeri valdMeremäe valdMetsaääre valdMetsanurme valdMikitamäe valdMisso valdMõisaküla linnMõniste valdMooste valdMuhu valdMulgi valdMuraste valdMustjala valdMustlaMustvee linnMustvee valdNarva-Jõesuu linnNavi valdNeemisküla valdNissi valdNoarootsi valdNõo valdNõuni valdNõva valdOomiste valdOrava valdOrissaare valdOrjaku valdOru valdÕru valdOtepää linnOtepää valdPadise valdPaide linnPaide valdPäidre valdPaikuse valdPaistu valdPajusi valdPala valdPalamuse valdPaldiski linnPaldiski valdPalupera valdPangodi valdPapsaare valdPäri valdPärsti valdPatika valdPeetriPeetrimõisa valdPeipsiääre valdPihtla valdPiirissaare valdPikva valdPilka valdPinska valdPirgu valdPoaka valdPõdrala valdPõhja-Pärnumaa valdPõhja-Sakala valdPohla valdPöide valdPõltsamaa linnPõltsamaa valdPõlva linnPõlva valdPühalepa valdPuhja valdPuka valdPusku valdPüssi linnPuurmani valdRaasiku valdRaavitsa valdRae valdRägavere valdRahinge valdRaikküla valdRakke valdRakvere valdRandvere valdRannamõisa valdRannu valdRäpina linnRäpina valdRapla linnRapla valdRidala valdRisti valdRõngu valdRoobuka valdRoosna-Alliku valdRõuge valdRuhnu valdRuila valdRuu valdSaarde valdSaare valdSaaremaa valdSaarepeedi valdSaku valdSalme valdSalmistu valdSangaste valdSaue linnSaue valdSauga valdSetomaa valdSindi linnSindi valdSinialliku valdSipa valdSoe valdSõitme valdSõmerpalu valdSõmeru valdSonda valdSoomra valdSõtke valdSuislepa valdSultsi valdSurju valdSuurupi valdTabara valdTabasaluTabivere valdTaebla valdTaheva valdTahkuranna valdTähtvere valdTammejärve valdTammiste valdTammneeme valdTamsalu linnTamsalu valdTänassilma valdTanska valdTapa linnTapa valdTartu valdTarvastu valdToila valdTõlliste valdTootsi valdTorgu valdTori valdTorma valdTõrremäeTõrva linnTõrva valdTõrvandiTõstamaa valdTudulinna valdTüri valdTürisalu valdTuulna valdÜksnurme valdÜlejõe valdÜlenurme valdUrumarja valdUrvaste valdUuemõisa valdUulu valdUusküla valdVääna-Jõesuu valdVäätsa valdVägeva valdVahastu valdVäike-Maarja valdVaivara valdValga linnValga valdVälgita valdValgjärve valdValjala valdValkla valdValkse valdVana-Jõgeva valdVändra (Alev) valdVansi valdVara valdVarbla valdVardi valdVärska valdVarstu valdVasalemma valdVaskjala valdVastse-Kuuste valdVastseliina valdVatsla valdVehendi valdVeibri valdVeriora valdVigala valdVihula valdViimsi valdViiratsi valdViljandi valdVinni valdViraksaare valdVirtsuVirulase valdViru-Nigula valdVissi valdViti valdVõhma linnVoika valdVõistre valdVõlsi valdVõnnu valdVormsi valdVõru valdVõrumõisa valdVõsu vald

Учитывая Ваш выбор, мы в первую очередь покажем наиболее подходящие для Вас пункты выдачи заказов и сроки доставки.

Когда умирают дети — РТ на русском

Екатерина Винокурова

Журналист, правозащитник, член СПЧ при президенте

Благотворительность плотно вошла в нашу жизнь. Если ещё десять лет назад привычка регулярно жертвовать деньги благотворительным фондам казалась уделом богатых и знаменитых, то сейчас она становится нормой жизни для самых обычных людей. Некоторые втягиваются и становятся волонтёрами, а кто-то начинает собственные проекты помощи тем, кто оказался в сложной ситуации.

Также по теме

«Верят, что Москва их не бросит»: пациенты со СМА добиваются жизненно необходимых лекарств от столичных властей

В Москве третий раз за месяц прошли одиночные пикеты в поддержку страдающих спинальной мышечной атрофией — тяжёлым генетическим…

Мотиваций, с которыми люди начинают помогать другим, может быть много, но бесспорно одно: благотворительность и помощь дают нам возможность стать причастными к чуду спасения или улучшения чужой жизни, как бы ни был мал наш личный вклад в это. Благотворительность и помощь дают нам с детства забытую веру в то, что чудеса бывают, а добро в итоге побеждает зло.

К сожалению, чудеса случаются не всегда.

Очень больно перевести деньги на сбор больному ребёнку, а потом узнать, что операция прошла неудачно и ребёнок умер.

К сожалению, в благотворительности и волонтёрстве иначе не бывает, и умолчать об этом означает соврать жертвователям и волонтёрам. Да и самим себе.

На прошлой неделе в проект RT «Дети войны» пришла беда.

У нас умер маленький подопечный из Донбасса. Операция, казалось, прошла успешно, предстояла ещё одна — у 14-летнего Андрея Шевченко была терминальная почечная недостаточность. Мальчика выписали из больницы для восстановления, но потом резко пошли осложнения. И Андрея не стало.

Все, кто занимается ситуацией, обсуждают её между собой нарочито буднично, чтобы не сорваться на крик. Чтобы не задавать друг другу страшный вопрос: как же так, почему же умирают дети?! Ещё раз повторяют друг другу диагноз, обсуждают вопросы места на кладбище, похорон, оформления документов, правила общения с родными погибшего. Всё, чтобы только не обсуждать, что и тебя известие разрезало напополам. И так будет каждый раз.

Когда мы идём в благотворительность, волонтёрство, помощь, мы хотим на самом деле раскрасить свою жизнь историями со счастливым финалом. Быть сопричастными этим финалам. Быть немного, но волшебниками.

К сожалению, не все истории в нашем мире имеют счастливый конец. К сожалению, если заниматься помощью людям, то, кроме успехов, будут и вот такие дни.

Если заниматься помощью больным детям, то кто-то из этих детей всё равно умрёт. То же самое касается взрослых, стариков — да всех, кому нужна помощь. Кто-то не доживёт до того, когда помощь придёт, у кого-то неудачно пройдёт операция, а в каких-то ситуациях вообще ничего не получится сделать. И тут остаётся только вспомнить формулу, которую постоянно повторяла покойная Елизавета Петровна Глинка: «Если человека нельзя спасти, это не значит, что ему нельзя помочь».

И мы все это должны понимать с самого начала.

И понимаем, и знаем.

И всё равно каждый раз — как первый. И ширится, разрастается твоё личное внутреннее кладбище, потому что ты всё равно помнишь каждого и всё равно каждую эту могилу посещаешь время от времени у себя внутри.

А далее встаёт вопрос: как рассказать эти истории окружающим? И стоит ли рассказывать? Люди ведь занимаются благотворительностью и волонтёрством ради надежды, чуда и света, и в ком-то такие истории с трагичными финалами могут эту веру убить. Всегда найдётся и тот, кто обвинит в неудаче тех же волонтёров.

Но говорить об этом надо.

Во-первых, потому, что самое главное — это честность. Я уверена, что если жертвователя обманут и скажут, что всё прошло хорошо, или просто не дорасскажут финал истории, то это куда хуже, чем сказать честное: «Чуда не произошло. Мы пытались, но не вышло».

Во-вторых, как я уже неоднократно сказала, сперва люди приходят в благотворительность и волонтёрство ради причастности к чуду. А потом наступает стадия, когда в ней остаются уже с полным осознанием того, что чудо это может не случиться. И что самое главное — чтобы тебе не было стыдно потом за то, что ты прошёл мимо. Стыдно за нежелание «впускать негатив в свою жизнь». Стыдно за то, что ты отворачиваешься, потому что, мол, всё равно безнадёжно. Потому что только тогда ты понимаешь, зачем ты на самом деле всем этим занимаешься — жертвуешь, волонтёрствуешь, организуешь. На самом деле таким образом ты помогаешь не другим. Ты прежде всего помогаешь самому себе стать хоть немного лучше, не забывая о том, что все мы остаёмся лишь людьми.

А сказки и чудеса рождаются только из этой самой базовой честности. Из той доброты, которая не терпит добреньких. Той доброты, которая принимает и то, что не все истории будут счастливыми. И трагичный финал одной истории — это причина идти не назад, а вперёд, к новой истории. В которой, возможно, ещё что-то получится изменить.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Доля детей среди пациентов с COVID-19 составляет 10–11% | Новости | Известия

Среди зараженных COVID-19 доля детей составляет примерно 10–11%, меньше школьников заболевает, когда дети не посещают школу во время каникул. Об этом в четверг, 21 октября, сообщил заместитель руководителя по научной работе ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Александр Горелов.

«В течение прошлого года и девяти месяцев этого года доля детей, заболевших коронавирусной инфекцией, постоянно колеблется на уровне 10–11% от всех заболевших. Этот показатель колеблется в зависимости от сезона», — цитирует слова Горелова «РИА Новости».

По словам ученого, заболеваемость COVID-19 среди несовершеннолетних сокращается в период каникул.

В России наблюдается рост заболеваемости коронавирусом. Накануне в стране зафиксировали 34 073 новых случая COVID-19 в 85 регионах страны. Во вторник, 19 октября, в России выявили 33 740 новых случаев инфекции.

Также было зафиксировано 1028 смертей пациентов с COVID-19. Оперативный штаб по борьбе с коронавирусом отметил, что днем ранее в РФ было выявлено 1015 летальных исходов среди пациентов с COVID-19, что говорит о подъеме уровня смертности.

В связи с этим 20 октября президент России Владимир Путин объявил о введении в стране с 30 октября по 7 ноября нерабочих дней с сохранением заработной платы.

Российский лидер отметил, что при необходимости период нерабочих дней регионы могут продлить и после 7 ноября. Также он призвал власти субъектов оценить ситуацию с распространением коронавирусной инфекции и при необходимости вводить нерабочие дни уже с 23 октября.

Вице-премьер Татьяна Голикова в ходе совещания указала, что эпидемиологическая ситуация в стране ухудшается. По ее словам, более месяца идет рост случаев заболеваемости COVID-19.

Член комитета Совета Федерации по социальной политике Владимир Круглый в свою очередь рассказал «Известиям», что вероятность продления нерабочих дней отличается от региона к региону, однако вряд ли этот период продлят на федеральном уровне.

Ранее в связи с ухудшением эпидемической ситуации в России с середины октября вводились новые ограничения. К 20 октября QR-коды для посещения кафе, торговых и фитнес-центров, общественных организаций и массовых мероприятий требовали более трети регионов России (около 30). Среди них — Пермский край, Бурятия, Хакасия, Самарская, Воронежская, Ростовская, Волгоградская, Архангельская, Курская области и др.

Российские власти призывают граждан вакцинироваться, чтобы обезопасить свое здоровье и позаботиться о своих близких. В России продолжается масштабная кампания по вакцинации. Граждан прививают бесплатно и добровольно. В стране зарегистрировано пять вакцин от коронавируса: «Спутник V», ставший первой в РФ и мире вакциной от COVID-19, а также «Спутник Лайт», «ЭпиВакКорона», «ЭпиВакКорона-Н» и «КовиВак».

Вся актуальная информация по ситуации с коронавирусом доступна на сайтах стопкоронавирус.рф и доступвсем.рф, а также по хештегу #МыВместе. Телефон горячей линии по вопросам коронавируса: 8 (800) 2000-112.

Когда умирают дети, Перри Класс

Личная трагедия, сформировавшая жизнь Джо Байдена, имела важное значение для повествования о его президентской кампании 2020 года, как это было во время его прошлых кампаний и на протяжении большей части его политической жизни. В январе 2020 года, до того, как пандемия унесла жизни сотен тысяч американцев, The New York Review of Books уже описала Байдена как нашего «назначенного скорбящего».Когда число смертей от коронавируса начало расти, National Review предположили, что эмпатия Байдена может быть его самым важным качеством в это «время национальной скорби». Газета New York Times назвала Байдена «посланником скорби», а газета Washington Post объявила его нашим «главным скорбящим».

В своих мемуарах 2017 года « Обещай мне, папа, » Байден описывает гибель своей жены и маленькой дочери в автокатастрофе 1972 года, в которой также были тяжело ранены два его сына, как трагедию, которая оставила его опустошенным: «Потеря Неилии и Наоми лишился всей радости быть сенатором Соединенных Штатов; это забрало всю радость жизни.Он пишет о том, что пришел к пониманию, «что самоубийство было не просто вариантом, а рациональным вариантом», хотя его удерживала ответственность перед своими мальчиками, Бо и Хантером. Далее в книге рассказывается о смерти Бо от рака мозга в возрасте сорока шести лет. Байден посетил его могилу, а также могилы Нейлии и Наоми утром в день выборов, а также на следующее утро после того, как предвыборная гонка наконец была объявлена ​​в его пользу.

В английском языке нет слова для родителя умершего ребенка.Нет эквивалента вдовы, вдовца или сироты, даже без отца или матери — слов, обозначающих потери настолько серьезные, что они относят людей к новым человеческим категориям. Не потому ли нам не хватает такого слова, что это горе — самая трагичная из всех семейных потерь, самая трудная для созерцания? Или возможно, что верно обратное — что на протяжении всей истории вероятность того, что родитель потеряет ребенка, была настолько высока, что такой термин был бы бесполезным различием?

Если бы такой термин существовал, он применялся бы к каждому президенту восемнадцатого и начала девятнадцатого века, у которого были дети.Опыт, хотя и не неожиданный, был трагичен и изменил жизнь, и горе продолжалось. Джон Куинси Адамс писал своей матери Эбигейл в 1812 году: «Мы потеряли нашу дорогую и единственную дочь. . . такой прекрасный и многообещающий ребенок, как всегда был лишен надежд самого нежного родителя». Адамс в то время находился в длительной дипломатической миссии в России, и ребенок родился — и умер — в Санкт-Петербурге. Адамс, конечно, оплакивал свою дочь Луизу, но, вероятно, ни ему, ни его биографам не приходило в голову, что ее смерть была одним из определяющих событий его жизни или что она изменит его как государственного деятеля; такие потери были слишком обычными и слишком предсказуемыми для этого.

В 1851 году Чарльз Диккенс написал своей жене Кэтрин, которая находилась в Малверне, курортном городе, известном своими целебными водами, что их восьмимесячная дочь внезапно заболела. Он велел Кэтрин вернуться домой в Лондон, но приехать в духе «полного самообладания», поскольку, в конце концов,

мы никогда не можем рассчитывать на освобождение, как наши многочисленные дети, от страданий других родителей — и что если — если — когда вы придете, мне даже придется сказать вам: «наш маленький ребенок умер, Вы должны выполнить свой долг перед остальными.

В самом деле, когда он написал это письмо, их маленькая Дора уже была мертва; однажды у нее случились конвульсии, и она умерла до того, как отца вызвали домой из лондонской таверны, где он выступал на ежегодном обеде Общего театрального фонда. Лучшего друга Диккенса, критика Джона Форстера, вызвали из комнаты и сообщили о смерти Доры; он решил позволить Диккенсу высказать свои замечания, прежде чем сообщить печальные новости. Речь Диккенса была о том, как актеры должны играть свои роли, даже если они пережили в своей жизни сцены страданий и смерти, и позже Форстер писал: «Я до сего часа помню, с каким мучением я слушал.

Диккенс, в свою очередь, решил воздержаться от немедленного сообщения жене. Десятью годами ранее Диккенс добился большого успеха благодаря своему роману «: Лавка антиквариата», , в котором ангелоподобная тринадцатилетняя героиня Нелл Трент попадает в безразличный мир, где она страдает, болеет и умирает. Диккенс, публикуя роман по частям, из главы в главу дразнил упадок Маленькой Нелл для нетерпеливой читающей публики, в конечном итоге дав ей смерть, настолько пропитанную пафосом, что она до сих пор считается высшей точкой викторианского сентиментализма.Теперь, когда его собственный ребенок внезапно умер, он сообщал эту новость жене по частям, готовя ее к худшему, напоминая ей о мрачной истине о том, что ни одна семья «не может рассчитывать на освобождение» от детской смертности. Стихотворение Уодсворта Лонгфелло «Отставка», написанное после смерти его дочери Фанни в 1848 году:

Нет стада, как ни смотри и ни смотри,
Но один мертвый ягненок есть!
Нет очага, как бы он ни защищался,
Но есть один свободный стул!

Мемориальное сумасшедшее одеяло, около 1877 года, сделанное Тамар Хортон Харрис после смерти ее двадцатилетней дочери Грейс.Предоставлено Метрополитен-музеем, Нью-Йорк. Подарок мистера и миссис Джон С. Купер

The Farwell Children, около 1841 года, приписывается дьякону Роберту Пекхэму © Американский музей народного искусства/Art Resource, Нью-Йорк

Дагерротип матери и ребенка в голубом Уильяма Мэтью Прайора, около 1850 года.Предоставлено коллекцией Дэвида А. Шорша.

Когда я обучался педиатрии в Бостонской детской больнице в восьмидесятых, почти ни одна детская смерть не считалась неизбежной. Даже в самых страшных палатах с самыми больными детьми шансы должны были быть хорошими и улучшаться. В детской онкологии показатели выживаемости были все выше и выше, говорили мы друг другу. Самые серьезные врожденные аномалии сердца по-прежнему трудно исправить, но большинство деформированных сердец можно восстановить, и всегда существует возможность пересадки. Дети не должны умирать — таково было послание больницы, обещание профессии. Наши учителя рассказали нам историю еще одного президентского ребенка: Патрика Бувье Кеннеди, родившегося в августе 1963 года, единственного ребенка, рожденного действующим президентом в двадцатом веке. У Жаклин Кеннеди начались роды на пять с половиной недель раньше срока, когда семья отдыхала в порту Хайаннис, и ребенка, который весил чуть меньше пяти фунтов, срочно доставили в Бостонскую детскую больницу, где он умер от респираторного дистресс-синдрома — преждевременного легочного болезнь — потому что, сын президента или нет, в 1963 году не было возможности вентилировать недоношенного новорожденного.

Мы вспоминали эту историю, когда по очереди проходили в сияющем отделении интенсивной терапии новорожденных, где мы регулярно интубировали и вентилировали младенцев, рожденных на двенадцать, четырнадцать и даже шестнадцать недель раньше срока, младенцев, которые весили менее двух фунтов: посмотрите, как далеко мы продвинулись через двадцать лет! Резиденты, обучавшиеся чуть позже, во времена президентства Джорджа Буша-старшего, вероятно, слышали о его дочери Робин, когда работали в онкологическом отделении. Рожденный Джорджем и Барбарой Буш в 1949 году, Робин умер от лейкемии в 1953 году, в то время, когда эта болезнь почти всегда приводила к летальному исходу.К тому времени, когда ее отец был избран президентом, три с половиной десятилетия спустя, уровень смертности, связанной с детской лейкемией, резко упал. Дети не должны умирать.

«Хотя смерть является частью жизни, смерть ребенка в самом прямом смысле неестественна». Так начинается Когда умирают дети, руководство 2003 года от Института медицины. Далее говорится, что «смерть ребенка — это особое горе, непреходящая утрата для оставшихся в живых матерей, отцов, братьев, сестер, других членов семьи и близких друзей.Это было заявление, характерное для нового тысячелетия. До середины двадцатого века эта пожизненная утрата и особое горе не были ни неестественными, ни неожиданными. Раньше дети умирали, и родители знали, что потеря детей была относительно распространенным и даже предсказуемым риском. В 1800 году почти половина детей, рожденных в Соединенных Штатах, умирали в возрасте до пяти лет. К 1900 г. это сделали от пятой до четверти из них; в 1915 году, когда мои бабушка и дедушка росли, каждый десятый младенец умирал, не дожив до года, и не было никакой возможности предотвратить большинство распространенных детских инфекционных заболеваний, от коклюша и пневмонии до скарлатины и туберкулеза, которые регулярно убивали малышей и детей школьного возраста.

Когда начинаешь искать на полях истории пропавших детей, они присутствуют в каждом рассказе, выглядывая из-за краев семейных портретов, погребенных под грустными надгробиями на старых кладбищах. Среди богатых и знаменитых мертвые дети упоминаются иногда просто как сноски в биографиях. Создание мира, в котором дети не должны умирать, может стать нашим величайшим достижением как вида, победой над тысячами лет страданий, горя и тени.

В начале двадцатого века, почти через сто лет после того, как Луиза Адамс умерла от дизентерии, было всего несколько способов, которыми родители, могущественные или бедные, могли предотвратить детскую смертность.В девятнадцатом веке были достигнуты успехи в области общественного здравоохранения, которые повысили выживаемость для всех, например, муниципальные канализационные системы и улучшения качества воздуха, вентиляции и сбора мусора в перенаселенных городах. Но медицина еще не могла ничего предложить маленькому ребенку, заразившемуся дизентерией от микробов, содержащихся в молоке животных или питьевой воде. Поскольку промышленная революция привлекла больше бедных женщин к работе на производстве в Европе и Соединенных Штатах, младенцев часто отправляли в сомнительные кормилицы или кормили альтернативами грудному молоку, сначала животному молоку, а затем детским смесям.Тысячи младенцев ежегодно умирают в американских городах от так называемой летней диареи, вызванной, вероятно, зараженным молоком или водой. Пастеризация, разработанная Луи Пастером в 1860-х годах для предотвращения порчи вина, не стала обязательной ни в одном американском городе до 1908 года и не стала национальной политикой еще долгое время после этого.

На рубеже двадцатого века никто официально не регистрировал показатели младенческой смертности в Соединенных Штатах, но, по оценкам, около 100 из каждых 1000 белых младенцев умирали до своего первого дня рождения, причем среди черных младенцев этот показатель был намного выше. — возможно, 170 на 1000 живорождений.И гораздо больше детей умерло в первые годы жизни, некоторые от эпидемических инфекционных заболеваний, таких как оспа и дифтерия, или от осложнений, которые следовали за обычными инфекциями, такими как пневмония после кори.

Снижение младенческой смертности стало видным международным делом: организации были основаны во Франции (1902 г.), Нидерландах (1908 г.) и Германии (1909 г.). В США первое собрание Американской ассоциации изучения и предотвращения младенческой смертности состоялось в Университете Джона Хопкинса в 1910 году.Реформаторы и активисты общественного здравоохранения, борющиеся с детской смертностью, не были вооружены медицинскими чудесами; вакцины от распространенных детских болезней, кроме вакцины против оспы, еще предстояло разработать, хотя наука бактериология добилась больших успехов в понимании патологии инфекционных заболеваний. Появилось новое осознание того, что причины младенческой смерти можно найти в условиях жизни семьи. Книга Джорджа Ньюмана, изданная в Англии в 1906 году, определила проблему — Детская смертность: социальная проблема.

Социальные проблемы требуют социальных решений, и многие группы проводят целевые кампании. Загрязненное или фальсифицированное молоко было серьезной проблемой; Когда в 1901 году был основан Институт медицинских исследований Рокфеллера, одним из первых его действий было исследование распределения молока в Нью-Йорке, продемонстрировавшее четкую связь между зараженным молоком и детской смертностью. Движение за обеспечение бедных чистым молоком в специальных диспансерах привлекло активистов общественного здравоохранения и филантропов, в первую очередь Натана Штрауса, владельца Macy’s, который открыл молочные станции по всему городу и много лет боролся за то, чтобы пастеризация стала обязательной.Когда другой будущий президент потерял младенца, он отреагировал, присоединившись к движению. Третий ребенок Франклина и Элеоноры Рузвельт, сын, родившийся 18 марта 1909 года, был назван в честь своего отца: Франклин Делано Рузвельт-младший. Он был крепким младенцем, весом одиннадцать фунтов, и его сразу же зарегистрировали в Гротоне. Но его здоровье в первые несколько месяцев было сомнительным; у него были эпизоды учащенного дыхания и развился шум в сердце. В конце лета он заболел гриппом, а 1 ноября в возрасте семи месяцев умер от того, что врачи назвали эндокардитом.Вдохновленный потерей ребенка, Рузвельт вошел в правление Молочного комитета Нью-Йорка, который работал над снижением высокого уровня детской смертности в многоквартирных домах города.

Рузвельты дали такое же имя — Франклин-младший — другому сыну, родившемуся в 1914 году. Он вырастет и сыграет небольшую, но заметную роль в появлении антибиотиков. В 1936 году, в возрасте двадцати двух лет, у него развилась серьезная стрептококковая инфекция горла с осложнениями на носовые пазухи, и он лечился пронтосилом, антибактериальным препаратом, который был введен всего годом ранее.Его выздоровление послужило поводом для заголовка на первой полосе New York Times : молодого Рузвельта спасло новое лекарство. И этот случай сделал многое для того, чтобы обнародовать эти новые лекарства. Всего двенадцатью годами ранее, в 1924 году, еще до того, как антибиотики стали широко доступны, другой президентский сын, шестнадцатилетний Кэлвин Кулидж-младший, получил волдырь на пальце ноги, играя в большой теннис в Белом доме в последний день июня. . У него развилась лихорадка, наряду с явными признаками «заражения крови», присутствия бактерий в крови, вызывающих состояние, известное как сепсис, и он умер в больнице общего профиля Уолтера Рида 7 июля.Его отец, который отказался баллотироваться на второй срок в 1928 году, написал в своей автобиографии: «Когда он ушел, власть и слава президента ушли с ним» — язык, который Байден повторит почти девяносто лет спустя.

Остаток двадцатого века принесет иммунизация против дифтерии, коклюша, столбняка и полиомиелита, которые часто приводили к летальному исходу у маленьких детей. Это принесло бы новое понимание того, как лечить диарею, которая может (и все еще может) быстро обезвоживать небольшое тело до смерти; теперь мы регулярно иммунизируем детей против ротавируса, который остается наиболее распространенной причиной тяжелой диареи у младенцев и маленьких детей.Антибиотики избавили бы от ужаса таких болезней, как скарлатина и пневмония. Мы добьемся успехов в лечении врожденных аномалий, таких как пороки сердца, в продлении жизни детей с генетическими проблемами, такими как серповидноклеточная анемия и муковисцидоз, и в снижении уровня смертности от детского рака. Во второй половине века неонатология добилась огромных успехов в уходе за недоношенными детьми. А еще были кампании по безопасности, от требований к автокреслам до поощрения родителей укладывать младенцев спать на спине.К 1950 году младенцы умирали со скоростью 29,2 на 1 000 живорождений, а к 2018 году этот показатель снизился до 5,7, хотя расовые различия оставались резкими; уровень младенческой смертности среди афроамериканцев составлял 10,8 на 1000, а у белых – 4,6. В наши дни очень немногие дети, дожившие до своего первого дня рождения, умирают в раннем детстве.

Французский мультфильм о прививках, около 1800 года. Коллекция Wellcome, Лондон.

Эдвард Дженнер вакцинирует своего сына, около 1800 года, автор К.Маниго по Э. Хамману. Предоставлено коллекцией Wellcome

Джонас Солк делает прививку от полиомиелита, 1956 г. © Юсуф Карш

Фотография больничного браслета Ричарда Госнольда из книги «Все начинается с тишины», опубликованной в марте издательством Kehrer Verlag © Художник

Потеря ребенка стала сравнительно редким событием, которое все, включая специалистов по педиатрической паллиативной помощи, теперь считают неестественным и травмирующим.От этого тяжелее переносить горе? Те, кто работает в клинических учреждениях, где дети все еще иногда умирают, от педиатрической интенсивной терапии до детской онкологии, все больше осознают, что в мире, где потеря ребенка является необычным событием, к выжившим членам семьи нужно относиться как к хрупким и уязвимым. Статья 2018 года в журнале Pediatric Critical Care Medicine под названием «Забота о родителях после смерти ребенка» начинается с описания такой смерти как «травматического опыта, который может поставить родителей под угрозу неблагоприятного психического и физического здоровья во время тяжелой утраты, » и далее приводит доказательства того, что родители, потерявшие близких, подвергаются более высокому риску различных заболеваний и даже смерти.Матери подвергаются более высокому риску, чем отцы, и те, кто теряет детей младшего возраста, подвергаются более высокому риску, чем те, чьи дети умирают во взрослом возрасте.

Современные родители, потерявшие детей, часто описывают чувство безысходной изоляции; у них нет никакой возможности упомянуть в разговоре мертвого ребенка или смерть ребенка, не привлекая внимания к трагедии настолько немыслимой, что она вытесняет все другие темы. Авторы статьи 2018 года рассматривают возможность того, что очень редкость детской смерти в развитых странах может означать, что семья и друзья не знают, как реагировать или помогать родителям, потерявшим близких.Рузвельты, безусловно, оплакивали своего умершего сына, но они фактически повторно использовали его имя, не беспокоясь о том, что вызов другого ребенка Франклином-младшим может вызвать немыслимо грустные воспоминания.

Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам Американской психиатрической ассоциации ( DSM ) раньше включало то, что называется «исключением тяжелой утраты». Человеку, недавно пережившему утрату, который в противном случае соответствовал бы критериям большого депрессивного расстройства, не будет поставлен психиатрический диагноз, но будет понято, что у него депрессивные симптомы являются нормальной частью траура.Пятое издание DSM было опубликовано в 2013 году, и в процессе пересмотра разгорелись публичные дебаты по поводу предложения отменить исключение тяжелой утраты из-за опасений, что опасную депрессию после потери любимого человека можно не заметить. Некоторые эксперты возражали, что устранение исключения было равносильно медикализации нормального горя, и это, конечно, поднимало другой вопрос: что такое «нормальный»? По мере того, как дебаты обострялись, в профессиональных публикациях, а также в непрофессиональной прессе, консультант по горю выдвинул идею о том, что даже суицидальные мысли могут быть нормальной частью горя после того, как родители потеряли ребенка.В конце концов, исключение скорби было удалено из DSM-5.

Сегодня родители считают, что если они примут все правильные решения, от правильной позы для сна до правильного автокресла и правильного питания, они смогут обеспечить безопасность своих детей. Но эти хорошие и ценные шаги по обеспечению безопасности детей могут привести некоторых родителей в ужас, что где-то по пути они сделают ошибку, повернут не туда. Я предполагаю, что, несмотря на все свои тревоги, родители поколения моих бабушек и дедушек не жили с тем же страхом, что одно неверное решение может поставить под угрозу безопасность их детей, потому что они не верили, что их дети могут быть в полной безопасности — ни один ребенок. может быть.Конечно, они волновались — подумайте, как они должны были волноваться о младенцах с диареей, о детях старшего возраста с лихорадкой и ангиной, о полиомиелите и дифтерии, — но возможно, что в мире, где каждый родитель, богатый или бедный, подвергался этим одни и те же заботы, они не жили вечной тревогой.

В наш сверхтревожный век тревога иногда ассоциируется с проблемой чрезмерного воспитания. Беспокойство все время: заново открывая для себя радость отцовства в эпоху беспокойства, книга психолога Дэвида Андерегга, первоначально опубликованная в 2003 году с подзаголовком Чрезмерное воспитание в эпоху беспокойства и как это остановить. Беспокойство не только гложет родителей, пишет он, но может мешать развитию детей.

В то время как горе все больше и больше определяется как психическое заболевание, тревога, и без того самая распространенная психическая болезнь, истолковывается здесь как родительский недостаток. Родители должны принимать правильные решения на каждом шагу, ставить галочки в списке безопасности, следовать всем медицинским советам и предотвращать все возможные угрозы и опасности, но они должны делать это, не беспокоясь. Это невозможное задание.Точно так же педиатры теперь живут в страхе пропустить диагноз, потерять одного ребенка из-за предотвратимой болезни. Когда я думаю о врачах, работавших столетие назад, которые видели, как столько детей умерло от диареи, я глубоко благодарен за все наши достижения в области медицины, но есть другой вид давления, который приходит с практикой в ​​надежде — и ожидании — что, если вы все сделаете правильно, с каждым ребенком все будет в порядке, он перерастет вашу педиатрическую практику и перейдет в область взрослой медицины (где, в конце концов, придется смириться со смертью).

Дети не должны умирать. Голоса родителей из прошлого говорят о том, что они чувствовали это так же сильно, как и мы, что они любили, оплакивали и помнили своих потерянных сыновей и дочерей. «Сорок лет не изгладили из моей памяти муки моей души», — писала Эбигейл Адамс о смерти своего младенца. Читая слова осиротевших родителей, я поймал себя на мысли о том, как мы теперь любим старшее поколение. Я думал о том, как я любил свою мать в последние годы ее жизни, когда я знал, что она хрупка и что, возможно, она не будет со мной еще долго; когда каждая новая проблема пугала меня до глубины души, даже когда я пытался говорить уверенно и обнадеживающе.Мой страх потерять ее не заставил меня отключиться или защитить себя; во всяком случае, это заставило меня дорожить ею больше. И все же, если бы я сказал вам, что определяющим событием в моей жизни стала потеря матери в 2014 году, а я иногда думаю, что так оно и было, возможно, вы не сочли бы это «нормальным». Смерть престарелого родителя никоим образом не является неестественной, никоим образом не нарушением надлежащего порядка вещей, и все же горе, которое она оставляет после себя, настоящее, сильное и продолжительное. В прошлые века родители могли относиться к своим детям так же.

По этим стандартам мы все теперь очень привилегированные, и родители, и педиатры. Раньше почти каждому президенту приходилось посещать могилу ребенка; иметь сегодня президента, пережившего эту утрату, — значит видеть взрослого человека, чья жизнь была сокрушена трагедией, которую многие люди не могут себе представить. Статистика говорит нам о том, что, хотя для достижения справедливости еще предстоит проделать важную работу, у нас есть возможность создать мир безопасности, мир, в котором смерть детей становится еще более редкой трагедией.Эта безопасность, как оказалось, влечет за собой серьезные обязательства для родителей и для всех, кто заботится о детях; в определенном смысле мы изменили ход природы, решив, что каждый ребенок должен процветать, что каждый родитель должен быть свободен от горя. Мы больше не ожидаем, что младенцы и дети умрут, и это великая и славная кардинальная перемена в том, что значит быть родителем, но, как и в любом другом аспекте родительства, это привилегированное положение сопровождается сложными тревогами и сомнениями. .

Как это ни парадоксально, есть родители, которые стали считать эту безопасность настолько само собой разумеющейся, что стали пренебрежительно относиться к великому дару детских вакцин или, возможно, решили больше бояться вакцин, чем болезней, и позволяют своим детям кататься на велосипеде. на фоне коллективного иммунитета. Но урок борьбы с младенческой и детской смертностью заключается в том, что единственный способ сделать мир безопасным для отдельных детей — это работать над тем, чтобы сделать его более безопасным для всех. Жить, чтобы вырасти, не было биологическим императивом.Мы создали это право, умные люди, благодаря науке, санитарии и медицине, а также государственной политике и поддержке родителей. Возможно, это правильно, что это вызывает у нас некоторую тревогу, напоминая нам не принимать как должное, это великое достижение, что, в отличие от родителей предыдущих поколений, мы ожидаем, что наши дети — все они — доживут до взрослой жизни.

Что делать, если дети дерутся

Родители хотят, чтобы их дети любили друг друга, и им тяжело видеть, как их дети ссорятся.Тем не менее, соперничество между братьями и сестрами может быть положительным – отношения между братьями и сестрами дают детям возможность постоять за себя, пойти на компромисс и ладить с другими.

Соперничество между братьями и сестрами — нормальная часть жизни в семьях с более чем одним ребенком. Братья и сестры дерутся, но родители не обязаны оставаться и слушать их! Детям должно быть позволено решать свои проблемы самостоятельно, а родители должны вмешиваться только в том случае, если ссоры приобретают физический или словесный характер.

Семьи могут устанавливать правила общения с другими, например, не обзывать, не бить и не дразнить.Родители могут подавать пример своим поведением, но должны помнить, что ссоры братьев и сестер — это нормально.

То, как родители реагируют, когда их дети спорят, влияет на то, как дети будут вести себя по отношению друг к другу. Если мама или папа прибегают всякий раз, когда дети вступают в конфликт, они узнают, что драка привлекает внимание родителей, поэтому они будут драться еще больше. Если родители не вмешиваются, дети должны научиться разговаривать друг с другом и решать свои проблемы.

Участие родителей обычно усложняет споры.Если дети дерутся из-за игрушки, проблема в игрушке. Но если папа вмешается, каждый ребенок захочет, чтобы он был на его стороне. Родитель становится еще одним источником раздора. Вот что нужно помнить, когда дети спорят:

  • Будьте активными, а не реактивными. Научите детей разрешать конфликты до того, как они возникнут. Родители могут объяснить, как они справляются с конфликтами, и должны хвалить детей, когда они сотрудничают друг с другом.
  • Будьте объективны. Родители не должны спорить о том, кто это начал или кто виноват, а должны позволить детям разобраться.
  • Если конфликт может стать физическим, родитель должен вмешаться и побудить детей к разговору. Каждый ребенок должен рассказать свою версию истории. Их следует разлучить, если им нужно успокоиться. Когда дети бьют, прекратите обидное поведение и потребуйте извинений. Объясните, что физические атаки запрещены, и наложите последствия, такие как тайм-аут, потеря привилегий или дополнительные обязанности.
  • Будьте честны. Многие младшие дети прибегают всякий раз, когда их старший брат или сестра беспокоит их (или наоборот).Если родитель постоянно становится на сторону одного и злится на другого, один может стать зависимым, в то время как другой будет постоянно чувствовать себя хулиганом. Предположение о том, кто прав, а кто нет, может усилить соперничество между братьями и сестрами. Родители часто кричат ​​на одного и того же ребенка словами вроде: «Почему ты все время ее бьешь?» Такие ответы усиливают агрессивные тенденции детей. Лучше сохранять спокойствие и ответить: «Я вижу, ты расстроен и тебе нужно побыть одному».
  • Проявите понимание.Если ребенок говорит, что ее брат назвал ее глупой, попробуйте сказать: «Должно быть, это привело тебя в бешенство!» Эмпатия часто может помочь ребенку почувствовать себя лучше.

Как всегда, детей нужно хвалить, когда они делятся друг с другом, сотрудничают или хорошо играют вместе. При наличии возможности дети учатся ладить со своими братьями и сестрами и способны развивать близкие отношения по мере взросления.

Текущие классы

Детская больница Питтсбурга UPMC предлагает занятия по позитивному воспитанию детей и другие семинары для родителей.Для получения дополнительной информации позвоните в отдел общественного образования по телефону 412-692-7105.

Текущие классы перечислены на этом веб-сайте.

Когда дети говорят, что они трансгендеры

Клэр — 14-летняя девочка с короткими каштановыми волосами и широкой улыбкой. Она живет за пределами Филадельфии со своими матерью и отцом, оба профессиональные ученые. Клэр может показаться интровертом, но она быстро открывается, и то, что казалось застенчивостью, оказывается тихой самоуверенностью.Как и многие дети ее возраста, она немного перегружена. В течение вечера, который я провел с Клэр и ее матерью Хизер — это не настоящие их имена, — все подошло к вопросу о театре, игре на гитаре и прослушивании треков. Мы также обсудили тот факт, что до недавнего времени она не была уверена, что она девочка.

Чтобы узнать больше тематических статей, просмотрите наш полный список или скачайте приложение Audm для iPhone.

Шестой класс был для нее трудным. Она изо всех сил пыталась завести друзей и испытывала тревогу и депрессию.«У меня совсем не было уверенности в себе, — сказала она мне. — Я думал, что со мной что-то не так. Клэр, которой в то время было 12 лет, тоже чувствовала дискомфорт в своем теле, который она не могла описать. Она признала, что отчасти это было связано с половым созреванием, но она чувствовала, что это было больше, чем обычные проблемы подросткового возраста. «Сначала я начала есть меньше, — сказала она, — но это не особо помогло».

Примерно в это же время Клэр начала смотреть видео на YouTube, снятые трансгендерными молодыми людьми.Она была особенно очарована MilesChronicles, каналом Майлза Маккенны, харизматичного 22-летнего парня. Его 1 миллион подписчиков следили за тем, как он объявил себя транс-мальчиком, перешел на тестостерон, сделал двойную мастэктомию и превратился в счастливого, здорового молодого человека. Клэр обнаружила видео случайно, а точнее по алгоритму: они появились в ее «рекомендованной» ленте. Они дали название дискомфорту Клэр. Она начала задаваться вопросом, была ли она трансгендером, то есть ее внутренняя гендерная идентичность не соответствовала полу, который ей был присвоен при рождении.« Может быть, причина, по которой мне некомфортно в своем теле, в том, что я должна быть парнем », — подумала она тогда.

Клэр нашла в MilesChronicles и подобных видео на YouTube ясное решение своего несчастья. «Я просто хотела перестать чувствовать себя плохо, поэтому я подумала: , я должна просто перейти на », — сказала она. В случае с Клэр первым шагом было получение доступа к лекарствам, останавливающим половое созревание; затем она начала принимать тестостерон для развития вторичных мужских половых признаков.«Я думала, что это заставило тебя чувствовать себя лучше», — сказала она мне.

В представлении Клэр план был конкретным, хотя ни Хизер, ни ее муж Майк ничего о нем не знали. Клэр изначально скрывала свои чувства от родителей, исследуя шаги, которые она могла бы предпринять для перехода, не требующего медицинского вмешательства или одобрения родителей. Она искала способы сделать свой голос более глубоким, а также придумывала бандажи, чтобы скрыть грудь. Но однажды в августе 2016 года Майк спросил ее, почему в последнее время она выглядела такой грустной.Она объяснила ему, что думала, что она мальчик.

С этого началось то, что Хизер вспоминает как сложное время в ее отношениях с мужем и их дочерью. Они сказали Клэр, что любят и поддерживают ее; они поблагодарили ее за то, что она рассказала им о своих чувствах. Но они не стали поощрять ее к переходу. «Мы позволили ей полностью исследовать это самостоятельно», — сказала мне Хизер.

Родителям Клэр казалось, что ее страдания возникли из ниоткуда. В ее детстве не было гендерной дисфории — клинического термина, обозначающего сильное чувство оторванности от назначенного вам пола.Они были обеспокоены тем, что то, что их дочь назвала дисфорией, было просто мучениями полового созревания.

Когда Клэр достигла подросткового возраста, она продолжала бороться с проблемами психического здоровья. Ее родители нашли ей терапевта, и хотя этот терапевт работал с депрессией и тревогой Клэр — она просыпалась несколько раз за ночь, чтобы убедиться, что ее будильник установлен правильно — она не чувствовала себя достаточно квалифицированной, чтобы помочь своей пациентке с гендерной дисфорией. Терапевт направил семью в ближайшие клиники гендерной идентичности, которые предлагали услуги по адаптации для молодых людей.

Родители Клэр опасались начинать этот процесс. Хизер, имеющая докторскую степень в области фармакологии, начала самостоятельно исследовать гендерную дисфорию среди молодежи. Она надеялась лучше понять, почему Клэр так себя чувствует и что они с Майком могут сделать, чтобы помочь. Хизер пришла к выводу, что Клэр соответствовала клиническим критериям гендерной дисфории в DSM-5 , диагностическом руководстве Американской психиатрической ассоциации. Среди прочего, ее дочь явно не чувствовала себя девочкой, явно хотела тело мальчика и была глубоко огорчена этими чувствами.Но Хизер задалась вопросом, рассказывают ли эти критерии или большая часть информации, которую она нашла в Интернете, всю историю. «Психологи знают, что подростковый возраст чреват неопределенностью и поиском личности, и это даже не признается», — сказала она мне.

Хизер сказала, что большинство ресурсов, которые она нашла для родителей ребенка с гендерной дисфорией, говорили ей, что если ее дочь говорит, что она трансгендерная личность, она трансгендерная. Если ее дочь говорила, что ей нужны гормоны, обязанность Хизер заключалась в том, чтобы помочь ей принять гормоны.Самое важное, что она могла сделать, это подтвердить свою дочь, что Хизер и Майк интерпретировали как означающее, что они должны согласиться с ее заявлениями о том, что она трансгендер. Даже если они не были так уверены.

Пока Хизер искала ответы, вера Клэр в то, что она должна совершить переход, становилась все сильнее. В течение нескольких месяцев она настаивала на том, что хочет и тестостерон, и «верхнюю операцию» — двойную мастэктомию. Она неоднократно просила родителей найти ей врачей, которые могли бы помочь ей начать путь к физическому переходу.Хизер и Майк выиграли время, сказав ей, что ищут, но пока никого не нашли. «Мы также брали ее на каякинг, больше играли с ней в настольные игры и больше смотрели с ней телевизор, а также совершали другие короткие семейные поездки», — вспоминает Хизер. «Мы также лишили ее возможности искать в Интернете, но дали ей Instagram в качестве утешения». Они сказали ей, что понимают, что ей больно, но они также чувствовали, основываясь на том, что узнали в своем исследовании, что, возможно, ее отношение к своему полу со временем изменится.Они попросили ее начать вести дневник, надеясь, что это поможет ей исследовать эти чувства.

Клэр потакала своим родителям, несмотря на то, что ее разочарование в них росло. Однако в конце концов что-то изменилось. В дневниковой записи, которую Клэр написала в ноябре прошлого года, она проследила свое осознание того, что она не мальчик, до одного ключевого момента. Глядя в зеркало в тот момент, когда она пыталась представить себя очень по-мужски — на «мою мешковатую, неудобную одежду; мои поврежденные короткие волосы; и мое подавленное лицо», — она обнаружила, что «мне от этого не стало лучше.Я все еще был несчастен и все еще ненавидел себя». Оттуда ее страдания постепенно начали ослабевать. «Это было неожиданно, когда я подумала: Знаешь, может быть, это неправильный ответ — может быть, это что-то другое », — сказала мне Клэр. «Но потребовалось некоторое время, чтобы на самом деле понять, что да, я определенно была девушкой».

Из нашего выпуска за июль/август 2018 г.

Ознакомьтесь с полным содержанием и найдите свою следующую статью для чтения.

Подробнее

Клэр считает, что ее ощущение себя мальчиком проистекает из жестких взглядов на гендерные роли, которые она усвоила.«Я думаю, что у меня действительно было четкое представление о том, каким должен быть парень и какой должна быть девушка. Я думал, что если ты не следуешь стереотипам девушки, ты парень, а если ты не следуешь стереотипам парня, ты девушка». Она не видела себя в других девочках из своего класса средней школы, которые распадались на клики и становились все более сплетниками. Когда она стала немного старше, она нашла девушек, которые разделяли ее интересы, и начала чувствовать себя как дома в своем теле.

Хизер думает, что если бы они с Майком прислушались к информации, которую нашли в Интернете, Клэр начала бы физический переход и позже пожалела бы об этом.В наши дни Клэр в целом счастливый подросток, чьи проблемы с психическим здоровьем заметно улучшились. Она до сих пор восхищается такими людьми, как Майлз МакКенна, которые выиграли от перехода. Но она пришла к пониманию, что это просто не та, кем она оказалась.

Число самоидентифицирующих себя трансгендеров в Соединенных Штатах растет. В июне 2016 года Институт Уильямса при Юридической школе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе подсчитал, что 1,4 миллиона взрослых в США идентифицируют себя как трансгендеры, что почти вдвое превышает оценку, полученную примерно десятью годами ранее.По данным института, по состоянию на 2017 год около 150 000 подростков в возрасте от 13 до 17 лет идентифицировали себя как транс. По-видимому, также растет число молодых людей, обращающихся за медицинской помощью. В крупной клинике в Соединенном Королевстве количество новых направлений увеличилось более чем на 300% за последние три года. В США, где молодежные гендерные клиники несколько новее — по всей стране разбросано около 40 — трудно найти солидные цифры. Как ни странно, однако, клиницисты сообщают о значительном увеличении числа новых направлений, а списки ожидания могут растянуться до пяти месяцев или дольше.

Как родители могут получить детям поддержку, в которой они могут нуждаться, помня при этом, что подростковый возраст по определению является временем исследования личности?

Нынешняя эпоха осознания гендерной идентичности, несомненно, облегчила жизнь многим молодым людям, которые чувствуют себя ограниченными иногда угнетающей природой гендерных ожиданий. Укоренился богатый новый язык, предоставляющий детям, которые, возможно, чувствовали себя одинокими или исключали слова, необходимые им для описания своего опыта. А появление Интернета позволило подросткам, даже в тех частях страны, где признание гендерного несоответствия по-прежнему происходит слишком медленно, найти себе подобных.

Но когда дело доходит до физического вмешательства, эта эпоха также поставила перед многими родителями новые сложные задачи. Где грань между тем, чтобы не «чувствовать себя» девочкой, потому что общество мешает быть девочкой, и потребностью в гормонах для облегчения дисфории, которая в противном случае не исчезнет? Как родители могут сказать? Как они могут помочь своим детям получить доступ к поддержке и медицинской помощи, в которой они могут нуждаться, не забывая при этом, что подростковый возраст по определению является временем лихорадочного исследования личности?

Maciek Jasik

Нет недостатка в информации для родителей, пытающихся ориентироваться в этой сложной местности.Если вы прочтете библию медицинской и психиатрической помощи трансгендерным людям — Стандарты медицинской помощи , изданные Всемирной профессиональной ассоциацией трансгендерного здоровья (Wpath), — вы найдете 11-страничный раздел под названием «Оценка и лечение детей и Подростки с гендерной дисфорией». В нем говорится, что, хотя некоторые подростки должны принимать гормоны, это решение должно приниматься обдуманно: «Прежде чем рассматривать возможность каких-либо физических вмешательств для подростков, необходимо тщательно изучить психологические, семейные и социальные проблемы.В рекомендациях Американской психологической ассоциации звучит аналогичная нота, объясняющая преимущества гормонов, но также отмечающая, что «подростки могут сильно сосредоточиться на своих непосредственных желаниях». Далее в нем говорится: «Эта интенсивная сосредоточенность на неотложных потребностях может создать проблемы в обеспечении того, чтобы подростки были когнитивно и эмоционально способны принимать решения, изменяющие жизнь».

Это руководство предлагают ведущие профессиональные организации. Но некоторые клиницисты стремятся к более быстрому процессу.А другие ресурсы, в том числе созданные крупными ЛГБТК-организациями, делают акцент на принятии, а не на исследовании. Веб-страница Кампании за права человека «Трансгендерные дети и молодежь: понимание основ», например, призывает родителей обращаться за советом к специалисту по гендерным вопросам. В нем также утверждается, что «быть трансгендером — это не этап, и попытки игнорировать его как таковой могут быть вредными в то время, когда ваш ребенок больше всего нуждается в поддержке и признании». Точно так же родители, заглянувшие на страницы с тегом «трансгендерная молодежь» на сайте glaad, найдут много статей о поддержке молодых людей, которые объявляют себя трансгендерами, но мало статей о сложных вопросах диагностики и развития, с которыми сталкиваются родители ребенка, изучающего пол.

HRC, glaad и группы единомышленников делают акцент на принятии транс детей по понятным причинам: слишком долго родители, а также врачи отрицали возможность существования транс детей и подростков, не говоря уже о том, что они должны быть допущен к переходу. Многие такие организации в первую очередь занимаются повышением осведомленности и исправлением все еще распространенных заблуждений.

Подобный мотив, по-видимому, оживляет большую часть освещения трансгендерных молодых людей в СМИ.Возникло два жанра репортажей. По крайней мере, начиная с убийства в 1993 году 21-летнего Брэндона Тины из Небраски, которое вдохновило на создание документального фильма, а также фильма Boys Don’t Cry , постоянный поток ужасных историй сосредоточен на издевательствах, физических нападениях, и самоубийство — реальные риски, с которыми по-прежнему сталкиваются трансгендерные и гендерно-неконформные (ТГГнК) молодые люди.

Совсем недавно появилась волна историй успеха. Во многих из этих рассказов дети потеряны, сбиты с толку и разочарованы вплоть до того момента, когда им разрешают отрастить волосы и принять новое имя, после чего они, наконец, становятся самими собой.Возьмем, к примеру, статью на Parents.com, в которой мать, писавшая под псевдонимом, объясняет, что годами боролась с проблемами гендерной идентичности своего ребенка, пока, наконец, не обратилась к терапевту, который после 20-минутного осмотра объявил: детский транс. Внезапно все встало на свои места. Мать пишет: «Я смотрела на ребенка, сидящего между моим мужем и мной, ребенка, который улыбался, который казался таким счастливым, который выглядел так, как будто кто-то наконец увидел его или ее таким, каким она или он увидели себя.В специальном выпуске National Geographic , посвященном гендеру, писательница Робин Маранц Хениг рассказывает историю матери, которая позволила своей 4-летней дочери, которой при рождении был назначен мальчик, выбрать имя для девочки, начать использовать женские местоимения и посещать дошкольные учреждения. как девушка. «Почти мгновенно мрак рассеялся, — пишет Хениг.

Для многих молодых людей в начале обучения переход, по-видимому, значительно облегчил их дисфорию. Но это не ответ для всех.

Отчеты об успешных переходах могут помочь семьям представить счастливый исход для страдающего ребенка.И некоторые молодые люди явно переживают нечто подобное тому, что изображают эти рассказы о превращении гусеницы в бабочку. У них с самого раннего возраста стойкая, интенсивная гендерная дисфория, и переход облегчает ее. «Некоторые дети не колеблются» в своей гендерной идентичности, — сказал мне во время нашего разговора в 2016 году Нейт Шэрон, психиатр, курировавший гендерную клинику в Нью-Мексико в течение двух с половиной лет и сам являющийся трансгендером. Я вижу 11-летнего ребенка, который в возрасте 2 лет подошел к своей маме и сказал: «Когда я начну отращивать свой пенис? Где мой пенис?» В 2.”

Но эти истории, как правило, упускают из виду сложности жизни молодого транснационального человека или его родителя. Некоторые семьи найдут ряд разветвляющихся путей и не всегда будут знать, какое направление лучше. Как и родители Клэр, они могут быть убеждены, что их ребенку больно, но также обеспокоены тем, что физический переход не является решением, по крайней мере, не для молодого человека, все еще переживающего подростковые муки.

Мы все еще находимся на самой ранней стадии понимания того, как физический переход влияет на молодых людей с дисфорией.В то время как особенности зависят от возраста вашего ребенка и могут варьироваться от случая к случаю, процесс перехода для ребенка с постоянной дисфорией обычно выглядит примерно следующим образом. Во-первых, позвольте ребенку совершить социальный переход: принять местоимения и стиль одежды своего истинного пола и изменить свое имя, если он того пожелает. По мере того, как ваш ребенок приближается к подростковому возрасту, давайте ему препараты, блокирующие половое созревание, потому что развитие вторичных половых признаков назначенного ему пола может усугубить его гендерную дисфорию.Когда они достигнут подросткового возраста, помогите им получить доступ к кросс-половым гормонам, которые позволят им развить вторичные половые признаки в соответствии с их гендерной идентичностью. (До недавнего времени гормоны, как правило, не назначались до 16 лет; теперь гормональную терапию чаще начинают 15- и 14-летние, а иногда и дети младшего возраста.)

В Соединенных Штатах предотвращение полового созревания стало всего чуть более десяти лет назад, поэтому исследователи только начали отслеживать детей, вовлеченных в этот процесс, и у нас еще нет исчерпывающих данных об их долгосрочных результатах.Большинство данных, которые у нас есть, относятся к детям, которые совершили социальный переход в раннем возрасте, но еще не перешли физически. Информация поступила от исследователя из Вашингтонского университета по имени Кристина Олсон. Олсон является основателем TransYouth Project, который следит за когортой из примерно 300 детей в течение 20 лет — это самое продолжительное такое лонгитюдное исследование в США. Дети, которых она отслеживает, похоже, чувствуют себя хорошо — они не кажутся такими уж разными , с точки зрения их психического здоровья и общего счастья, из контрольной группы цисгендерных детей (то есть детей, которые идентифицируют себя с полом, который им был назначен при рождении).

В престижном Центре экспертизы гендерной дисфории при Медицинском центре университета Vrije Universiteit в Амстердаме, который часто называют просто «голландской клиникой», группа детей старшего возраста, прошедших курс блокаторов полового созревания и кросс- Протокол половых гормонов также оказался успешным: «Гендерная дисфория разрешилась», согласно исследованию группы, опубликованному в 2014 году в Pediatrics. «Психологическое функционирование неуклонно улучшалось, а самочувствие было сравнимо со сверстниками того же возраста.”

Эти первые результаты, хотя и многообещающие, могут сказать нам лишь немногое. Выводы Олсона исходят от группы детей-трансгендеров, чьи родители относительно богаты и активны в сообществах поддержки трансгендеров; они вызвались своих детей для исследования. Существуют ограничения на то, сколько мы можем экстраполировать из голландского исследования: эта группа прошла комплексный диагностический процесс перед переходом, который включал непрерывный доступ к психиатрической помощи в высшей гендерной клинике — процесс, к сожалению, недоступен. каждому молодому человеку, который совершает переход.

Среди вопросов, которые еще предстоит решить в рамках долгосрочных исследований, — влияние лекарств на молодых людей. Как объяснил мне Томас Стинсма, психолог и исследователь из голландской клиники и соавтор этого исследования, данных о потенциальных рисках назначения молодым людям блокаторов полового созревания мало. Он хотел бы увидеть дальнейшие исследования возможного влияния блокаторов на развитие костей и мозга. (Потенциальные долгосрочные риски, связанные с гормонами кросс-пола, малоизвестны, но, по словам Джошуа Сафера, одного из авторов «Руководства по клинической практике» Эндокринологического общества по лечению гендерной дисфории, они, вероятно, скромны.)

Между тем, фундаментальные вопросы о гендерной дисфории остаются без ответа. Исследователи до сих пор не знают, что вызывает ее — гендерная идентичность обычно рассматривается как сложное переплетение биологических, психологических и социокультурных факторов. В некоторых случаях гендерная дисфория может взаимодействовать с состояниями психического здоровья, такими как депрессия и тревога, но нет единого мнения о том, как и почему. Травма, особенно сексуальная травма, может способствовать или усугублять дисфорию у некоторых пациентов, но опять же, никто точно не знает, почему.

Повторим: для многих молодых людей, участвовавших в ранних исследованиях, переход — социальный для детей, физический для подростков и молодых людей — по-видимому, значительно облегчил их дисфорию. Но это не ответ для всех. Некоторые дети страдают дисфорией с самого раннего возраста, но со временем привыкают к своему телу. У некоторых дисфория развивается примерно в то же время, когда они достигают половой зрелости, но их страдания носят временный характер. Другие в конечном итоге идентифицируют себя как небинарные, то есть ни мужчины, ни женщины.

Игнорирование разнообразия этих переживаний и сосредоточение внимания только на тех, кто фактически «родился не в том теле», может причинить вред. Это аргумент небольшой, но громкой группы мужчин и женщин, которые совершили переход только для того, чтобы вернуться к назначенному им полу. Многие из этих так называемых детранзишнеров утверждают, что их дисфория была вызвана не глубоко укоренившимся несоответствием между их гендерной идентичностью и телом, а скорее проблемами психического здоровья, травмами, социальным женоненавистничеством или комбинацией этих и других факторов.Они говорят, что к физическому вмешательству гормонов или хирургическому вмешательству их подтолкнуло давление сверстников или врачи, которые упустили из виду другие возможные объяснения их страданий.

Некоторые из этих вмешательств необратимы. Люди по-разному реагируют на гормоны кросс-пола, но изменения высоты голоса, волос на теле и других физических характеристик, таких как развитие ткани молочной железы, могут стать постоянными. Дети, которые принимают блокаторы полового созревания, а затем гормоны кросс-пола, могут не иметь биологических детей.Хирургические вмешательства иногда могут быть отменены дальнейшими операциями, но часто с неутешительными результатами.

Озабоченность детранзишнеров разделяет ряд клиницистов, работающих в этой области, большинство из которых психологи и психиатры. Они очень поддерживают так называемую подтверждающую заботу, которая предполагает принятие и изучение заявлений ребенка об их гендерной идентичности с состраданием. Но они обеспокоены тем, что в похвальных в других отношениях усилиях по оказанию ТГГнК молодым людям необходимой им помощи некоторые специалисты в их области игнорируют сложность и изменчивость развития гендерной идентичности у молодых людей.Эти коллеги одобряют подросткам гормональную терапию или даже высококлассную хирургию, не изучая полностью их психическое здоровье или социальные и семейные влияния, которые могут формировать у них зарождающееся чувство гендерной идентичности.

По мнению многих ведущих клиницистов, это слишком узкое определение подтверждающей помощи. «Подтверждение заботы не отдает предпочтение какому-то одному результату, когда речь идет о гендерной идентичности, а вместо этого направлено на то, чтобы позволить исследовать гендер без суждений и с четким пониманием рисков, преимуществ и альтернатив любому выбору на этом пути», — Арон Янссен, — сказал мне клинический директор Службы гендерных и сексуальных отношений в детской больнице Хассенфельда в Нью-Йорке.«Многие люди ошибочно воспринимают подтверждающую помощь как переход к социальному и медицинскому переходу во всех случаях без промедления, но реальность намного сложнее».

Чтобы понять эту сложную реальность и обеспечить наилучшие результаты для всех детей, изучающих гендер, родителям нужна точная, детальная информация о том, что такое гендерная дисфория, и о множестве белых пятен в наших текущих знаниях. Они не всегда понимают.

Для людей с гендерной дисфорией физический переход может улучшить и даже спасти жизнь.В то время как репрезентативные долгосрочные данные о благополучии транс-взрослых еще не появились, доказательства, которые существуют, а также огромное количество личных рассказов транс-людей и врачей, которые помогают им переходить, ошеломляют. На многих, если не на большинство людей, страдающих половой дисфорией, гормоны работают . Хирургия работает . Это отражено в исследованиях, которые постоянно показывают низкий уровень сожалений о наименее обратимых физических процедурах для устранения гендерной дисфории.Например, один обзор прошлых исследований 2012 года показал, что операция по смене пола «является эффективным методом лечения [гендерной дисфории] и единственным методом лечения, который был эмпирически оценен на большом количестве клинических случаев». Исследование «нижней хирургии» или хирургии, предназначенной для создания полового члена или влагалища, показало, что с 1972 по 2015 год «только 0,6 процента транс-женщин и 0,3 процента транс-мужчин, подвергшихся [этим процедурам], были идентифицированы как испытывающие сожаление».

Тем из нас, кто никогда не страдал гендерной дисфорией, может быть трудно оценить, что поставлено на карту.Ребекка Клинг, преподаватель Национального центра трансгендерного равенства в Вашингтоне, округ Колумбия, рассказала мне, что до перехода ей казалось, что она постоянно носит с собой рюкзак, полный камней. «Это сделает все в моей жизни сложнее, а во многих случаях сделает все невозможным», — сказала она. «Конечно, возможность снять это тяжелое бремя добавила комфорта и стабильности моему ощущению себя и своего тела». Другие транс*люди предлагали аналогичные описания гендерной дисфории — тяжесть, гудение, неизбежный источник размышлений и беспокойства.Гормоны и хирургия приносят трансгендерам глубокое облегчение.

Исторически сложилось так, что им было отказано в доступе к этой помощи. Кристине Йоргенсен, первой американке, получившей широкую известность благодаря переходу с помощью гормонов и хирургии в 1950-х годах, пришлось поехать в Данию для лечения. Транс-историк Дженни Бимин отмечает, что врач Йоргенсена «получил более 1100 писем от транссексуалов, многие из которых хотели стать его пациентами» в течение нескольких месяцев после лечения Йоргенсена.В результате запросов «правительство Дании запретило такие процедуры для неграждан. В Соединенных Штатах многие врачи просто отвергли быстро растущее число людей, желающих сделать операцию по подтверждению пола, как психически больных».

Сегодня ситуация в США улучшилась, но отсутствие доступа к услугам по переходу продолжает оставаться проблемой. Могут ли трансгендеры в этой стране получить доступ к лечению, такому как гормоны и хирургия, зависит от множества факторов, начиная от того, где они живут, заканчивая тем, что покрывает их медицинская страховка (если она у них есть), и их способностью ориентироваться в грудах документов.Эрика Андерсон, трансгендерная женщина и клинический психолог, работающая в Детском и подростковом гендерном центре в детской больнице Бениоффа Калифорнийского университета в Сан-Франциско, всего десять лет назад попыталась получить гормоны у эндокринолога в Филадельфии. «Даже мне с моим образованием и ресурсами было отказано в уходе и доступе», — сказала она мне. «Эндокринолог просто сказал: «Я этого не делаю». Я предложил ей рекомендации ее эндокринологического общества», — сказал Андерсон. «Она отказалась и даже не посмотрела мне в глаза.Ни обращения, ни предложения помощи. Она отослала меня ни с чем, чувствуя, что я никому не нужен».

У многих трансгендерных людей есть истории, похожие на историю Андерсона. По этой причине, среди прочего, транс-сообщества могут скептически относиться к тем, кто фокусируется на негативных результатах перехода. Они уже давно имеют дело с «профессионалами, которым кажется неудобным давать трансгендерам добро на переход вообще», — сказала мне в электронном письме Зинния Джонс, транс-женщина, которая управляет веб-сайтом GenderAnalysis. Они также столкнулись с «излишне затянутыми сроками обращения за медицинской помощью, непониманием или чрезмерным скептицизмом в отношении нашей идентичности со стороны клиницистов и так далее.

Такие группы, как Wpath, основная организация психологов, психиатров, эндокринологов, хирургов и других специалистов, работающих с ТГГнК-клиентами, в последние годы пытались обратить вспять это пренебрежение. Все большее число гендерных клиник для взрослых следуют протоколам «информированного согласия», основанным на философии, согласно которой транс-взрослые, как только они проинформированы о потенциальных преимуществах и рисках медицинских процедур, имеют право принимать собственные решения относительно своего тела и не должны их потребность в услугах ставится под сомнение специалистами в области психического здоровья и медиками.

Этот сдвиг рассматривается многими трансгендерами и защитниками как важная коррекция курса после десятилетий надзора — отчужденные профессионалы, говорящие трансгендерам, что они не могут получить гормоны или операцию, потому что они не были на самом деле трансгендерами или не имели жили как транс-человек достаточно долго или были слишком психически больны.

Для детей и подростков, задающих вопросы о гендерной принадлежности, ситуация иная. Законный опекун несовершеннолетнего почти всегда должен давать согласие на медицинскую процедуру, будь то тонзиллэктомия или хирургическое вмешательство.Wpath и другие организации, предоставляющие рекомендации для переходных молодых людей, призывают к тщательному обследованию пациентов, прежде чем они начнут принимать блокаторы или гормоны.

Это предостережение исходит из опасений, присущих работе с молодежью. Подростки меняются значительно и быстро; они могут воспринимать себя и свое место в мире по-другому в 15 лет, чем в 12. «У вас начинается половое созревание примерно в том возрасте, когда у них развивается концепция абстрактного мышления», — сказал Нейт Шарон, психиатр из Нью-Мексико. .«Поэтому они могут начать концептуализировать гендерные концепции гораздо богаче и шире, чем раньше, и тогда, возможно, блокаторы полового созревания или половые гормоны не для них». Это было верно и для Клэр: сдвиг в ее понимании природы пола привел ее к осознанию того, что переход не был для нее ответом.

Для детей младшего возраста гендерная идентичность представляет собой еще более сложное понятие. Например, в одном эксперименте многие дети в возрасте от 3 до 5 лет думали, что если мальчик наденет платье, он станет девочкой.Клиницисты по гендерным вопросам иногда сталкиваются с маленькими детьми, которые считают себя представителями другого пола или хотят быть ими из-за их предпочтений в одежде или играх — Я люблю драки, поэтому я должен быть мальчиком — но которые не Критерии половой дисфории.

В прошлом терапевты и врачи интерпретировали изменчивость гендерной идентичности среди детей как лицензию на то, чтобы поместить детей, склонных к изменению пола, в «правильную» коробку, поощряя — или заставляя — их играть с «правильными» игрушками и одеваться в соответствующую одежду. «правильная» одежда.Примерно пять лет назад, по оценке одного клинициста, социальный переход часто вызывал неодобрение. Десятилетиями взрослые иногда терпели трансгендерность как крайнюю меру, но молодые люди чаще рассматривали ее как нечто, что нужно выбить из головы, а не исследовать или принять. Так называемая репаративная терапия нанесла вред и унизила трансгендерных и гендерно-неконформных детей. В своей книге « Gender Born, Gender Made » Дайан Эренсафт, директор отдела психического здоровья в Центре гендерного равенства детей и подростков Калифорнийского университета в Сан-Франциско, пишет, что жертвы этой практики «становятся вялыми или возбужденными, тоскуют по своим любимым игрушкам и одежду, и даже буквально прячутся в шкафах, чтобы продолжать играть с запрещенными игрушками или носить запрещенную одежду.Такая терапия сейчас рассматривается как неэтичная.

Подтверждающая забота гораздо более гуманна, чем старые философии. Но это, по крайней мере, немного противоречит тому, что мы знаем о изменчивости гендерной идентичности у молодых людей.

В наши дни ведущие молодежные гендерные клиницисты вместо этого практикуют подтверждающую помощь. Они слушают своих маленьких пациентов, серьезно относятся к их заявлениям об их поле и часто помогают облегчить социальный и физический переход. Подтверждение заботы быстро стало профессиональным императивом: не спрашивайте, кто ваши клиенты — позвольте им рассказать вам, кто они, и примите их личность в заботливой и ободряющей манере.

Утверждающий подход гораздо более гуманен, чем у более старых, но он, по крайней мере, немного противоречит тому, что мы знаем о изменчивости гендерной идентичности у молодых людей. Что значит подтверждать, признавая при этом, что дети и подростки могут иметь представление о гендере, которое меняется в течение короткого промежутка времени? Что значит утверждать, признавая при этом, что чувство гендерной дисфории может усугубляться проблемами с психическим здоровьем, травмой или их комбинацией?

Клиницисты все еще ломают голову над тем, как определить поддерживающую заботу и как сбалансировать одобрение и осторожность при лечении подростков.«Я не хочу быть привратником, — сказала мне Дайэнн Берг, содиректор Национального центра здоровья гендерного спектра в Университете Миннесоты. «Но я также беспокоюсь о том, что, открыв ворота, у нас будет больше подростков, которые не занимаются рефлексивной работой, необходимой для принятия правильных решений, и в конечном итоге может оказаться больше людей, когда они станут старше. например, О, хм… теперь я не уверен насчет этого ».

Когда Макс Робинсон было 17 лет, двойная мастэктомия имела для нее смысл.На самом деле, это казалось ей единственным выходом — чудодейственной спасительной процедурой. Хотя у нее было женское тело, на самом деле она была мужчиной. Хирургия, наконец, даст ей шанс быть самой собой.

Я встретил Макс, которой сейчас 22 года, в просторном кафе в тихом городке на юге Орегона, где она живет. На ней была футболка с фланелевой застежкой поверх нее. На голове серая зимняя шапка; у ее ног лохматая белая служебная собака. К тому времени, когда мы встретились, мы поговорили по телефону и обменялись несколькими электронными письмами, и она рассказала мне свою историю, которая предполагает сложность развития гендерной идентичности.

Макс вспоминала, что уже в 5 лет ей не нравилось, когда с ней обращались как с девочкой. «Я спрашивала своих учителей о том, почему я должна была сделать ангела вместо Санты для рождественской поделки, или почему в пропуске в туалет для девочек были ленты вместо футбольных мячей, когда я играла в футбол и знала много других девочек в нашем классе, которые любила футбол», — сказала она.

Она росла счастливым сорванцом — до полового созревания. «Люди ожидают, что ты вырастешь из этого, — объяснила она, — в этом возрасте, и люди начинают чувствовать себя некомфортно, когда ты этого не делаешь.Хуже того, «то, как люди относились ко мне, стало все более сексуальным». Она вспомнила одного мальчика, который, когда ей было 12, постоянно просил ее взять карандаш, чтобы он мог заглянуть ей под рубашку.

«Я стал намного больше отделяться от своего тела, когда у меня начался период полового созревания», — сказал Макс. Ее дискомфорт становился все более внутренним — меньше разочарования по поводу того, как мир относится к женщинам, и больше ощущения, что проблема кроется в ее собственном теле. Она пришла к выводу, что быть женщиной — это «что-то, что я должна контролировать и исправлять.Она пробовала разные способы уменьшить свой дискомфорт — в седьмом классе она колебалась между «одеванием как 12-летний мальчик» и ношением откровенных нарядов с глубоким вырезом, попытками бросить вызов требованиям мира и удовлетворить их. изготовление ее тела. Но ничто не могло изгнать из нее ощущение, что женственность не для нее. У нее был и более плохой опыт с мужчинами: когда ей было 13 лет, она занималась сексом с пожилым мужчиной, с которым встречалась; в то время это казалось согласованным, но с тех пор она поняла, что 13-летний не может дать согласие на секс с 18-летним.В 14 лет она стала свидетелем того, как взрослый мужчина приставал к ее подруге на пижамной вечеринке в церкви. Примерно в это же время у Макса диагностировали депрессию и генерализованное тревожное расстройство.

В девятом классе Макс впервые столкнулась с концепцией трансгендерности, когда посмотрела серию Шоу Тайры Бэнкс , в которой Бак Энджел, транс-порнозвезда, рассказал о своем переходе. Это открыло новый мир онлайн-исследований гендерной идентичности. Постепенно она решила, что ей нужен переход.

Родители Макс поначалу отнеслись к этому скептически, но в конце концов смирились и записали ее на сеансы к психотерапевту, специализирующемуся на вопросах гендерной идентичности. Она вспомнила, что специалист был очень открыт для того, чтобы направить ее на путь перехода, хотя и предположил, что у ее дискомфорта могут быть и другие причины. Макс, однако, был уверен, что переход был ответом. Она сказала мне, что «отказалась говорить о чем-либо, кроме перехода».

Когда Макс было 16 лет, ее терапевт выписал ей направление к эндокринологу, который мог помочь ей начать процесс физического перехода, прописав мужские гормоны.Эндокринолог был настроен скептически, сказал Макс. «Я думаю, что она видела подростка-лесбиянку», а не трансгендера. Однако в то время Макс интерпретировал нежелание доктора как ее «неосведомленность, попытку причинить мне боль». Вооружившись направлением от своего терапевта, Макс попросила эндокринолога назначить лечение, которое она искала.

Макс начал принимать тестостерон. У нее были некоторые побочные эффекты — приливы, проблемы с памятью, — но гормоны также принесли реальное облегчение. Ее план с самого начала заключался в том, чтобы сделать первоклассную операцию, и первоначально многообещающие эффекты гормонов помогли убедить ее продолжить этот путь.Когда ей было 17 лет, Максу, у которого все еще были серьезные проблемы с психическим здоровьем, была назначена операция.

Поскольку у Макс было одобрение родителей, хирург, которого она посещала, согласился оперировать ее, несмотря на то, что она была еще несовершеннолетней. (Хирурги стали чаще проводить верхние операции подросткам в возрасте 16 лет, если у них есть разрешение родителей. Медицинские нормы более консервативны, когда речь идет о нижних операциях; Wpath говорит, что их следует выполнять только взрослым, которые живут в свою гендерную роль в течение как минимум одного года.) Макс пошел в хирургию с оптимизмом. «Я была убеждена, что это решит многие мои проблемы, — сказала она, — и я еще не назвала точно многие из этих проблем».

Макс Робинсон начала принимать гормоны кросс-пола, когда ей было 16 лет, и перенесла двойную мастэктомию, когда ей было 17 лет. Сейчас ей 22 года, она детранзиционировала и идентифицирует себя как женщина. (Хлоя Афтель)

Сначала Макс была довольна результатами своей физической трансформации. До операции она не могла полностью сойти за мужчину. После операции, между ее недавно маскулинизированной грудью и волосами на лице, которые она смогла отрастить благодаря гормонам, она чувствовала, что оставила позади тот пол, который ей был присвоен при рождении.«Мне казалось достижением, что меня видят так, как я хотела, — сказала она мне.

Но это чувство длилось недолго. После операции Макс переехала из родной Калифорнии в Портленд и там погрузилась в транс-сцену. Это не был счастливый дом. Ясность идентичности, к которой она стремилась — и которую она временно почувствовала после того, как начала принимать гормоны и перенесла операцию, — так и не наступила полностью. Ее дискомфорт не исчез.

Сегодня Макс идентифицирует себя как женщина. Она считает, что неправильно истолковала свою сексуальную ориентацию, а также последствия женоненавистничества и травмы, которые она пережила в молодости, как связанные с гендерной идентичностью.Из-за гормональной терапии у нее все еще есть волосы на лице, и в результате ее часто принимают за мужчину, но она научилась жить с этим: «Мое самоощущение не полностью зависит от того, как меня видят другие люди».

Макс является одним из растущего числа людей, которые считают, что их подвели терапевты и врачи, к которым они обращались за помощью со своей гендерной дисфорией. Хотя их отдельные истории различаются, они, как правило, затрагивают схожие темы. Большинство из них начали переход в подростковом или раннем взрослом возрасте.Многие принимали гормоны в течение длительного периода времени, что вызывало необратимые изменения их голоса, внешности или того и другого. Некоторым, как Максу, также сделали операцию.

Многие детранзишнеры считают, что в процессе, предшествующем их переходу, благонамеренные клиницисты оставили неисследованными их накладывающиеся друг на друга проблемы с психическим здоровьем или прошлые травмы. Хотя терапевт Макс пытался работать с ней над другими проблемами, Макс теперь считает, что ее подтолкнули к скорейшему физическому переходу клиницисты, работавшие в рамках концепции, которая рассматривала это как единственный способ, которым кто-то вроде нее может испытать облегчение.По ее словам, несмотря на то, что большую часть процесса она была несовершеннолетней, ее врачи более или менее делали то, что она им говорила.

«Я настоящая 22-летняя женщина со шрамами на груди, сорванным голосом и тенью на 5 часов, потому что я не могла смириться с мыслью о том, что вырасту и стану женщиной», — сказала Кэри Стелла. , детрансформер.

За последние пару лет движение детранзишнеров стало более заметным. Прошлой осенью Макс рассказала свою историю журналу культуры и идей The Economist , 1843 .Депереходники, которые ранее вели блог под псевдонимом, в основном на Tumblr, начали писать под своими настоящими именами, а также говорить на камеру в видео на YouTube.

Кэри Стелла — автор блога под названием «Путеводитель по бушующим звездам». Стелла, сейчас 24 года, социальный переход в 15, гормональный переход в 17, двойная мастэктомия в 20 и детранзишн в 22. «Я настоящая 22-летняя женщина со шрамами на груди, со сломанным голосом и тень на 5 часов, потому что я не могла смириться с мыслью о том, что вырасту и стану женщиной», — сказала она в видео, опубликованном в августе 2016 года.«Я была не очень эмоционально стабильным подростком, — сказала она мне во время нашего разговора. Переход предлагал «уровень контроля над тем, как меня воспринимают».

Кэри Каллахан — 36-летняя женщина, живущая в Огайо, которая отказалась от перехода после того, как в течение четырех лет идентифицировала себя как трансгендер и провела девять месяцев на мужских гормонах. Ранее она вела блог под псевдонимом Мария Кэтт, но «раскрылась» в видео на YouTube в июле 2016 года. Теперь она служит чем-то вроде старшей сестры в сети женщин, в основном молодых детранзишнеров, около 70 из которых она встречала лично. ; она сказала мне, что переписывалась онлайн еще с 300.(Детранзишнеры, которые высказались до сих пор, — это в основном люди, которым при рождении была назначена женщина. Традиционно большинство новых пациентов в молодежных гендерных клиниках были назначены мужчинами; сегодня многие клиники сообщают, что новым пациентам в основном назначают женщин. Единого мнения нет. объяснение изменения.)

Я встретил Кэри в Колумбусе в марте. Она рассказала мне, что ее решение о детранзишне выросло из ее опыта работы в трансгендерной клинике в Сан-Франциско в 2014 и 2015 годах. «Люди часто говорили мне, что при переходе ваша гендерная дисфория ухудшается, прежде чем станет лучше», — сказала она. сказал мне.«Но я видел и знал столько людей, которые резали себя, морили себя голодом, не выходя из своих квартир. Это заставило меня усомниться в повествовании о том, что если вы дойдете до медицинского перехода, то, вероятно, это сработает для вас хорошо».

Кэри Каллахан служит чем-то вроде старшей сестры для группы женщин, которые, как и она, совершили детранзишн. (Мэтт Эйх)

Кэри сказала, что встречала людей, которые, казалось, боролись с тяжелой травмой и психическим заболеванием, но были зациклены на следующем этапе перехода, убежденные , что был моментом, когда им станет лучше.«Я знала многих людей, приверженных этому повествованию, у которых, казалось, дела шли не очень хорошо, — вспоминала она. Время, проведенное Кэри в клинике, заставило ее осознать, что тестостерон также не заставил ее чувствовать себя лучше. Она совершила детранзишн, переехала в Огайо и теперь призывает к более тщательному подходу к лечению гендерной дисфории, чем тот, который, по словам многих детранзишнеров, они испытали сами.

Частично это будет означать, что клиницисты будут соблюдать такие рекомендации, как Standards of Care Wpath, которые не имеют обязательной силы.«Когда я смотрю на то, что описано в SOC , а затем я смотрю на свой собственный опыт и опыт моих друзей в отношении гормонов и хирургии, едва ли есть какое-либо совпадение между директивами SOC и реальностью лечения, которое получают пациенты. — сказал мне Кэри. «Мы не обсуждали все последствия медицинского вмешательства — психологические, социальные, физические, половые, профессиональные, финансовые и юридические, — которые SOC предписывает обсуждать специалистам в области психического здоровья.То, что описано в SOC , и уход, который получают люди перед получением разрешения на прием гормонов и хирургическое вмешательство, сильно отличаются друг от друга».

Детрансгендеры, по понятным причинам, вызывают подозрения у транс-сообщества. Представьте, что вы транс-человек, который выдержал жестокую драку, чтобы доказать своему психиатру и эндокринологу, что вы трансгендер, чтобы получить доступ к гормонам, которые значительно улучшают качество вашей жизни и облегчают страдания. Вы можете со скептицизмом, по крайней мере, отнестись к группе, призывающей к большему контролю.Консервативные СМИ, со своей стороны, часто хватаются за повествования о детранзишне, чтобы продвигать идею о том, что трансгендерность — это своего рода либеральное изобретение. «Как Кэри освободили от трансгендеризма» — так консервативный веб-сайт LifeSiteNews неискренне интерпретировал историю Кэри.

Видео: обращение вспять смены пола

Никто не знает, насколько распространено изменение пола. Часто цитируемая статистика — что только 2,2 процента людей, которые физически совершают переход, позже сожалеют об этом, — не дает полной картины.Это происходит из исследования, проведенного в Швеции, в котором изучались только те люди, которые перенесли операцию по смене пола и официально изменили свой пол, а затем подали заявку на изменение своего пола обратно – стандарт, который, как указала Кэри, исключил бы ее и большинство из них. детранзишнеров, которых она знает.

Само собой разумеется, что по мере того, как любая медицинская процедура становится более доступной, большее число людей будет сожалеть о ней. Зачем сосредотачиваться на детранзишнерах, если никто даже не знает, настолько ли распространен их опыт? Один из ответов заключается в том, что клиницисты, посвятившие тысячи часов работе с трансгендерными и гендерно-неконформными молодыми людьми, высказывают те же опасения.

Когда дело доходит до того, чтобы помочь ТГГнК молодым людям получить доступ к физическим вмешательствам, немногие американские клиницисты обладают добросовестностью психолога Лауры Эдвардс-Липер. Десять лет назад, когда она работала в Бостонской детской больнице, она посетила голландскую клинику, чтобы узнать о протоколе блокировки полового созревания, разработанном там впервые. Она помогла вернуть этот протокол в Бостон, где работала с первой группой американских детей, прошедших этот процесс.

Сегодня Эдвардс-Липер курирует сотрудничество между Тихоокеанским университетом и Орегонской клиникой для трансгендеров в рамках некоммерческой системы Legacy Health.В Pacific она обучает аспирантов клинической психологии проводить «оценку готовности» молодых людей, нуждающихся в услугах физического перехода.

В феврале я посетил один из ее классов в Пасифик, недалеко от Портленда. В течение часа она позволяла мне засыпать своих студентов вопросами об их опыте стажеров-клиницистов в совершенно новой области. Когда зашла речь о депереходах, вмешалась Эдвардс-Липер. «Я предсказывала это, не знаю, последние пять или более лет», — сказала она.«Я ожидаю, что их будет все больше и больше, потому что сейчас так много молодых людей получают услуги с очень ограниченной оценкой психического здоровья, а иногда и без оценки психического здоровья. Я думаю, это неизбежно».

Лаура Эдвардс-Липер, клиницист Тихоокеанского университета и Орегонской трансгендерной клиники. Она привезла в США протокол перехода, блокирующий половое созревание, впервые предложенный голландцами. думать, что они трансгендеры в какой-то момент времени, не будут так думать позже.Это спорный вопрос в некоторых уголках транс-сообщества. Небольшая группа исследований была интерпретирована как показывающая, что большинство детей, которые испытывают гендерную дисфорию, в конечном итоге перестают ее испытывать и начинают идентифицировать себя как цисгендерные взрослые. (В этих исследованиях дети, которые страдают от сильной дисфории в течение длительного периода времени, особенно в подростковом возрасте, с большей вероятностью идентифицируют себя как транссексуалы в долгосрочной перспективе.)Наиболее правдоподобная критика сосредоточена на утверждении, что некоторые дети, которые были просто гендерно нонконформными — то есть они предпочитали стереотипно кросс-сексуальные действия или стили в одежде — но не дисфорическими , могли быть засчитаны как отказники, потому что исследования основывались на по устаревшим диагностическим критериям, искусственно завышая процент. (Термины депереход и отказ используются разными людьми по-разному. В этой статье я провожу следующее различие: детранзишнеры — это люди, которые проходят социальные или физические переходы, а затем обращают их вспять; дезистеры — это люди, которые перестают испытывать гендерные переживания. дисфория без полного социального или физического перехода.)

Вероятность отказа от приема детей с точно диагностированной дисфорией ниже, чем предполагают некоторые оспариваемые исследования; небольшое количество просто неконформных по гендерному признаку детей действительно могло быть ошибочно включено даже в некоторые из самых последних исследований, в которых не использовались самые современные критерии, из DSM-5 . И остается мало крупных, тщательных исследований, которые могли бы дать более надежные данные.

Однако в подмножестве транс-адвокации отказ рассматривается не как явление, которое нам еще предстоит полностью понять и измерить, а скорее как миф, который нужно развеять.Часто считается, что у тех, кто поднимает тему воздержания, есть гнусные мотивы — либеральное издание ThinkProgress, например, назвало исследование воздержания «пагубной лженаукой, преследующей трансгендерных детей», а поджанр статей и постов в блогах пытается развенчать миф об отказе». Но доказательства того, что отказ происходит, неопровержимы. Американская психологическая ассоциация, Управление по борьбе со злоупотреблением психоактивными веществами и психическим здоровьем, Эндокринное общество и Wpath признают, что отказ от наркотиков имеет место.Я не разговаривал ни с одним клиницистом, который считает иначе. «Я видел, как это происходит клинически», — сказал Нейт Шарон. «Это не миф».

Несмотря на это общее согласие, Эдвардс-Липер беспокоится о том, что методы лечения имеют тенденцию к интерпретации подтверждающей заботы, которая влечет за собой кивание вместе с детьми и подростками, которые говорят, что хотят физических вмешательств, а не оценивают, могут ли они извлечь из них пользу.

Десять лет назад все было наоборот. «Мне постоянно приходилось оправдываться, почему мы должны предлагать лекарства, блокирующие половое созревание, почему мы должны поддерживать этих транс-молодых людей, чтобы они получали необходимые им услуги», — вспоминает Эдвардс-Липер.«Люди думали, что это просто сумасшествие, и думали, что четырехчасовые оценки, которые я проводил, тоже были — как этого могло быть достаточно, чтобы решить, следует ли продолжать медицинское вмешательство? Это было в 2007 году, и теперь я получаю вопросы: «Почему вы заставляете людей проходить какие-либо оценки?», «Почему психическое здоровье должно быть вовлечено в это?» и «Мы должны просто слушать, что говорят дети». и слушайте, что говорят подростки, и относитесь к ним, как к взрослым». Пол.«Я бы сказал, что «утверждать» — это не всегда делать именно то, что, по словам ребенка, он хочет в данный момент», — сказал один из них. Другой добавил: «Наша роль как клиницистов состоит не в том, чтобы подтвердить или опровергнуть чью-то гендерную идентичность, а в том, чтобы помочь им изучить ее с немного большим количеством нюансов». Я спросил студентов, не сталкивались ли они с идеей, что проведение углубленного оценивания является оскорбительным или стигматизирующим. Все кивнули. — Ну, они знают, какая у меня репутация, — со смехом сказал Эдвардс-Липер. «Я рассказал им о вещах, которые чуть ли не бросали в меня на конференциях.

«Я думаю, что маятник качнулся так далеко, что теперь мы, возможно, не так критично смотрим на проблемы, как следовало бы», — говорит психолог Дайан Берг.

Эти проблемы с конференцией дали Эдвардс-Липер сигнал о том, что ее поле деятельности изменилось таким образом, что она нашла это неудобным. Она вспомнила, что на одной конференции несколько лет назад один из участников дискуссии, который был уважаемым клиницистом в своей области, сказал, что всесторонние оценки Эдвардс-Липера требуют от детей «прыгать через еще больше огненных обручей» и «повторно травмируют».Это вызвало аплодисменты публики, в основном семей молодых трансгендерных людей. Во время другого панельного обсуждения, на той же конференции с тем же клиницистом, но на этот раз с коллегами-клиницистами, произошло то же самое: больше заявлений о том, что оценки травмируют, больше бурных аплодисментов.

Эдвардс-Липер не одинок в своем беспокойстве по поводу того, что отрасль отклоняется от собственных устоявшихся передовых практик. «Я думаю, что из-за мотивации оказывать поддержку, утверждать и не подвергать стигматизации маятник качнулся так далеко, что теперь мы, возможно, не так критично смотрим на проблемы, как следовало бы», — отмечает Национальный центр здоровья гендерного спектра. Диана Берг сказала мне.Эрика Андерсон, клиницист Калифорнийского университета в Сан-Франциско, выразила аналогичную озабоченность: «Боюсь, что некоторые из историй, которые мы слышали о детранзишне, связаны с людьми, которые поспешно приступили к медицинским вмешательствам и решили, что они не для них, и не помогли. тщательно проверить свое решение либо самостоятельно, либо с профессиональными людьми, которые могли бы им помочь».

Даже некоторые клиницисты, которые подчеркивали необходимость почтительного отношения к молодым людям, признают наличие здесь сложностей. Психолог с многолетним опытом работы с молодежью из числа ТГГнК, Дайан Эренсафт, возможно, является наиболее часто цитируемым клиницистом по гендерным вопросам молодежи в стране.Она неустанно защищает интересы транс-детей. «Сейчас нас ведут дети», — сказала она недавно The Washington Post . Она считает это положительным моментом: «Если вы послушаете детей, вы обнаружите их пол», — написала она в одной из статей. «Не нам говорить, а им говорить».

Но когда я разговаривал с Эренсафт у нее дома в Окленде, она описала много ситуаций, связанных с физическими вмешательствами, в которых ее работа была намного сложнее, чем просто подтверждение диагноза клиента.«Это то, что я постоянно говорю детям, особенно подросткам», — сказала она. «Часто они настаивают на быстром. Я говорю: «Послушай, я стар, ты молод. Я иду медленно, ты быстро. Нам нужно это решить». Иногда, по ее словам, она подозревает, что ребенок, который хочет гормонов прямо сейчас , просто рассказывает что-то, что он нашел в Интернете. «Он просто деревянный, это единственное, что я могу сказать», — сказала она мне.

В конце нашего интервью Эренсафт показала мне слайд из доклада, который она готовила, о том, что значит быть аффирмирующим врачом: «РЕАЛЬНОСТЬ: МЫ НЕ РЕЗИНОВЫЕ ШТАМПОВЩИКИ И ПУШЕРЫ; МЫ ФАСИЛИТАТОРЫ.Это не так уж далеко от определения роли клинициста, данного учениками Эдвардса-Липера.

Компетентные клиницисты время от времени подвергают сомнению представление своих клиентов об их гендерной идентичности, чтобы убедиться, что они подходят к этому вопросу достаточно изощренно. Они хотят убедиться, что у данного пациента есть гендерная дисфория, как это определено в DSM-5 , и что его текущая гендерная идентичность является неотъемлемой частью того, кем он является. Если подросток обнаружит, что его дисфория значительно уменьшается, когда он ведет себя более женственно или после того, как его перекрывающиеся проблемы психического здоровья были вылечены, у него может сформироваться другое мнение о необходимости гормонов или хирургического вмешательства.

Это не означает, что разговорная терапия может вылечить серьезную гендерную дисфорию. Эдвардс-Липер работала над внедрением голландского протокола блокаторов и гормонов в Соединенных Штатах именно потому, что она считает, что он облегчает дисфорию в тех случаях, когда в противном случае страдания были бы продолжительными. Но такие клиницисты, как она, также осторожны, учитывая потрясения подросткового возраста и изменчивое представление о гендерной идентичности среди молодых людей, чтобы не предположить, что, поскольку у молодого человека гендерная дисфория, он должен автоматически переходить на гормоны.

Эдвардс-Липер надеется продвигать концепцию подтверждающей помощи, учитывающую нюансы развития, которые так часто возникают в ее клинической работе. В этой работе к ней присоединяется Скотт Лейбовиц, психиатр, лечащий детей и подростков. Он является медицинским директором по поведенческому здоровью программы thrive в Национальной детской больнице в Колумбусе. Лейбовиц имеет долгую историю работы с молодежью из числа ТГГнК и ее поддержки — он выступал в качестве свидетеля-эксперта в Министерстве юстиции в 2016 году, когда администрация президента Барака Обамы оспорила «законопроекты о туалетах», направленные на то, чтобы трансгендеры не могли пользоваться общественными услугами на уровне штата. ванная комната связана с их гендерной идентичностью.Эдвардс-Липер и Лейбовиц познакомились в Бостонской детской больнице, где Лейбовиц проходил стажировку по психиатрии, и с тех пор они стали близкими друзьями и сотрудниками.

Хотя по историческим причинам понятно, почему некоторые люди связывают всестороннюю психологическую оценку с отказом в доступе к медицинской помощи, Лейбовиц и Эдвардс-Липер не видят свой подход так. Да, они хотят определить, действительно ли у пациента есть гендерная дисфория. Но комплексные оценки и постоянная работа над психическим здоровьем также являются средствами обеспечения того, чтобы переходный период, который может быть физически и эмоционально тяжелым процессом для подростков даже при самых благоприятных обстоятельствах, прошел гладко.

Скотт Падберг, один из пациентов Эдвардс-Липер, является хорошим примером того, как выглядит процесс всесторонней оценки подростков с относительно простой историей стойкой гендерной дисфории и отсутствием других факторов, которые могли бы усложнить их диагностику и переходный путь. Я познакомился со Скоттом, его бабушкой и законным опекуном Нэнси в магазине в Уэлчесе, штат Орегон, недалеко от того места, где они живут. Был теплый февральский день, поэтому мы сидели в одной из сосновых кабин возле ресторана.Неподалеку маячил массивный заснеженный пик горы Худ.

Скотт Падберг, 16-летний пациент Лауры Эдвардс-Липер, который принимал гормоны кросс-пола и недавно перенес двойную мастэктомию (Мэтт Эйх)

Скотт, 16-летний, излучающий спокойствие, объяснил, что, несмотря на ему при рождении приписали женщину, он просто никогда не чувствовал себя девочкой. «Думаю, я почувствовал себя по-другому, так как осознал тот факт, что я жив», — сказал он. Какое-то время его детства это устраивало всех вокруг него.Ему была предоставлена ​​вся свобода, в которой он нуждался, чтобы выражать себя в гендерно-неконформной манере, от коротких стрижек до игры со стереотипно мужскими игрушками, такими как динозавры и трансформеры. Но свободы не было. Когда ему было 7, его мама вышла замуж за «суперхристианина», который пытался навязать ему женственность. «Это действительно унизительно», — сказал Скотт, когда тебя заставляют носить платье, когда ты транс-мальчик. (Два года спустя мама Скотта развелась со своим набожным мужем, и Нэнси в конце концов взяла Скотта под опеку.)

Половое созревание принесло большие проблемы. У Скотта начала расти грудь, и у него начались месячные. «Все просто отстой, в основном», — сказал он. «Я был очень несчастен с этим». В 2015 году, когда Скотту было 13 лет, Нэнси отвела его на оценочную встречу с Эдвардс-Липер. «Она спросила меня о том, как я себя чувствовала, когда была моложе — было ли мне комфортно в своем теле? Что мне нравилось или что меня интересовало?», — вспоминал Скотт. Он сказал, что получение тестостерона заняло много времени. (Он принимал блокаторы полового созревания около года.) Но он сказал, что понимает, что Эдвардс-Липер удостоверился, что рассмотрел целый ряд вопросов — от того, как он будет себя чувствовать по поводу возможной невозможности иметь биологических детей, до того, устраивает ли его определенные гормональные эффекты, такие как более низкий голос. . Скотт сказал Эдвардсу-Липеру, что вполне уверен в том, чего хочет.

Скотт сказал мне, что в целом, благодаря тестостерону, он почувствовал себя лучше, хотя и немного больше увлекся «адреналиновой наркоманией», чем раньше. (Недавно произошел инцидент, когда Скотт взял машину Нэнси на пробежку, несмотря на то, что у него еще не было разрешения на обучение.) Когда я спросил его о верхней операции, которую он надеялся провести ранней весной, он оживился примерно так же, как я видел его во время нашего обеда. «О, это будет так освобождающе», — сказал он. «Я могу переодеться в раздевалке!» В апреле я связался с Нэнси, и она сообщила по электронной почте, что операция прошла хорошо: «Он ТАК счастлив, что ему не нужно носить бандаж!»

Процесс оценки Скотта был сосредоточен в основном на основных вопросах готовности, которые, по убеждению Эдвардса-Липера и Лейбовица, следует задавать любому молодому человеку, рассматривающему гормоны.Но это был относительно четкий случай: у него с раннего детства была непоколебимая гендерная дисфория, отсутствие серьезных проблем с психическим здоровьем и в целом поддерживающая семья. Для других молодых людей с гендерной дисфорией проблемы с психическим здоровьем и динамика семьи могут осложнить переходный процесс, хотя сами по себе они ни в коем случае не являются признаком того, что кому-то не следует переходить.

Я встретил Ориона Фосса в вегетарианском кафе в районе Деннисон-Плейс в Колумбусе. Орион — экспрессивный 18-летний парень с большими глазами, на котором через пару лет может оказаться Скотт Падберг.Однако гендерная траектория Ориона была немного другой. Подростком он идентифицировал себя как лесбиянку и стал участником местной ЛГБТК-сцены. Он говорит, что в 2014 году, когда ему было 14 лет и транс-рассказы стали чаще появляться в социальных сетях, он понял, что он трансгендер. В то время он также страдал от тяжелой депрессии и беспокойства, которые привели к проблемам с членовредительством, а также к тому, что могло быть недиагностированным расстройством пищевого поведения. Орион считал, что лишний вес ложится прямо на его бедра и грудь, подчеркивая его женские черты.В какой-то момент он опустился до 70 фунтов.

Примерно через год после того, как он понял, что он трансгендер, он рассказал об этом своей матери, акушеру-гинекологу, которая отвела его на недавно открывшуюся программу процветания в Nationwide. (Лейбовиц там еще не работал.) Орион встретился с двумя клиницистами для восьмичасового осмотра. Он сказал мне, что был «определенно напуган», но если «вы хотите сделать что-то постоянное со своим телом, вы должны быть абсолютно уверены, что другого способа сделать это нет».

В то время Орион сначала был расстроен тем, что, поскольку он был несовершеннолетним, процветание не назначало ему гормоны без согласия обоих родителей (его отец дал согласие, а мать – нет).Он начал рыдать, когда узнал. Но команда Thrive ясно дала понять, что это поможет ему достичь того, чего он хочет. Тем временем преуспевающий терапевт Лурдес Хилл будет работать с Орионом, чтобы справиться с его тревогой и депрессией.

Оглядываясь назад, Орион видит ценность этого процесса. «Если бы меня назначили на гормональную терапию, когда я еще не определилась со своей личностью, не определилась с тем, кто я, и мои эмоции не уладились, это было бы сумасшествием. Потому что, когда я начал гормональную терапию, гормоны заряжали ваше настроение повсюду, и не совсем безопасно просто вводить гормоны в кого-то, кто нестабилен.В итоге он еженедельно встречался с Хиллом, говоря не только о своей гендерной идентичности и проблемах психического здоровья, но и о множестве других тем. «Она прочесывала все возможные проблемы со мной, до которых могла добраться», — сказал он. «Я рад, что она заставила меня ждать. И я рад, что структура была там, поэтому я не мог просто броситься во что-то, что, вероятно, ухудшило бы мое положение».

В конце концов его мать, которая «очень колебалась» и отказывалась подписывать документы, чтобы он начал принимать гормоны, пришла в себя.Команда thrive помогла ей осознать тот факт, что ребенок, которого она всегда знала как свою дочь, станет ее сыном. «Лурдес была движущей силой в этом», — сказал мне Орион в последующем электронном письме. «Провел много времени со мной и моей мамой на терапии».

Когда он, наконец, смог начать лечение гормонами, по словам Ориона, он «сразу почувствовал, как этот груз свалился с моих плеч». Его дозировку постепенно увеличивали, а затем, в мае 2017 года, ему сделали двойную мастэктомию. Переход Ориона явно оказал глубоко благотворное влияние.Изменилось его отношение к миру. Раньше: «Я бы сидел вот так, — он сгорбился, — и скрывал в себе все возможные женские черты». Теперь, по его словам, он может сидеть прямо. Он чувствует себя самим собой.

Орион Фосс работал с клиницистами в клинике THRIVE в Огайо над своим психическим здоровьем, проблемами его матери и, в конечном итоге, над его переходом. (Мэтт Эйх)

Некоторые родители борются с трудностями воспитания ТГГнК-ребенка, и они могут значительно усложнить и без того сложную работу специалистов по гендерным вопросам.Многим, как, например, матери Ориона Фосса, трудно принять мысль о переходе своего ребенка. Она, по крайней мере, подошла. В других случаях родители не только отказываются помочь ребенку в лечении, но и физически оскорбляют его или выгоняют из дома. (Надежные данные о транс-молодых людях трудно найти, но ЛГБТ-молодежь на 120% чаще, чем их гетеросексуальные или цисгендерные коллеги, испытывают период бездомности, согласно исследованию, проведенному Chapin Hall, исследовательским центром Университета Нью-Йорка. Чикаго.)

Но прогрессивно настроенные родители иногда могут быть проблемой и для своих детей. Несколько клиницистов, с которыми я разговаривал, в том числе Нейт Шэрон, Лаура Эдвардс-Липер и Скотт Лейбовиц, рассказали о новых пациентах, прибывающих в их клиники, а их родители уже разработали для них подробные планы перехода. «На самом деле у меня были пациенты, родители которых оказывали на меня давление, чтобы порекомендовать их детям начать принимать гормоны», — сказала Шэрон.

В этих случаях ребенок может успешно пройти лиминальный период гендерного исследования; это родители, у которых проблемы с тем, чтобы не знать, является ли их ребенок мальчиком или девочкой.Как выразилась Шэрон: «Все идет отлично, но мама говорит: «Мой трансгендерный ребенок собирается покончить жизнь самоубийством, как только у него начнется половое созревание, и нам нужно начать принимать гормоны прямо сейчас». ребенок сейчас в порядке. И мы хотим оставить это открытым для него, чтобы он решил это». Не закладывайте это в камень для этого ребенка, понимаете?

Самоубийство является темным подтекстом многих дискуссий между родителями молодых людей, принадлежащих к ТГГнК. Самоубийства и суицидальные мысли трагически распространены в трансгендерном сообществе.Анализ, проведенный Американским фондом предотвращения самоубийств и Институтом Уильямса и опубликованный в 2014 году, показал, что 41% трансгендерных респондентов пытались покончить жизнь самоубийством; 4,6 процента всего населения США сообщают о попытках самоубийства хотя бы один раз. Хотя авторы отмечают, что по методологическим причинам 41 процент, вероятно, является завышенной оценкой, это все же указывает на пугающе высокую цифру, а другие исследования неизменно показывают, что у трансгендерных людей более высокий уровень суицидальных мыслей и самоубийств по сравнению с цисгендерными людьми.

Скотт Лейбовиц, психиатр, лечащий детей и подростков в Колумбусе, штат Огайо, является сторонником всесторонней оценки молодых людей, стремящихся к переходу. (Мэтт Эйх)

Но наличие высокого уровня самоубийств среди трансгендерных людей — населения, сталкивающегося с высоким уровнем бездомности, сексуальных посягательств и дискриминации — не означает, что молодые люди часто склонны к суициду, если им не дают немедленный доступ к блокаторам полового созревания или гормонам. В определенных ситуациях родителям и врачам необходимо довольно быстро принимать сложные решения.Например, когда дети с тяжелой дисфорией приближаются к половой зрелости, блокаторы могут стать важным инструментом, чтобы выиграть время, и иногда возникает настоящая спешка, чтобы получить к ним доступ, особенно в свете очередей во многих гендерных клиниках. Но клиницисты, у которых я брал интервью, сказали, что они редко сталкиваются с ситуациями, в которых немедленный доступ к гормонам является разницей между самоубийством и выживанием. Лейбовиц отметил, что отношения с заботливым терапевтом сами по себе могут быть важной профилактикой суицидальных мыслей у ТГГнК-подростков: «Часто в первый раз медицинский работник или специалист по психическому здоровью говорит им, что они собираются воспринимать их всерьез и действительно прислушиваются к их словам. их и услышать их историю часто помогает им чувствовать себя лучше, чем они когда-либо чувствовали.”

Однако разговоры родителей о детях с гендерной дисфорией в Интернете не всегда такие тонкие. Во многих из этих бесед родителям, которые говорят, что у них есть вопросы о темпах перехода их ребенка или о том, постоянна ли гендерная дисфория, говорят, что они играют в игры с жизнью своего ребенка. — Что бы вы предпочли: живую дочь или мертвого сына? — обычный ответ на такие вопросы. «Этот тип повествования берет и без того напуганного родителя и заставляет его бояться еще больше, что вряд ли является типом мышления, в котором родитель хотел бы находиться при принятии сложного решения на всю жизнь для своего подростка», — сказал Лейбовиц.

Когда родители обсуждают причины, по которым они сомневаются в желании своих детей совершить переход, будь то на онлайн-форумах или в ответ на вопросы журналиста, многие упоминают «социальное заражение». Эти родители обеспокоены тем, что на их детей влияет исследование гендерной идентичности, которое они видят в Интернете и, возможно, в школе или в других социальных условиях, а не испытывают гендерную дисфорию.

В некоторых случаях ребенок может успешно справляться с лиминальным периодом гендерных исследований; это родители, у которых проблемы с тем, чтобы не знать, является ли их ребенок мальчиком или девочкой.

Многие транс-защитники считают идею социального заражения глупой или даже оскорбительной, учитывая издевательства, насилие и другие виды жестокого обращения, с которыми сталкивается это население. Они также отмечают, что некоторые родители могут просто не хотеть транс-ребенка — опять же, родительский скептицизм или неприятие — болезненно распространенный опыт для транс-молодых людей. Мишель Форсье, педиатр из Род-Айленда, специализирующаяся на гендерных проблемах молодежи, говорит, что транс-подростки, с которыми она работает, часто говорят ей что-то вроде .

Но некоторые неподтвержденные данные свидетельствуют о том, что социальные силы могут играть роль в вопросе пола молодого человека. «Я вижу это все чаще», — написала Лаура Эдвардс-Липер в электронном письме. Ее молодые клиенты открыто говорят о влиянии сверстников, говоря такие вещи, как О, Стив действительно транс, но Рэйчел делает это просто для привлечения внимания . Скотт Падберг сделал именно это, когда мы встретились за ланчем: он сказал, что в его школе есть дети, которые утверждают, что они трансгендеры, но он считает, что таковыми не являются.«Они все выставляют это напоказ, типа: «Я транс, я транс, я транс», — сказал он. «Они публикуют это в социальных сетях».

Я слышал похожую историю от эксцентричного 16-летнего театрального парня, которого звали Дельта, когда мы разговаривали. Она живет за пределами Портленда, штат Орегон, с матерью и отцом. Волна экспериментов с гендерной идентичностью захлестнула ее круг общения в 2013 году. Внезапно оказалось, что никто больше не является цисгендером. Дельта, которой было 13 лет и она училась на дому, вскоре объявила своим родителям, что она гендерквир, затем небинарная и, наконец, трансгендерная.Затем она сказала им, что хочет перейти на тестостерон. Ее родители были настроены скептически как из-за социального влияния, которое они видели на работе, так и из-за того, что у Дельты были тревога и депрессия, которые, по их мнению, могли способствовать ее страданиям. Но когда ее мать, Дженни, искала информацию, она оказалась в онлайн-группах для родителей, где ей сказали, что, если она будет тянуть с переходом Дельты, она потенциально подвергает опасности свою дочь. «Любой допрос обрушивал на тебя молоток, — сказала она мне.

Родители Дельты отвезли ее к Эдвардсу-Липеру. Психолог не стал спрашивать ее о том, что она трансгендерная женщина, и не закрывал дверь перед ее , в конечном счете, стартовыми гормонами. Вместо этого она задала Дельте множество подробных вопросов о ее жизни, психическом здоровье и семье. Эдвардс-Липер посоветовал ей подождать, пока она немного подрастет, чтобы предпринять шаги к физическому переходу — как вспоминала Дельта, она сказала что-то вроде: «Я признаю, что вы чувствуете определенные чувства, но я думаю, что мы должны сначала поработать над другими вещами, и затем, если вы все еще чувствуете это в дальнейшей жизни, тогда я помогу вам в этом.

Под «другими вещами» в основном подразумевались ее проблемы с тревогой и депрессией. Эдвардс-Липер сказал Дженни и Дельте, что, хотя Дельта достигла клинического порога гендерной дисфории, преднамеренный подход имел наибольший смысл в свете ее проблем с психическим здоровьем.

Дельта, пациентка Лауры Эдвардс-Липер, которая хотела совершить переход. Эдвардс-Липер посоветовал ей не торопиться и работать над сопутствующими проблемами психического здоровья. В конце концов ее гендерная дисфория прошла. (Мэтт Эйх)

«В то время я был недоволен тем, что она сказала мне, что я должен сначала пойти и разобраться с ментальными проблемами, — сказал Дельта, — но я рад, что она сказала это, потому что слишком много людей настолько фанатичны». хо и просто типа: «Ты трансгендер, просто давай», даже если это не так, — и тогда они в конечном итоге совершают ошибки, которые не могут исправить.Гендерная дисфория Дельты впоследствии рассеялась, хотя непонятно почему. В декабре она начала принимать антидепрессанты, которые, кажется, работают. Я спросил Дельту, считает ли она, что ее проблемы с психическим здоровьем связаны с допросом личности. «Определенно были», — сказала она. «Потому что, как только я действительно начал работать над вещами, я стал лучше, и я не хотел иметь ничего общего с гендерными ярлыками — мне было хорошо просто быть собой, а не какой-то конкретной вещью».

Крайне важно помнить, что история с Дельтой может случиться только там, где принимают трансгендеров и где родители, даже такие скептически настроенные, как Дженни, достаточно непредубеждены, чтобы отвести своего ребенка к врачу вроде Эдвардса. -Липер.На обширных территориях Соединенных Штатов дети, объявляющие себя трансгендерами, с гораздо большей вероятностью будут встречены враждебно, чем с повышенным социальным статусом или признанием, а у их родителей, скорее всего, не будет желания — или ресурсов — найти о них заботу. Но чтобы отрицать возможность связи между социальными влияниями и исследованием гендерной идентичности среди подростков, потребовалось бы игнорировать многое из того, что мы знаем о развивающемся подростковом мозге, который более восприимчив к влиянию сверстников, более импульсивен и менее приспособлен к длительному взвешиванию. результаты и последствия, чем полностью развитый мозг взрослого человека, а также отдельные истории, подобные истории Дельты.

Не все согласны с важностью всесторонней оценки трансгендерной и гендерно-неконформной молодежи. В небольшом сообществе клиницистов, работающих с молодыми людьми из числа ТГГнК, некоторые имеют репутацию скептически настроенных в отношении ценности оценок. Джоанна Олсон-Кеннеди, врач, специализирующийся на педиатрической и подростковой медицине в Детской больнице Лос-Анджелеса и являющаяся медицинским директором Центра трансмолодежного здоровья и развития, является одним из самых востребованных голосов по этим вопросам и имеет значительный разногласия с Эдвардсом-Липером и Лейбовицем.В статье «Различия в психическом здоровье среди трансгендерной молодежи: переосмысление роли профессионалов», опубликованной в 2016 г., она написала, что «установление терапевтических отношений предполагает честность и чувство безопасности, которые могут быть поставлены под угрозу, если молодые люди считают, что то, в чем они нуждаются и чего заслуживают (потенциально блокаторы, гормоны или хирургическое вмешательство), может быть им отказано в соответствии с информацией, которую они предоставляют терапевту».

Один клиницист сказал, что ее транс-клиенты открыто говорят о влиянии сверстников, говоря такие вещи, как О, Стив действительно транс, но Рэйчел просто делает это для привлечения внимания.

Эта точка зрения основана на том факте, что Олсон-Кеннеди не убежден, что оценка психического здоровья приводит к лучшим результатам. «На самом деле у нас нет данных о том, снижают ли психологические оценки уровень сожалений», — сказала она мне. Она считает, что терапия может быть полезной для многих молодых людей, принадлежащих к ТГГнК, но выступает против обязательной оценки психического здоровья для всех детей, стремящихся к переходу. Как она выразилась во время нашего разговора: «Я не отправляю кого-то к терапевту, когда собираюсь начать терапию инсулином.«Конечно, гендерная дисфория указана в DSM-5 ; ювенильный диабет – нет.

Одно недавнее исследование, проведенное в соавторстве с Олсон-Кеннеди и опубликованное в Journal of Adolescent Health , показало, что ее клиника дает гормоны кросспола детям в возрасте 12 лет. Это противоречит рекомендациям Эндокринного общества. , в котором говорится, что, хотя «могут быть веские причины для начала лечения половыми гормонами в возрасте до 16 лет… существует минимальный опубликованный опыт лечения до 13 лет».от 5 до 14 лет».

Если вы видите 13- и 14-летних с гендерной дисфорией не как молодых людей с состоянием, которое может указывать или не указывать на постоянную идентичность, а как транс-детей , точка, имеет смысл предоставить им доступ к ресурсам перехода как можно быстрее. Олсон-Кеннеди сказала, что большинству пациентов, которых она принимает, нужен такой доступ. Она сказала, что наблюдает небольшое количество пациентов, которые отказываются от перехода или позже сожалеют о переходе; эти пациенты, по ее мнению, не должны диктовать уход другим.Она хотела бы увидеть радикальное изменение системы ухода за молодыми людьми из числа ТГГнК. «Способ организации ухода заключается в обеспечении уверенности и уменьшении дискомфорта специалистов (обычно цисгендерных), которые определяют, готовы ли молодые люди или нет», — сказала она мне. — А это сломанная модель.

Как лучше всего поддержать детей ТГГнК – тема, вызывающая хлыстовую травму. Чтобы понять хотя бы небольшой набор историй, с которыми я столкнулся в своем репортаже — истории, связанные с относительно привилегированными белыми детьми из заботливых, вовлеченных семей, ни одна из которых не обязательно относится ко всем ТГГнК молодым людям в Соединенных Штатах, — необходимо сохранить несколько, казалось бы, противоречивых утверждений. в уме.Некоторые подростки в ближайшие годы поторопятся с физическим переходом и могут пожалеть об этом. Другие подростки будут лишены доступа к гормонам и в результате будут страдать от больших страданий. По пути душераздирающее количество трансгендерных и гендерно-неконформных подростков подвергнется издевательствам и остракизму и даже покончит с собой.

Некоторые защитники ЛГБТК призвали убрать гендерную дисфорию из DSM-5 , утверждая, что ее включение патологизирует трансгендерность.Но гендерная дисфория, как ее понимает наука в настоящее время, — это болезненное состояние, которое требует лечения для облегчения. Учитывая разнообразие результатов среди детей, которые в тот или иной момент испытывают дисфорию, трудно представить систему без стандартизированного комплексного диагностического протокола, предназначенного для максимизации хороших результатов.

Испытывать гендерную дисфорию — это, конечно, не то же самое, что испытывать тревогу, депрессию или психологические недуги. Но в некотором смысле это похоже: как и при других психических заболеваниях, у одних людей дисфория проявляется острее, чем у других; его тяжесть может усиливаться и ослабевать у человека в зависимости от множества факторов; во многих случаях оно тесно связано с социальной и семейной жизнью человека.Для некоторых это пройдет; у других ее можно решить без медицинских вмешательств; для третьих только самое тщательное доступное лечение избавит от огромных страданий. Мы признаем, что не существует универсального подхода к лечению тревоги или депрессии, и можно привести веские доводы в пользу того, что та же логика должна превалировать и в отношении гендерной дисфории.

Возможно, первым шагом будет признать, что детранзишнеры и дезистеры находятся на той же «стороне», что и счастливо перешедшие трансгендеры.Члены каждой из этих групп в какой-то момент сталкивались с гендерной дисфорией, и все они имеют право на сострадательный, всесторонний уход, независимо от того, включает ли он гормоны или хирургическое вмешательство. «Депереходник, вероятно, так же травмирован системой, как и переходник, у которого не было доступа к переходу», — сказал мне Лейбовиц. Лучший способ построить систему, которая подводит меньшее количество людей, — это признать ошеломляющую сложность гендерной дисфории и признать, насколько рано мы находимся в процессе ее понимания.


Эта статья появилась в печатном издании за июль/август 2018 года под заголовком «Ваш ребенок говорит, что она трансгендер. Она хочет гормоны и операцию. Ей 13».

Как справиться с тревожным ребенком

Когда дети хронически тревожны, даже самые благонамеренные родители, не желая, чтобы ребенок страдал, могут усугубить тревогу подростка. Так бывает, когда родители пытаются оградить детей от их страхов.Вот советы, как помочь детям вырваться из замкнутого круга беспокойства.

1. Цель состоит не в том, чтобы устранить тревогу, а в том, чтобы помочь ребенку справиться с ней.

Никто из нас не хочет видеть ребенка несчастным, но лучший способ помочь детям преодолеть тревогу — это не пытаться устранить факторы стресса, вызывающие ее. Это поможет им научиться терпеть свою тревогу и действовать так хорошо, как они могут, даже когда они встревожены. И как побочный продукт этого, тревога со временем уменьшится.

2.Не избегайте вещей только потому, что они вызывают у ребенка беспокойство.

Если вы поможете детям избежать того, чего они боятся, то на короткое время они почувствуют себя лучше, но в долгосрочной перспективе это усилит тревогу. Допустим, ребенок в неудобной ситуации расстраивается и начинает плакать — не для того, чтобы манипулировать, а просто потому, что он так себя чувствует. Если их родители выгоняют их оттуда или убирают то, чего они боятся, ребенок усваивает этот механизм выживания. И этот цикл может повториться.

3. Выражайте позитивные, но реалистичные ожидания.

Вы не можете обещать ребенку, что его страхи нереалистичны — что он не провалит тест, что ему будет весело кататься на коньках или что другой ребенок не будет смеяться над ним во время показа и рассказа. Но вы можете выразить уверенность, что с ними все будет в порядке, что они смогут с этим справиться. И вы можете сообщить им, что по мере того, как они сталкиваются с этими страхами, уровень тревоги со временем снизится. Это дает им уверенность в том, что ваши ожидания реалистичны и что вы не собираетесь просить их сделать что-то, с чем они не справятся.

4. Уважайте их чувства, но не наделяйте их силой.

Важно понимать, что проверка не всегда означает согласие. Так что, если ребенок боится идти к врачу, потому что ему нужно сделать прививку, вы не хотите умалять эти страхи, но вы также не хотите усиливать их. Вы хотите слушать и проявлять сочувствие , помочь им понять, что их беспокоит, и дать им почувствовать, что они могут противостоять своим страхам. Сообщение, которое вы хотите отправить: «Я знаю, что ты напуган, и это нормально, и я здесь, и я собираюсь помочь тебе пройти через это.

5. Не задавайте наводящих вопросов.

Поощряйте ребенка говорить о своих чувствах, но старайтесь не задавать наводящих вопросов: «Ты волнуешься из-за большого теста? Вы беспокоитесь о научной ярмарке? Чтобы не подпитывать цикл беспокойства, просто задавайте открытые вопросы: «Как вы относитесь к научной ярмарке?»

6. Не подкрепляйте страхи ребенка.

Чего вы не хотите делать, так это говорить своим тоном голоса или языком тела: «Может быть, это то, чего вам следует бояться.Допустим, у ребенка был негативный опыт общения с собакой. В следующий раз, когда они окажутся рядом с собакой, вы можете беспокоиться о том, как они отреагируют, и можете непреднамеренно послать сообщение о том, что они должны действительно беспокоиться.

7. Поощряйте ребенка терпеть свое беспокойство.

Пусть ваш ребенок знает, что вы цените усилия, необходимые для того, чтобы терпеть тревогу, чтобы делать то, что он хочет или должен делать. Это действительно побуждает их участвовать в жизни и позволить беспокойству принять свое естественное течение.Мы называем это «кривой привыкания». Это означает, что со временем он упадет, поскольку он продолжает контактировать со стрессором. Он может не упасть до нуля, может не упасть так быстро, как хотелось бы, но именно так мы преодолеваем свои страхи.

8. Старайтесь, чтобы упреждающий период был коротким.

Когда мы чего-то боимся, самое тяжелое время до того, как мы это делаем. Так что еще одно практическое правило для родителей — постараться устранить или сократить период ожидания.Если ребенок нервничает перед визитом к врачу, не стоит начинать дискуссию об этом за два часа до похода; это, вероятно, еще больше взбесит вашего ребенка. Поэтому просто постарайтесь сократить этот период до минимума.

9. Обдумайте все вместе с ребенком.

Иногда полезно поговорить о том, что произойдет, если страх ребенка сбудется — как бы он с этим справился? Ребенок, который беспокоится о разлуке со своими родителями, может беспокоиться о том, что произойдет, если родитель не придет, чтобы забрать его.Итак, мы говорим об этом. Если твоя мама не придет в конце тренировки по футболу, что ты будешь делать? «Ну, я бы сказал тренеру, что моей мамы здесь нет». И как вы думаете, что сделал бы тренер? «Ну, он позвонит моей маме. Или он подождет со мной. Ребенок, который боится, что за ним пришлют незнакомца, может получить от родителей кодовое слово, которое будет знать любой, кого они послали. Для некоторых детей наличие плана может уменьшить неопределенность здоровым и эффективным способом.

10. Попробуйте смоделировать здоровые способы справляться с тревогой.

Есть несколько способов помочь детям справиться с тревогой, показав им, как вы сами справляетесь с тревогой. Дети проницательны, и они поймут, если вы продолжите жаловаться по телефону другу на то, что не можете справиться со стрессом или беспокойством. Я не говорю притворяться, что у вас нет стресса и беспокойства, но пусть дети услышат или увидят, как вы спокойно справляетесь с этим, терпите его, чувствуете себя хорошо, переживая это.

Когда дети играют, они чувствуют себя лучше: участие в организованной деятельности и здоровье подростков | BMC Public Health

  • 1.

    Bowers EP, Geldhof GJ, Johnson SK, Lerner JV, Lerner RM. Введение в специальный выпуск: процветание в подростковом возрасте: взгляд на проблемы. J Молодежь Подросток. 2014;43(6):859–68.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 2.

    Geldhof GJ, Bowers EP, Lerner RM. Введение специального раздела: Процветание в контексте: результаты исследования положительного развития молодежи 4-H. J Молодежь Подросток. 2013;42(1):1–5.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 3.

    Лернер РМ. Содействие позитивному развитию молодежи: теоретические и эмпирические основы. В: Белая книга, подготовленная для семинара по науке о здоровье и развитии подростков. Вашингтон: Национальный исследовательский совет; 2005.

    Google Scholar

  • 4.

    Экклс Дж.С., Барбер Б.Л., Стоун М., Хант Дж. Внеклассная деятельность и развитие подростков. J Социальные вопросы. 2003;59(4):865–89.

    Артикул Google Scholar

  • 5.

    Ларсон РВ. К психологии позитивного развития молодежи. Я психол. 2000;55(1):170–83.

    КАС Статья пабмед Google Scholar

  • 6.

    Махони Дж.Л., Ларсон Р.В., Экклс Дж.С., Лорд Х. Организованная деятельность как контекст развития для детей и подростков. В: Махони Дж. Л., Ларсон Р. В., Экклс Дж. С., редакторы. Организованная деятельность как контексты развития. Махва: Lawrence Erlbaum Associates; 2005. с. 3–22.

    Google Scholar

  • 7.

    Рэми Х.Л., Роуз-Краснор Л. Контексты структурированных молодежных мероприятий и позитивное развитие молодежи. Перспектива детского разработчика. 2012;6(1):85–91.

    Артикул Google Scholar

  • 8.

    Bohnert A, Fredricks J, Randall E. Учет уникальных аспектов участия молодежи в организованной деятельности: теоретические и методологические соображения. Преподобный Educ Res. 2010;80(4):576–610.

    Артикул Google Scholar

  • 9.

    Бартко В.Т., Экклс Дж.С. Участие подростков в структурированных и неструктурированных мероприятиях: личностно-ориентированный анализ. J Молодежь Подросток. 2003;32(4):233–41.

    Артикул Google Scholar

  • 10.

    Фарб А.Ф., Матяско Ю.Л. Последние достижения в исследованиях школьной внеклассной деятельности и развития подростков. Dev Rev. 2012; 32(1):1–48.

    Артикул Google Scholar

  • 11.

    Zambon A, Morgan A, Vereecken C, Colombini S, Boyce W, Mazur J, et al. Вклад участия в клубах в здоровье подростков: данные из шести стран. J Эпидемиол общественного здравоохранения. 2010;64(1):89–95.

    КАС Статья пабмед Google Scholar

  • 12.

    Леверсен И., Даниэльсен А.Г., Биркеланд М.С., Самдал О. Удовлетворение основных психологических потребностей в досуговой деятельности и удовлетворенность жизнью подростков. J Молодежь Подросток.2012;41(12):1588–99.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google Scholar

  • 13.

    Махони Дж.Л., Харрис А.Л., Экклс Дж.С. Участие в организованной деятельности, позитивное развитие молодежи и гипотеза чрезмерного планирования. Отчет о социальной политике 2006; 20 (4): 3–30.

    Google Scholar

  • 14.

    Хансен Д.М., Скорупски В.П., Аррингтон Т.Л. Различия в опыте развития для часто используемых категорий организованной молодежной деятельности.J Appl Dev Psychol. 2010;31(6):413–21.

    Артикул Google Scholar

  • 15.

    Ларсон Р.В., Хансен Д.М., Монета Г. Различные профили развивающего опыта в разных видах организованной молодежной деятельности. Дев Психология. 2006;42(5):849–63.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 16.

    Роуз-Краснор Л., Буссери М.А., Уиллоуби Т., Чалмерс Х. Широта и интенсивность участия молодежи в деятельности как условия для позитивного развития.J Молодежь Подросток. 2006;35(3):385–99.

    Артикул Google Scholar

  • 17.

    Agans JP, Champine RB, DeSouza LM, Mueller MK, Johnson SK, Lerner RM. Участие в деятельности как экологический актив: профили участия и результаты молодежи. J Молодежь Подросток. 2014;43(6):919–32.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 18.

    Arbeit MR, Johnson SK, Champine RB, Greenman KN, Lerner JV, Lerner RM.Профили проблемного поведения в подростковом возрасте: ковариации с показателями позитивного развития молодежи. J Молодежь Подросток. 2014;43(6):971–90.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 19.

    Брэдли Г.Л., Инглис Британская Колумбия. Размеры досуга подростков, психосоциальная адаптация и гендерные эффекты. Дж. Адолеск. 2012;35(5):1167–76.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 20.

    Фредрикс Дж. А., Экклс Дж. С. Участие во внеклассных мероприятиях в средние школьные годы: есть ли преимущества для развития афроамериканской и европейско-американской молодежи? J Молодежь Подросток. 2008;37(9):1029–43.

    Артикул Google Scholar

  • 21.

    Резник М.Д., Каталано Р.Ф., Сойер С.М., Винер Р., Паттон Г.К. Использование возможностей здоровья подростков. Ланцет. 2012;379(9826):1564–7.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 22.

    Currie C, Inchley J, Molcho M, Lenzi M, Veselska Z, Wild F. Протокол исследования поведения детей школьного возраста в отношении здоровья (HBSC): Предыстория, методология и обязательные пункты для исследования 2013/2014. Кару: Сент-Эндрюс; 2014.

    Google Scholar

  • 23.

    Кэнтрил Х. Модель человеческих забот. Нью-Брансуик: Издательство Университета Рутгерса; 1965.

    Google Scholar

  • 24.

    Brindova D, Veselska ZD, Klein D, Hamrik Z, Sigmundova D, van Dijk JP, et al. Ослабляется ли связь между поведением на экране и жалобами на здоровье у подростков физической активностью? Int J Общественное здравоохранение. 2015;60(2):139–45.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 25.

    Карри С., Занотти С., Морган А., Карри Д., де Луз М., Робертс С. и др. Социальные детерминанты здоровья и благополучия молодежи.Исследование «Поведение детей школьного возраста в отношении здоровья» (HBSC): международный отчет по результатам исследования 2009–2010 гг. Копенгаген: Европейское региональное бюро ВОЗ; 2012.

    Google Scholar

  • 26.

    Idler EL, Benyamini Y. Самостоятельная оценка здоровья и смертности: обзор двадцати семи общественных исследований. J Health Soc Behav. 1997;38(1):21–37.

    КАС Статья пабмед Google Scholar

  • 27.

    Босакова Л., Коларчик П., Бобакова Д., Сулкова М., ван Дейк Дж. П., Рейневельд С. А. и соавт. Тест-ретестовая достоверность шкалы участия в организованной деятельности подростков в Чехии и Словакии. Int J Общественное здравоохранение. В прессе.

  • 28.

    Кауфман Л.Р., Руссо П.Дж. Поиск групп в данных: введение в кластерный анализ. Хобокен: John Wiley & Sons Inc.; 1990.

    Книга Google Scholar

  • 29.

    Фредрикс Дж.А. Внеклассное участие и академические результаты: проверка гипотезы чрезмерного планирования. J Молодежь Подросток. 2012;41(3):295–306.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 30.

    Махони Дж.Л., Вест А.Е. Повторный взгляд на гипотезу чрезмерного планирования: интенсивность участия в организованной деятельности в подростковом возрасте и результаты молодых взрослых. Джей Рез Адолеск. 2012;22(3):409–18.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google Scholar

  • 31.

    Аганс Дж. П., Гельдхоф Г. Дж. Траектории участия в легкой атлетике и позитивное развитие молодежи: влияние вида спорта. Appl Dev Sci. 2012;16(3):151–65.

    Артикул Google Scholar

  • 32.

    Линвер М.Р., Рот Дж.Л., Брукс-Ганн Дж. Модели участия подростков в организованных мероприятиях: лучше ли заниматься спортом в сочетании с другими видами деятельности? Дев Психология. 2009;45(2):354–67.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 33.

    Зарретт Н., Фэй К., Ли Ю.Б., Каррано Дж., Фелпс Э., Лернер Р.М. Больше, чем детская игра: подходы, основанные на переменных и шаблонах, для изучения влияния занятий спортом на развитие молодежи. Дев Психология. 2009;45(2):368–82.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 34.

    Forneris T, Camire M, Williamson R. Участие во внеклассной деятельности и приобретение активов для развития: различия между вовлеченными и невовлеченными канадскими старшеклассниками.Appl Dev Sci. 2015;19(1):47–55.

    Артикул Google Scholar

  • 35.

    Хансен Д.М., Ларсон Р.В., Дворкин Д.Б. Чему подростки учатся в организованных молодежных мероприятиях: обзор собственного опыта развития. Джей Рез Адолеск. 2003;13(1):25–55.

    Артикул Google Scholar

  • 36.

    Sharp EH, Tucker CJ, Baril ME, Van Gundy KT, Rebellon CJ. Широта участия в организованных и неструктурированных досуговых мероприятиях во времени и функционирование сельских подростков.J Молодежь Подросток. 2015;44(1):62–76.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 37.

    Biddle SJH, Asare M. Физическая активность и психическое здоровье у детей и подростков: обзор обзоров. Брит Джей Спорт Мед. 2011;45(11):886–95.

    Артикул Google Scholar

  • 38.

    Hallal PC, Victora CG, Azevedo MR, Wells JCK. Подростковая физическая активность и здоровье – систематический обзор.Спорт Мед. 2006;36(12):1019–30.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 39.

    Янссен И., Леблан АГ. Систематический обзор пользы физической активности и фитнеса для здоровья детей школьного возраста и молодежи. Int J Behav Nutr Phy. 2010;7:40.

    Артикул Google Scholar

  • 40.

    Гаетц М.Б., Айверсон Г.Л. Половые различия в самоотчетах о симптомах после аэробных упражнений у не травмированных спортсменов: значение для программ лечения сотрясения мозга.Брит Джей Спорт Мед. 2009;43(7):508–13.

    КАС Статья Google Scholar

  • 41.

    Iannotti RJ, Chen RS, Kololo H, Petronyte G, Haug E, Roberts C. Мотивы участия подростков в физической активности в свободное время: международные различия. J Phys Act Health. 2013;10(1):106–12.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 42.

    Копчакова Дж., Веселска З.Д., Гецкова А.М., Кальман М., ван Дейк Дж.П., Рейневельд С.А.Связаны ли мотивы занятия физической активностью с физической активностью у мальчиков и девочек подросткового возраста? Общественное здравоохранение Int J Environ Res. 2015;12(7):7656–66.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google Scholar

  • 43.

    Weiss MR, Smith AL. Качество дружбы в детско-юношеском спорте: связь с возрастом, полом и переменными мотивации. J Sport Exerc Psychol. 2002;24(4):420–37.

    Артикул Google Scholar

  • 44.

    Bungay H, Vella-Burrows T. Влияние участия в творческой деятельности на здоровье и благополучие детей и молодежи: быстрый обзор литературы. Перспектива общественного здравоохранения. 2013;133(1):44–52.

    Артикул Google Scholar

  • 45.

    Лолич М., Васкес Г.Х., Запата С., Акискаль К.К., Акискаль Х.С. Аффективные темпераменты танцоров танго. J Аффективное расстройство. 2015;173:27–30.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • 46.

    Халлер CS, Курвуазье DS. Личность и стиль мышления в разных областях творчества. Psychol Aestet Creat Arts. 2010;4(3):149–60.

    Артикул Google Scholar

  • 47.

    Andreasen NC, Glick ID. Биполярное аффективное расстройство и творчество: последствия и клиническое лечение. Компр Психиатрия. 1988;29(3):207–17.

    КАС Статья пабмед Google Scholar

  • 48.

    Трейнор С., Делфаббро П., Андерсон С., Уайнфилд А. Досуг и психологическое благополучие подростков. Дж. Адолеск. 2010;33(1):173–86.

    Артикул пабмед Google Scholar

  • Проблемы поведения или поведения у детей

    Дети иногда спорят, проявляют агрессию, ведут себя злобно или вызывающе в присутствии взрослых. Поведенческое расстройство может быть диагностировано, когда эти деструктивные формы поведения необычны для возраста ребенка в данный момент, сохраняются с течением времени или являются серьезными.Поскольку расстройства подрывного поведения связаны с отыгрыванием и проявлением нежелательного поведения по отношению к другим, их иногда называют экстернализирующими расстройствами .

    Оппозиционно-вызывающее расстройство

    Когда дети постоянно ведут себя так, что это вызывает серьезные проблемы дома, в школе или со сверстниками, им может быть поставлен диагноз оппозиционно-вызывающего расстройства (ОВР). ODD обычно начинается в возрасте до 8 лет, но не позднее, чем примерно к 12 годам. Дети с ОВР более склонны вести себя оппозиционно или вызывающе в присутствии людей, которых они хорошо знают, например, членов семьи, постоянного воспитателя или учителя.Дети с ОВР демонстрируют такое поведение чаще, чем другие дети их возраста.

    Примеры поведения ODD включают

    • Часто злится или выходит из себя
    • Часто спорит со взрослыми или отказывается выполнять правила или просьбы взрослых
    • Часто обиженный или злобный
    • Намеренное раздражение других или раздражение другими
    • Часто обвиняет других людей в собственных ошибках или плохом поведении

    Подробнее о ODВнешний значок

    Расстройство поведения

    Расстройство поведения (КР) диагностируется, когда дети демонстрируют постоянную агрессию по отношению к другим и серьезные нарушения правил и социальных норм дома, в школе и со сверстниками.Эти нарушения правил могут быть связаны с нарушением закона и привести к аресту. Дети с CD чаще получают травмы и могут испытывать трудности в общении со сверстниками.

    Примеры поведения CD включают

    • Нарушение серьезных правил, например побег, ночное отсутствие, когда этого не делают, или пропуск школы
    • Проявление агрессии, причиняющей вред, например, запугивание, драка или жестокое обращение с животными
    • Преднамеренная ложь, кража или повреждение чужого имущества

    Подробнее о CExternal icon

    Лечение деструктивных расстройств поведения

    Раннее начало лечения имеет важное значение.Лечение наиболее эффективно, если оно соответствует потребностям конкретного ребенка и семьи. Первым шагом к лечению является беседа с врачом. Для постановки правильного диагноза может потребоваться всесторонняя оценка специалистом в области психического здоровья. Некоторые из признаков проблем с поведением, например, несоблюдение правил в школе, могут быть связаны с проблемами обучения, которые могут потребовать дополнительного вмешательства. Для детей младшего возраста наиболее убедительным методом лечения является обучение родителей поведенческой терапии, где терапевт помогает родителям узнать эффективные способы укрепления отношений между родителями и детьми и реагировать на поведение ребенка.Для детей школьного возраста и подростков часто используемым эффективным методом лечения является сочетание обучения и терапии, включающее ребенка, семью и школу.

    Получить помощь по поиску лечения

    Вот инструменты для поиска поставщика медицинских услуг, знакомых с вариантами лечения:

    Управление симптомами: оставаться здоровым

    Быть здоровым важно для всех детей и может быть особенно важно для детей с проблемами поведения или поведения. В дополнение к поведенческой терапии и лекарствам, соблюдение определенных правил здорового образа жизни может уменьшить трудные и разрушительные действия, которые может испытывать ваш ребенок.Вот несколько полезных привычек:

    • Регулярная физическая активность, включая аэробные и энергичные упражнения
    • Соблюдение здоровой диеты, основанной на фруктах, овощах, цельнозерновых продуктах, бобовых (например, фасоль, горох и чечевица), постных источниках белка, орехах и семенах
    • Получение рекомендуемого количества сна каждую ночь в зависимости от возраста
    • Укрепление отношений с членами семьи

    Профилактика деструктивных расстройств поведения

    Точно неизвестно, почему у некоторых детей развиваются деструктивные расстройства поведения.Многие факторы могут играть роль, включая биологические и социальные факторы. Известно, что дети подвергаются большему риску, когда они подвергаются другим видам насилия и преступного поведения, когда они подвергаются жестокому обращению или жестокому или непоследовательному воспитанию, или когда их родители имеют психические расстройства, такие как расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ, депрессия, или синдром дефицита внимания/гиперактивности (СДВГ). Качество ухода за детьми младшего возраста также может повлиять на развитие у ребенка проблем с поведением.

    Хотя эти факторы, по-видимому, повышают риск деструктивных расстройств поведения, существуют способы уменьшить вероятность их возникновения у детей. Узнайте о подходах общественного здравоохранения к предотвращению этих рисков:

    Что происходит, когда симптомы Covid-19 у детей не проходят | Наука

    Врач проверяет температуру ребенка в мобильной клинике.

    Когда в середине апреля у 7-летнего Джейка Малера появились симптомы Covid-19, его мать, Синди Малер, сохраняла спокойствие.Аэрокосмический инженер из Клир-Лейк, штат Техас, Малер привык собирать кусочки головоломки и спокойно и хладнокровно подходить к проблемам. «Дети, казалось, жили лучше», — сказала она. «Так что я не обязательно был слишком напуган».

    Симптомы Джейка продлились до начала мая. Когда к середине месяца у него наконец четыре дня не было лихорадки, Малер подумал, что все кончено. Но потом температура вернулась. На своем телефоне Малер регулярно регистрирует лихорадку Джейка с 14 апреля, когда она впервые достигла 101.5:

    15 апреля: 101,6 | 16 апреля: 101,9 | 17 апреля: 100,5
    20 апреля: 101,2 | 25 апреля: 100,6 | 26 апреля: 101.1

    3 июля: 100,8 | 20 июля: 100,2 | 23 июля: 100,6
    28 июля: 100,5 | 29 июля: 100,3 | 30 июля: 100,5

    Теперь, спустя четыре с половиной месяца после того, как он впервые заболел, Малер говорит, что Джейк все еще испытывает симптомы Covid-19: истощение, перемежающиеся субфебрилитеты, боль в горле, кашель, увеличение лимфатических узлов, боли в конечностях, бессонницу и загадочные пятнистая кожа, которая приходит и уходит.

    «Никогда за миллион лет я не мог себе представить, что четыре месяца спустя наши тела все еще пытаются восстановиться», — сказала Малер, у которой собственные симптомы Covid-19 начались примерно за пять дней до симптомов ее сына и с тех пор сохраняются. «В то время мы не слышали ни об одной из этих историй. Это был апрель. Это было: «Потерпи две недели, и тебе станет лучше».

    Сначала, по словам Малера, педиатр Джейка им поверил. Собственный тест Малер оказался отрицательным, но ее врач сказал, что это, вероятно, ложноотрицательный результат, а педиатр подтвердил, что у Джейка было что-то вирусное, что, скорее всего, тоже было Covid-19.Каждые два-три дня педиатр звонил на осмотр. Обеспокоенная, однажды вечером она даже прислала им ужин.

    Но по мере того, как их выздоровление затягивалось, по словам Малера, симптомы сохранялись, а поддержка прекратилась. «Она сказала: «Просто перестань измерять ему температуру. Джейк, с тобой все в порядке, и с твоей мамой все в порядке», — рассказал Малер.

    Малер — не единственный родитель, сообщивший о сохраняющихся симптомах подозреваемой или подтвержденной инфекции Covid-19. В последние месяцы средства массовой информации и исследователи начали сосредотачиваться на феномене самопровозглашенных дальнобойщиков Covid-19 — людей, симптомы которых сохраняются в течение нескольких месяцев после заражения.Иногда отвергаемые или подвергаемые сомнению со стороны своих врачей, люди, идентифицирующие себя как дальнобойщики, сформировали группы поддержки в Интернете и стали предметом некоторых исследований, в том числе наблюдения в больнице Маунт-Синай в Нью-Йорке.

    В то время как основное внимание к дальнобойщикам было сосредоточено на опыте взрослых, которые, как правило, испытывают более тяжелые последствия от Covid-19, чем дети, группы поддержки также привлекли поток родителей, которые говорят, что их дети не тоже становится лучше.С июля Undark связывается с 28 семьями, которые сообщают, что их дети, хотя и не очень больны, застряли в своего рода состоянии неопределенности. Возраст этих детей варьируется от 17 лет до 9 месяцев.

    Многие родители сообщают, что педиатры, изначально убежденные, что симптомы вызваны Covid-19, с течением недель становятся все более скептичными. Вместо этого, подозревая что угодно, от беспокойства до диеты и запоров, они рассматривают каждый продолжающийся симптом как не связанный со всеми остальными.

    Но некоторые исследователи и врачи, признавая научную неопределенность, которая все еще окружает Covid-19, обеспокоены.Шон О’Лири, детский специалист по инфекционным заболеваниям и вице-председатель Комитета по инфекционным заболеваниям Американской академии педиатрии (AAP), слышал сообщения о детях, которые не выздоровели. «Похоже, это реальное явление, которое может происходить у детей», — сказал он.

    Несмотря на то, что в настоящее время проводятся некоторые исследования детей, которые были госпитализированы с тяжелыми воспалительными реакциями, О’Лири сказал, что он не знает никого, кто исследовал бы детей, находящихся на длительном лечении, которые остались дома с менее серьезными симптомами.«Было бы здорово, — сказал он, — если бы кто-то смог систематически взглянуть на это».

    Дети обычно переносят более легкую форму Covid-19, чем взрослые, а тяжелые осложнения, госпитализации и летальные исходы кажутся крайне редкими. В свете этих более мягких последствий некоторые правительственные чиновники, в том числе министр образования Бетси ДеВос и президент Дональд Дж. Трамп, стремились преуменьшить потенциальные серьезные риски для детей на фоне бурных дебатов по поводу открытия школ.

    Тем не менее, по словам экспертов, есть доказательства того, что дети в возрасте 10 лет и старше могут передавать SARS-CoV-2, вирус, вызывающий Covid-19, со скоростью, аналогичной взрослой, а недавнее исследование показало, что дети могут переносить высокие уровни вируса в носу и горле. В крайне редких случаях дети страдали болезнью Кавасаки — заболеванием, вызывающим воспаление кровеносных сосудов — или мультисистемным воспалительным синдромом у детей (MIS-C), серьезным заболеванием, которое, по данным Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), , был связан с педиатрическим Covid-19.И, согласно данным, собранным AAP этим летом, случаи заболевания, госпитализации и смерти от коронавируса среди детей растут более быстрыми темпами, чем среди населения в целом.

    Исследование долговременных симптомов Covid-19 находится на ранних стадиях и сосредоточено на взрослых, говорит Джанель Менар, медицинский антрополог и эпидемиолог из Женского института независимых социальных исследований, прогрессивного аналитического центра, базирующегося в Мэриленде. Менар помогает запустить проект Covkid, инициативу по отслеживанию уровня заражения среди детей в США.С.

    «Когда [Covid-19] начался, — сказала она, — эта катушка крутилась в моей голове, как будто мы еще не знаем, каковы будут долгосрочные последствия для ребенка, чьи органы все еще развивается». Менар утверждает, что заявления о том, что вирус не очень опасен для детей, преждевременны. «Что касается педиатрического Covid-19, мы еще даже не знаем, чего мы не знаем», — написала она в последующем электронном письме.

    «Нам нужны более точные данные, потому что это все равно, что пытаться быть пилотом, летящим ночью без приборов», — сказал Менар.«Если у вас нет надежных данных наблюдения, как вы можете принимать правильные решения?»

    Действительно, в то время как CDC недавно сообщил, что целых 20 процентов людей в возрасте от 18 до 34 лет, у которых есть длительные симптомы Covid-19, отсутствуют аналогичные данные о детях и подростках младшего возраста. Это отсутствие заставило таких родителей, как Дженнифер Кубича, изо всех сил пытаться найти ответы. Этой весной Кубича говорит, что вся ее семья в Чешире, штат Коннектикут, начала испытывать симптомы Covid-19. (После того, как их две кошки загадочным образом заболели, сказал Кубича, ветеринар пришел к выводу, что у них, вероятно, тоже был Covid-19; одна умерла.) Ее муж получил положительный результат теста на Covid-19, и она и двое их сыновей предположительно были положительными. Сама Кубица дала положительный результат на антитела в июне. Их 12-летний сын выздоровел через три недели, но Кубича говорит, что их сын Коул, которому 10 лет, болен уже четыре с половиной месяца.

    У Коула синдром Ангельмана, редкое генетическое заболевание, вызывающее нарушение развития и физическую инвалидность, и он не может говорить. Они не знали наверняка, что он болен, пока его не начало тошнить.С тех пор у него было несколько приступов рвоты и диареи, продолжавшихся 36 часов подряд, наряду с одышкой и эпизодами учащенного дыхания. По словам Кубича, у Коула также были такие сильные мышечные спазмы, что он не мог ходить в течение 45 дней.

    Фрэн Симпсон, одна из основательниц LongCovidSOS, британской кампании по выявлению дальнобойщиков Covid-19, имеет двоих детей, которые, по ее словам, болеют с середины марта, когда эпидемия в Европе была на пике. . У 6-летнего Магнуса были повторяющиеся эпизоды нечеткости зрения, сильной боли в основании черепа и странного привкуса во рту.«Каждое утро он говорит: «У меня во рту привкус металла», и это продолжается с тех пор, как он заболел», — сказал Симпсон, преподаватель психологии в Университете Ковентри. Хотя у него в анамнезе эпилепсия, эти симптомы новые. Симпсон сказал, что у Магнуса были приступы бессонницы, перемежающейся лихорадки, кашля, одышки, тошноты, усталости, диареи, болей в яичках и вздутия живота.

    Симпсон сказала, что ее 9-летняя дочь Саския заболела через неделю после своего брата. У нее болело горло, кружилась голова, болело ухо.У нее было такое головокружение и одышка, что, как вспоминал Симпсон, она чуть не упала в обморок, пытаясь спуститься вниз. Саския провела большую часть шести недель, переворачиваясь с кровати на диван и обратно. Она была бледна, покрыта сыпью, ее тошнило, и она перестала есть.

    Сначала Симпсон не могла проверить свою семью. К тому времени, когда она и Саския получили тесты, которые они могли проводить самостоятельно, прошло 10 недель с момента начала их болезни. Тесты оказались отрицательными, но, по словам Симпсон, ее терапевт сказал, что у нее должен быть Covid-19.По словам Симпсона, педиатр исключил синдром Кавасаки и согласился, что дети также были инфицированы новым коронавирусом. Симпсон, которая полностью потеряла обоняние, говорит, что ее дети до сих пор не могут кататься на самокатах дольше 10 минут. Если симптомы ослабевают и они пытаются играть, им становится хуже. «У наших детей может быть катастрофический уровень хронических заболеваний, которые могут повлиять на них навсегда», — сказала она.

    Как и Малер, Симпсон почувствовала, что ее детский врач уволил ее — то же самое рассказывают и взрослые дальнобойщики.По ее словам, по мере того как их болезнь затягивалась, ей сказали, что коронавирус не может все еще вызывать симптомы спустя несколько недель. «Он просто не хотел слышать о Covid», — вспоминала Симпсон о своем детском педиатре. «Он сказал: «Вероятно, ничего»» и что «все думают, что у них сейчас Covid». Но Симпсон сказал: «Я знал для себя и для них, что это одно и то же, и каждый день мы просыпаемся в этом же кошмаре».

    Страхи этих родителей проявляются на фоне огромной неопределенности в отношении воздействия Covid-19 на детей и долгосрочного воздействия вируса на людей всех возрастов.Основные вопросы о долгосрочных симптомах Covid-19 остаются без ответа, например, задерживается ли вирус в организме человека или могут ли длительные симптомы быть результатом гиперактивного иммунного ответа, повреждения органов, проблем с кишечными бактериями или даже ранее скрытых вирусов. реактивация.

    Большая часть беспокойства в настоящее время сосредоточена на том, как долго люди остаются заразными и задерживается ли сам вирус в организме. «В моем анализе этих данных я не думаю, что это результат персистенции патогена, потому что вы ясно видите, что вирусная нагрузка снижается, и что иммунная система их организма не ведет себя так, как если бы патоген присутствовал, — сказал Амеш Адаля, эксперт по инфекционным заболеваниям и биобезопасности в Центре безопасности здоровья Джона Хопкинса, который видел нескольких пациентов, находящихся на длительном лечении.Он отмечает, что у пациентов, постоянно испытывающих симптомы, связанные с Covid, все маркеры, указывающие на то, что иммунная система все еще ведет борьбу с патогеном, в норме. «Я думаю, что с таким вирусом маловероятно, что это вызывает сохранение вирусного материала, потому что тогда вы увидите измеримую реакцию иммунной системы на это, а мы этого не видим».

    Другие эксперты предупреждают, что люди с хроническими симптомами все еще могут быть заразными.«Представление о том, что люди не заразны по прошествии определенного периода времени, основано на очень малых размерах выборки», — сказал Дэниел Гриффин, специалист по инфекционным заболеваниям в Медицинском центре Колумбийского университета. «Сейчас мы проводим наблюдения за несколькими десятками людей и применяем их к миллиардам людей, — добавил он. «Если мы ошибаемся, это огромная проблема».

    Но, по словам Гриффин, его «обоснованное предположение» состоит в том, что люди с длительно сохраняющимися симптомами проявляют «иммунный ответ, а не вирус».

    Динамика звучит знакомо некоторым клиницистам и исследователям, посвятившим годы изучению других сложных хронических состояний.

    Эми Проал, микробиолог из PolyBio Research Foundation, финансируемой частными донорами некоммерческой организации, специализирующейся на сложных воспалительных заболеваниях, проводит параллели с такими состояниями, как болезнь Лайма — клещевое бактериальное заболевание, которое может оставлять у некоторых пациентов хронические симптомы. В течение многих лет исследователи спорили, являются ли эти симптомы результатом оставшихся в организме бактерий, гиперактивного иммунного ответа или чего-то еще.Проал утверждает, что исследователи и врачи должны серьезно относиться к угрозе персистенции патогенов — и что в прошлом многие слишком быстро отвергали эту возможность. По ее словам, в этих случаях Covid «вы не хотите повторять эту историческую модель».

    Proal указывает, что хронические состояния связаны со многими патогенами. По ее словам, родители должны знать, что все хорошо изученные бактериальные или вирусные патогены, о которых она знает, имеют связанные хронические синдромы, включая вирус Зика, лихорадку Эбола, корь и полиомиелит.

    Хотя она предупреждает, что исследователи просто не могут знать, станут ли дальнобойщики долгожителями, «крайне маловероятно», говорит она, что SARS-CoV-2 будет единственным вирусом, который не имеет связанного с ним хронического состояния.

    О’Лири, специалист по педиатрическим заболеваниям, у которого с марта наблюдаются периодические, продолжающиеся симптомы Covid, слышал предположения исследователей о том, что может быть причиной долговременных симптомов. «Но мы не знаем, на данный момент это все предположения», — предостерегает он.О’Лири говорит, что будет сложно определить, являются ли долгосрочные симптомы после SARS-CoV-2 более распространенными, чем при других вирусных инфекциях, некоторые из которых могут привести к стойким симптомам у некоторых детей. Что касается SARS-CoV-2, отметил он в последующем электронном письме, «нам все еще нужно понять, есть ли у детей с постоянными симптомами отклонения в иммунной системе, которые можно измерить с помощью доступных в настоящее время тестов — большинство детей с продолжающимися симптомами других вирусов не — или если каким-то образом вирус сохраняется в организме.

    Без дополнительных данных и врачи, и пациенты остались с ограниченными ресурсами в разгар быстро распространяющейся пандемии. «Нам нужно будет разработать учебное пособие, которое поможет специалистам справиться с этим кризисом», — сказал Леонард Джейсон, директор Центра общественных исследований ДеПола. После того, как с ним связались для этой статьи, он начал создавать опрос для изучения долгосрочных симптомов Covid у детей. «Дело не в том, что ты ничего не можешь сделать. Просто большинство врачей понятия не имеют, как лечить такие вещи.

    Из-за отсутствия более четкой медицинской информации родители собрались в Интернете, и им пришлось размышлять о сохраняющихся симптомах у их детей. «Все, что я чувствую и вижу, действительно показывает, что это активная вирусная инфекция», — сказала Алисия Гаффни, дипломированная медсестра, которая живет в Саусалито, штат Калифорния, и которая болеет с конца февраля вместе со своей дочерью Брук. в возрасте 9 месяцев. «Обширных исследований по этому поводу нет. Мы не можем точно сказать, что это такое.Но я чувствую и вижу, что это все еще в моем теле и в теле моего ребенка».

    Гаффни не могла получить тест, пока она не почувствовала себя больной в течение месяца. Первый тест был безрезультатным, а второй отрицательным. У нее были как положительные, так и отрицательные тесты на антитела. Ее лечащий врач сказал, что у нее предположительно положительный результат, как и у большинства специалистов, которых она посещала, а она «видела всех специалистов на свете», добавила она.

    Гаффни сказала, что симптомы Брук во многом повторяют ее собственные: кровавая слизь, выходящая из носа, сильная диарея, кашель и хрипы.У ее дочери тоже темные вены, что она заметила на себе. «Я разместил сообщение в группе поддержки, в которой я состою. Я спросил других мам, происходит ли это с их детьми, и они публикуют фотографии своих маленьких двух- и трехлетних детей с темными венами на теле», — сказала Гаффни. «Я не знаю, что это значит, но меня это пугает».

    Дениз Каплан описала распространение Covid-19 в своей семье как «американские горки». Этой весной она наблюдала, как оба ее сына заболели, а ее 17-летний муж Скотт умер от Covid-19 после 40 дней в больнице.«Все пытаются думать: «Как мне вернуться к той жизни, которую я знал раньше?», — сказал Каплан.

    «Но для нас, очевидно, наша жизнь будет совершенно другой, потому что мы потеряли члена нашей семьи», — добавила она. «Но я не думаю, что люди думают о долгосрочной перспективе. Даже наше медицинское сообщество не смотрит на это таким образом. Это: «Давайте исправим вас настолько, чтобы вы могли выбраться отсюда, и все могли просто двигаться дальше».

    Через неделю после Centennial, штат Колорадо, семья высадила Скотта у дверей отделения неотложной помощи 25 марта, Каплан говорит, что ее 11-летний сын Итан рухнул на пол с такой мучительной болью в груди, что он едва мог дышать.В предыдущие дни у него были лишь легкие симптомы. Внезапный поворот привел его в детскую больницу по соседству, где его отец находился на аппарате жизнеобеспечения. Несмотря на положительный тест на Covid-19 и низкое кровяное давление, Каплан говорит, что через несколько часов персонал больницы отправил его домой, заявив, что его уровень оксигенации стабилен.

    Шесть недель спустя, 12 мая, Каплан говорит, что у Итана отрицательный результат на Covid-19. Но даже сегодня, говорит Каплан, бывший спортсмен, который регулярно занимался баскетболом, бейсболом, карате и гольфом, теперь едва может ходить по окрестностям.

    До пандемии его старший брат, 14-летний Патрик, ранее страдал от частых мигреней и тошноты, у него был диагностирован аутизм и синдром постуральной ортостатической тахикардии (СПОТ) — вегетативная дисфункция, которая может вызывать головокружение, обмороки и учащенное сердцебиение. . После Covid-19 Каплан сообщает, что у него были больные, болезненные руки и ноги, лихорадка, усталость, боль в груди, насморк и месячная непрекращающаяся рвота и диарея с 12-часовыми циклами. «Ему было так больно, что он даже не хотел сидеть и играть в видеоигры или бросать мяч», — сказал Каплан.«И это своего рода занятие для него». Все три его теста на Covid-19 дали отрицательный результат, хотя в конце мая он дал положительный результат на антитела.

    «Мы понятия не имеем, чего ожидать. И я знаю, что они не единственные больные дети», — сказал Каплан, призывая исследователей отслеживать и изучать детей, которые не выздоравливают.

    «И что нам делать?» она добавила. «Это та часть, которую никто не знает».

    Эта статья изначально была опубликована на Undark.Прочитайте оригинальную статью.

    COVID-19 Болезнь Болезни и болезни Здоровье Лекарство

    Рекомендуемые видео

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *