Бьют детей: Статья | Почему родители бьют детей

Содержание

Статья | Почему родители бьют детей

Понять причины физического насилия, чтобы научиться действовать иначе

Каждый родитель рано или поздно оказывается в трудной ситуации, когда ребенок вопреки запрету поступает по-своему. Что делать с непослушанием и как наказывать провинившегося? Часто родители повторяют те способы наказания, которые применяли к ним в детстве, в том числе физическое насилие. Можно ли прервать эту «традицию»?

О чем говорит насилие

Откуда у родителей берется желание применить насилие к ребенку? Какую цель преследует мать или отец, когда шлепает, бьет по рукам, хватается за ремень? Психолог Людмила Петрановская выделяет несколько типов родительского насилия.

1. Спонтанная реакция на опасность. Это когда мы ведем себя, по сути, на уровне инстинкта, как животные, в ситуации непосредственной угрозы жизни ребенка.

2. Попытка ускорить разрядку. Представляет собой разовый шлепок или подзатыльник. Совершается обычно в моменты раздражения, спешки, усталости. В норме сам родитель считает это своей слабостью, хотя и довольно объяснимой. Никаких особых последствий для ребенка не влечет, если потом он имеет возможность утешиться и восстановить контакт.

3. Стереотипное действие, «потому что так надо», «потому что так делали родители», это принято в культуре, таков обычай. Такое наказание может быть разной степени жестокости. Обычно при этом родители не вникают в подробности проступка, мотивы поведения ребенка, поводом становится формальный факт: двойка, испорченная одежда, невыполнение поручения. Встречается чаще у людей, не способных к эмпатии (в том числе и из-за аналогичного воспитания в детстве). Менее чувствительный ребенок не воспримет такое наказание как унижение; чувствительного ребенка оно может очень ранить. К психологам такие родители не обращаются, в обсуждениях темы не участвуют, ибо не видят проблемы и не задумываются. Часто и сам ребенок не видит тут проблемы, принимает побои как данность.

4. Стремление передать свои чувства. Насилие как высказывание, как акт коммуникации, как последний довод («чтобы он понял, наконец») сопровождается очень сильными чувствами родителя, вплоть до измененного состояния сознания («сам не знаю, что на меня нашло»). Часто потом родитель жалеет, чувствует вину, просит прощения. Часто бывает на фоне переутомления, нервного истощения, сильной тревоги, стресса.

Последствия зависят от того, готов ли сам родитель это признать срывом или, защищаясь от чувства вины, начинает насилие оправдывать и выдает себе индульгенцию на насилие «раз он слов не понимает». Тогда ребенок становится постоянным громоотводом для родительских негативных чувств.

5. Неспособность взрослого переносить несоответствие поведения ребенка своим ожиданиям. Часто возникает у людей, в детстве не имевших опыта защищенности. Особенно если они возлагают на ребенка ожидания, что он восполнит их эмоциональный голод, станет «идеальным ребенком». При столкновении с тем фактом, что ребенок этого не может и/или не хочет, испытывают ярость и себя не контролируют. Ребенка вообще-то страстно любят, но в момент приступа люто ненавидят, то есть смешанные чувства им не даются, как маленьким детям. Так ведут себя нередко воспитанники детских домов или отвергающих родителей. Этот вид насилия очень опасен, так как в приступе ярости и убить можно. Собственно, именно так обычно и калечат, и убивают…

6. Месть. Не так часто, но бывает. Последствия такого поведения печальны. Аутоагрессия, суицидальное поведение ребенка. Если родитель так сильно не хочет, чтобы ребенок жил, тот чаще всего слушается и находит способ.

7. Садизм. Избиение подается не как акт насилия, а как, так сказать, акт сотрудничества. Родители требуют, чтобы ребенок сам принес ремень, чтобы сказал потом «спасибо». Говорят: «Ты же понимаешь, это тебе во благо, я тебя люблю и не хотел бы, я тебе сочувствую, но надо».

Если ребенок поверит, система ориентации в мире у него искажается. Он начинает признавать правоту происходящего, теряет способность к нормальным отношениям, построенным на безопасности и доверии. Иногда подросший ребенок убивает или калечит своего мучителя. Иногда обходится просто ненавистью к родителям. Последний вариант самый здоровый при подобных обстоятельствах.

8. Уничтожение субъектности. Субъектность — это способность человека осознавать себя, осознанно выбирать, отдавать себе отчет в своих действиях, быть субъектом (стратегом) собственной жизни. Субъектность проявляется в активности, креативности, самостоятельности. При уничтожении субъектности цель родителя — именно сломать волю, сделать ребенка полностью управляемым. Признак такого насилия — отсутствие стратегии, непредсказуемость наказания.

По мнению Людмилы Петрановской, чаще всего встречаются пункты 3 и 4, то есть насилие по привычке, как стереотипное действие, принятое в данной культуре, и насилие как коммуникация, способ передать свои сильные чувства.

Два плохих сценария

Домашнее насилие наблюдается примерно в каждой четвертой российской семье; ежегодно более 50 тысяч детей убегают из дома, спасаясь от жестокого обращения. Основные причины конфликтов между родителями и детьми: успеваемость в школе — 32,7%, нарушение правил поведения, установленных родителями — 23% и непонимание — 17%. О том, что в их семьях применяется физическое наказание, заявили 41,5% опрошенных. Таковы результаты опроса, проведенного в 2015 году по заказу Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

“Насилие по отношению к детям — плоть от плоти всего семейного насилия. Мужья и жены бьют друг друга и, естественно, бьют детей. Многие ячейки общества динамично живут с насилием, самоутверждаясь с его помощью. Проблема в том, что такие родители никогда не изучали, как общаться с окружающими без крика. Им кажется, что чем больше они кричат, тем лучше, ведь это и есть правильное воспитание«,- считает заведующий отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАМН, один из ведущих специалистов по психологии насилия Сергей Ениколопов.

Возникает порочный круг, когда родители бьют детей, те вырастают и бьют своих детей, и так происходит и дальше. У подвергавшихся насилию детей — два основных жизненных сценария. Повзрослевший человек становится либо агрессором, либо жертвой. «Дети усваивают тот факт, что насилие со стороны самых близких людей — это норма, — объясняет психолог, руководитель департамента коммуникаций Фонда поддержки детей Оксана Иванникова. — Отсюда берутся жены, которых годами избивают мужья. Отсюда берутся дети, которые избивают одноклассников и выкладывают это в сеть. Дедовщина — это тоже результат усвоения нормы „сильный может бить слабого“. Некоторые жертвы насилия, помня свой собственный детский печальный опыт, решают и вовсе не заводить семью и детей».

Научить родителей действовать иначе

В Фонде поддержки детей считают, что ужесточение законодательства вряд ли может исправить ситуацию. Ответственность за происходящее лежит прежде всего на родителях, которые должны отнестись к проблеме осознанно. «Необходимо протянуть родителям руку помощи, объяснить, что чувствует ребенок, когда его бьют, каковы будут последствия для его психики, как пострадают их взаимоотношения в будущем. Ведь родители и дети — это самые близкие друг другу люди, и они должны остаться таковыми. Насилием и жестокостью родители лишают детей успешного будущего, а себя — их любви, доверия, помощи», — считает Оксана Иванникова.

   

Источники:

Региональное информационное агентство МО

Онлайн-журнал «Вестник Психологии»

Если рядом бьют ребенка. Что делать?

Это не самый простой вопрос. Если мы видим, что преступление (а физическое насилие – это всегда преступление) совершают, скорее всего, посторонние для ребенка люди, мы обязаны вмешаться. В этой ситуации рядом нет родителей, которые могли бы отстаивать интересы ребенка. Если есть возможность – вызываем полицию. Если времени ждать нет, а угроза реальна, стоит вмешаться самим.

Возможно, вы единственный человек, кто сможет в этой ситуации помочь ребенку.

Большинство взрослых поступят именно так, и здесь всё вроде бы понятно.

Сообщить в полицию о регулярном насилии в отношении несовершеннолетнего – также наша обязанность. Если у вас за стенкой регулярно слышны крики, детский плач, звуки, характерные для драки, вы обязаны сообщить в полицию о возможном преступлении в отношении несовершеннолетнего. Даже если насилие совершают родители или другие близкие ребенку люди. И это можно сделать даже анонимно.

Сложнее принять решение, нужно ли вмешаться, если жестокость в отношении ребенка проявляют его родители или близкие люди. Ведь именно они должны отвечать за безопасность и здоровье ребенка, за его психологическое благополучие. Но, к сожалению, у родителей не всегда хватает мудрости, терпения, знаний, душевных сил, чтобы в сложных ситуациях действовать как Родитель – осознанно и с уважением.

Важно понимать, что в большинстве случаев родители любят своих детей и желают им лучшей жизни, чем у них самих. Применение насилия – это, как правило, акт отчаяния, когда других способов заставить ребенка вести себя определенным образом родитель не находит. И тогда всплывают самые примитивные способы, заложенные когда-то в традициях воспитания, – насилие. Дать подзатыльник, надрать уши, поставить на колени в угол – что может быть эффективнее, чтобы показать, кто тут самый сильный?

Этот способ может сиюминутно остановить нежелательное действие ребенка, заставить его подчиниться. Но не изменит его поведение в целом. Большинство детей, которых физически наказывали, например, за порванные вещи, испорченный диван или «двойку» в дневнике, подтверждали, что и потом совершали подобные проступки. И каждый раз были биты за это. Поведение не изменилось. Но дети научились врать родителям, скрывать свои оплошности, прятать дневник. Они усвоили правило «кто сильнее, тот и прав».

Если копнуть еще чуть глубже, становится понятно: чтобы с уважением отнестись к другому человеку, тем более к ребенку, нужно уважать себя. Если человек допускает насилие по отношению к себе или же его детство было наполнено жестокостью и неуважением, сложно ожидать от него другой стратегии решения конфликтных ситуаций.

Что же делать, если рядом с вами мама орет на ребенка и долбит его по голове? С одной стороны, это наверняка уже сложившаяся система отношений, и вмешательство случайного прохожего едва ли изменит ситуацию. Сомнительно, что находящаяся в состоянии аффекта мама станет слушать чьи-то нравоучения. И даже предложение помочь убедить ребенка, скорее всего, она воспримет в штыки. Но… В этот момент она отвлечется от ребенка, отвечая на чей-то вопрос, и выйдет из состояния истерики. Нарушит привычный стереотип поведения.

Конечно, в этот момент агрессия будет обращена на того, кто вмешался. Но тем меньше ее достанется ребенку. И практически не важно, что у неё спросят: который час или как пройти на улицу Ленина. Важно вывести её из этого состояния. И уже после того, как она ответит, можно в зависимости от ситуации напомнить о том, что побои – это преступление. Тем более в отношении несовершеннолетнего. Или же проявить сочувствие, отметить, как тяжело быть родителем и что иногда просто нет сил поступать правильно.

Но в любом случае, если окружающие начнут транслировать негативное отношение к насилию, родитель будет понимать, что это – не норма. И что он не справился как родитель и ему нужна помощь.

Есть много примеров того, как на наших глазах формируется социальная норма. Например, отношение к спорту и здоровому образу жизни. Еще 15–20 лет назад тех, кто бегает по утрам или следит за своим питанием, были единицы. А сейчас это стотысячные движения бегунов и переполненные фитнес-центры. Не так давно курение было практически нормой для большинства, а сейчас на закурившего на улице окружающие смотрят неодобрительно.

Отношение к насилию в воспитании детей тоже меняется, хотя и гораздо медленнее. Но мы можем внести в это свой вклад осознанной родительской позицией и формированием нетерпимости к насилию.

Masa Media | Соседи бьют ребенка. Что делать?

Специалисты рассказали, куда обращаться, чтобы спасти ребенка от побоев и давления

Недавно в социальных сетях распространилось видео, где отец жестоко избивает своего маленького сына. Крики наверняка были слышны даже соседям. Что, если таким соседом окажетесь вы? Молчаливо жалеть? Правозащитники говорят, что в таких случаях нужно смело действовать. 

 

Как именно нужно поступить нам рассказали директор Центра исследования прав человека Евразийского технологического университета Халида Ажигулова и исполнительный директор общественного объединения «Центр защиты детей и поддержки семьи» Айжан Медеуова

 

Что делать, если ребенка избивают на улице?

Не бойтесь сделать замечание родителям, которые ругают или бьют своих детей на улице. Спокойно попросите взрослого, чтобы он перестал. Если тот не реагирует, предупредите, что позвоните в полицию, так как его действия противозаконны. 

 

Даже если вам ответят агрессивно, неравнодушие постороннего может заставить человека задуматься и остановиться. Агрессоры, избивающие детей, на самом деле довольно трусливы и нацелены только на более слабых. Например, на женщин (особенно, в случае, если агрессор — мужчина), пожилых людей, людей с ограниченными возможностями. И они продолжают применять насилие, если окружающие никак не реагируют.

 

Позвоните по номеру 102 — вызовы принимают специалисты оперативного реагирования местной полицейской службы.

Что, если я вижу, как сосед угрожает ребенку или морально издевается?

Немедленно позвоните в полицию. Ребенка бьют соседи, но это не значит, что вас не касается беззаконие. Дети — тоже граждане и члены общества, у которых есть права. 

 

Родители могут покалечить ребенка и даже убить, а психологические травмы от перенесенного в детстве насилия могут привести к тому, что во взрослой жизни он сам станет агрессором. 

 

Если хотите подать анонимную жалобу, можно позвонить на национальную горячую линию для детей и молодежи по номеру 150. Сообщите, где вы живете, назовите адрес соседей, количество и возраст детей, и опишите, что видели или слышали. Информацию должны передать в соответствующие органы.

Хорошо, полиция приехала, но соседи говорят: «Ничего не было». Что делать?

Вы имеете право пожаловаться на соседей или других взрослых, если подозреваете, что они бьют ребенка. Не обязательно быть на 100 % уверенным, нет необходимости собирать доказательства — это работа полиции. 

 

Если на ребенка часто кричат, нецензурно выражаются или оскорбляют, этого достаточно, чтобы позвонить в полицию или обратиться в органы опеки и попечительства. За подобные поступки родители несут ответственность по статье 73 Кодекса об административных правонарушениях («Противоправные действия в сфере семейно-бытовых отношений»). 

 

Сведения, которые вы передадите, позвонив на горячую линию «150», будут перепроверены в любом случае. Поэтому не стоит беспокоиться, если выяснится, что информация оказалась ложной. Главное, что вы спасаете ребенка.

Куда обращаться, если полиция не реагирует на ситуацию и не принимает мое заявление?

Позвоните в Республиканский общественный совет по делам семьи, женщин и защиты прав детей по телефону 111. Также можно обратиться в колл-центр Комитета по защите прав детей Министерства образования и науки РК по номеру 1450, на горячую линию 8 (7172) 742-528 и в Telegram-канал.

 

Кроме того, можно позвонить заместителю директора Департамента по обеспечению качества в сфере образования вашего региона. Телефоны указаны в таблице:

 


Источник: facebook.com/bala.edu.gov.kz

 

Контакты органов опеки и попечительства в регионах Казахстана можно найти по ссылке.

 

Если полиция отказывается заполнять протокол на месте происшествия, стоит немедленно обратиться в вышестоящий орган внутренних дел или в суд. Также можно обратиться в прокуратуру через Egov. kz или по горячей линии 115, так как бездействие полиции противоречит статье 17 Конституции («Достоинство человека неприкосновенно»). За это сотрудник органов может быть привлечен к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности.

Какое наказание ждет родителей, избивающих ребенка?

Родители, нанесшие ребенку побои и травмы, могут быть осуждены по статьям 73-1 («Умышленное легкое повреждение здоровья») и 73-2 («Избиение») Кодекса об административных правонарушениях.

 

Если родитель ударил ребенка, но не причинил вред его здоровью, это может повлечь штраф в размере 10 МРП (27 780 тенге, 1 МРП в 2020 году = 2 778 тенге) или лишение свободы на срок до 10 суток. 

 

Если инцидент повторяется в течение года, родителей могут приговорить к 15 суткам лишения свободы. При этом беременные, женщины с детьми до 14 лет, инвалиды 1 и 2 групп, женщины старше 58 лет, мужчины старше 63, а также мужчины, воспитывающие детей до 14 лет без матери, наказываются штрафом в размере 30 МРП (83 440 тенге).

 

За умышленное причинение незначительного вреда здоровью ребенка, могут назначить штраф в размере 15 МРП (41 670 тенге) или лишить свободы на 15 суток. Если после вынесения приговора ребенка снова будут избивать, взрослого посадят на 20 суток. Беременные, женщины с детьми до 14 лет, инвалиды 1 и 2 групп, женщины старше 58 лет, мужчины старше 63, а также мужчины, воспитывающие детей до 14 лет без матери, наказываются штрафом в размере 40 МРП (111 120 тенге).

 

Родитель, регулярно избивающий ребенка, несет ответственность по статье 110 Уголовного кодекса («Истязание»). Максимальное наказание — до семи лет лишения свободы.

 

По статье 82 Закона «О браке и семье» («Отобрание ребенка при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью») их могут лишить родительских прав.

 



Иллюстрация: Лейла Тапалова

Почему семейное насилие замалчивают и как уберечь детей от истязаний

Вы бы смогли изо дня в день смотреть, как избивают ваших беззащитных детей? Смотреть и молчать. От одной мысли об этом нормальному человеку станет не по себе. Тем сложнее поверить, что подобные случаи реальны и происходят где-то  совсем рядом с нами. 

Родительских прав может лишиться сургутянка, которая, по версии следствия, изо дня в день наблюдала за тем, как ее сожитель на протяжении нескольких месяцев истязал годовалую девочку и полуторогодовалого мальчика, родного сына мужчины. Мать, как считают правоохранители, спохватилась, лишь когда после очередных побоев один из детей перестал дышать. За здоровье грудничка, к слову, до сих пор борются медики.

Предполагаемому истязателю грозит 12 лет лишения свободы. В справедливость судебной системы России хочется верить, но почему дошло до уголовного дела? Никто не замечал происходящего? Соседи, родственники, ответственные лица, участковый… Как уберечь детей от насилия и что делать, когда твой дом — не крепость, а камера пыток?

— Нельзя, нельзя, нельзя, я тебе сейчас ей переломаю…

Женщина на кадрах — не няня или случайно забежавшая соседка. Так со своим полуторагодовалым сыном-инвалидом общается его мать. Это уже видео из Омска. Там отец не стал тратить лишних слов на детей. Просто швырнул об пол сначала мальчика, потом девочку. Ролик, кстати, сняла его супруга и мама малолетних. Женщина в этот момент стояла рядом и ласково называла главу семейства Эдей.

— Эдь, ну ты чего? Эдик. Эдик, прекрати пожалуйста. Эдик, ну ты чего? 
— Что ты орешь на весь дом, а? Что орешь?! Что ты с ним сделала? 
— Ничего!

Разовая вспышка агрессии или систематическое истязание детей? Сейчас на этот вопрос предстоит ответить следователям. По крайней мере, ранее на учете в правоохранительных органах эти родители не состояли. Но даже будь они под пристальным надзором соответствующих служб, помогло бы это малышам? Не факт. Как оказалось, избиение полуторомесячного мальчика и полуторогодавалой девочки в Сургуте имеет свою предысторию. Процесс воспитания в этой семье контролировала соцслужба, однако в феврале после очередных побоев дети оказались в больнице. Грудничок — в реанимации, в тяжелом состоянии. 

«Определить, что это жестокое обращение, иногда бывает достаточно сложно. Потому что если говорить об уголовном процессе, то это, конечно, судебно-медицинская экспертиза, то есть следы на теле ребенка. И определяется способ и периодичность нанесения», — пояснила начальник управления по опеке и попечительству администрации г. Сургута Екатерина Собко.

В Сургуте, по данным управления опеки и попечительства, только семьдесят детей живут в неблагополучных семьях (то есть родители малообеспеченные или злоупотребляют алкоголем, жилье недостаточно комфортное). Но по неофициальной статистике, реальная цифра куда больше. В январе 2021 года столичные правозащитники провели собственное расследование на основании приговоров за 2018 год (рассматривались только статьи об убийствах и причинении тяжкого вреда здоровью) и пришли к выводу: официальные данные о женщинах-жертвах домашнего насилия занижены как минимум в двадцать раз. От рук родственников или супругов три года назад погибли якобы не 253, как сообщало МВД, а более пяти тысяч. Психологи уверены: с несовершеннолетними ситуация такая же или еще хуже. Жестокость со стороны родителей дети воспринимают, как данность, как нечто естественное, и мало кому из них придет в голову жаловаться на родного папу или маму. 

«Очень часто вопрос не выходит на уровень рассмотрения каких-то служб, остается в семье, но психологу они доверяют. И, к сожалению, это наверное одно из самых распространенных преступлений — в мире и в России», — говорит психолог Ксения Лепина.

— Я не знала, как с этим бороться, потому что, видать, еще слишком маленькая была для таких вещей. К сожалению, помощи от милиции я на тот момент не получила никакой. Несмотря на то, что у меня было окровавленное лицо с глубокими ранами. Все, что я услышала тогда от сотрудника полиции — участкового — «ну что мы можем сделать с такими опекунами? Камень на шею — и в воду». Пошутил вот так. А меня не кормили, запрещали есть ту же самую еду, что едят и все в семье. Приходилось приходить в школу то с фингалом, то еще с чем-то  , учителя по началу спрашивали, что случилось, но практически не реагировали.

Психологи уверяют, что в данном случае речь идет не столько о равнодушии, сколько об устоявшемся с домостроевских времен стереотипе: ремень — основа воспитания. 

«Насилие — это показатель беспомощности. Родители не умеют иначе совладать с ребенком. Не знают, что с ним делать, кроме как дать подзатыльник, пнуть, бросить или закрыть, либо родители не в ладах сами с собой и срываются на слабом на ребенке, который не может ответить. Очень часто есть убеждение, что все так живут, что вы из меня здесь делаете…» — комментирует Ксения Лапина. 

Своим опытом воспитания поделились сургутяне:

— У нас было все строго. Пять минут опоздал — все, попа синяя.
— А осадочек остался?
— Нет. Сейчас я понимаю, за что это было.

— Своих не била. Честно, вот этого не было. Видимо, то, что нас лупили, отразилось.

«Была девушка-волонтер, которая сказала — вот меня папа бьет, бьет за дело, он меня воспитывает, я расту хорошим человеком. И кто-то  из зала задал ей вопрос, а вы любите своего папу? Она не ответила сразу. Образовалась эта пауза, которая объяснила, собственно, все. Она оправдывает эти методы воспитания, но она не чувствует любви к человеку, который причиняет ей вред», — подчеркнула психолог.

Теоретически поплатиться свободой в России можно не только за избиение несовершеннолетних, но и за равнодушие. В уголовном кодексе есть 125 статья — оставление в опасности (наказание до одного года тюрьмы). Однако доказать, что кто-то  знал об опасности для жизни другого человека и промолчал, достаточно сложно.

«Насилие — оно скрыто. Об этом много пишут, много говорят, о том, что насилие в семье процветает, особенно у тех родителей, которые не беседуют с детьми, не идут на контакт, не идут на диалог. Воспитание — это же не только накормить и, мягко говоря, ударить по попе (что вообще в корне делать нельзя, потому что это ребенок), должен быть диалог, разговор. Я сам дед троих внуков, и поэтому только разговор, только беседа», — поделился опытом сургутянин Игорь Климов.

Специалисты органов опеки здесь скорее рассчитывают на сознательность самих граждан — соседей, друзей, родственников. Ведь, хотите вы того или нет, с вашего молчаливого согласия могут совершаться все самые низкие преступления на земле. Это классика. 

«В соответствии с законом, любой гражданин, которому стало известно о нарушении прав детей не то, что может, а ообязан сообщить о нарушении этих прав. У нас в управлении по опеке и попечительству такие сообщения принимаются по тел: 52-28-52. Либо на электронную почту. Это обязанность гражданина — сообщить о нарушении прав ребенка», — отметила Екатерина Собко.

Но таких звонков — единицы. Стучать на соседей у нас не принято с 30-х годов прошлого века. Потому все остается за закрытыми дверями квартиры. И это не коснется вас ровно до тех пор, пока дети, которых мы оставили один на один с жестокими родителями, сами не выйдут во взрослую жизнь, четко усвоив главную для себя истину: прав тот, кто сильнее. Это в нашей стране, кажется, уже на уровне госполитики. Так может пора сломать этот шаблон? И начать именно с собственной семьи.

«Главное — признать, что ты сволочь»

В России почти две трети жителей считают допустимым бить детей — об этом говорится в аналитическом отчете Национального института защиты детства за 2019 год, и более 25% родителей применяют к своим детям меры физического воздействия. Но есть и те, кто раскаивается в таких методах воспитания. Они рассказали «Холоду», как смогли измениться и как пытаются спасти отношения со своими детьми.

«Это как алкоголизм — понимаешь, что если хоть одну рюмку выпьешь, то все»

«У нас бабушка была главой семьи, — рассказывает 39-летний Константин Казначеев. — Она легко могла взять клюшку и сломать своему 10-летнему ребенку руку — например, за то, что долго гулял и поздно вернулся. Если дети что-то делали не так, случался скандал. Все вопросы решались побоями».

Бабушка Константина родилась в 1939 году и с пяти лет оставалась одна с маленьким братом, пока мать была на работе. «Она рассказывала, как ходила по “Сортировке” (железнодорожная станция Свердловск-Сортировочный, ныне Екатеринбург-Сортировочный. — Прим. «Холода».) и собирала за товарными поездами упавшие на пути зернышки. Понятно, что такие люди не знают и не могут проявлять нежность и эмпатию. Она очень жестко воспитывала своих детей — мою маму и еще четверых, двоих из которых она приютила, несмотря на голодное время».

Константин описывает методы воспитания бабушки как тотальный авторитаризм и неприятие другого мнения. «Мама говорила: “Не дай бог, я стану такой же, как бабушка”, — а в итоге она такой же и стала. Обидчивость, манипуляции, воспитание физическими методами — могла тряпкой по лицу съездить».

В то же время Константин говорит, что, воспитывая его и брата, родители делали все возможное в тех условиях. «Мы с братом росли в 1990-е годы: крушение Советского Союза, бандитские разборки. Я помню, как на крыльце нашей школы цыгане торговали наркотой, а директор ходила по улице с шокером, потому что ее избивали. Семь моих одноклассников из десяти скололись, кто-то вышел в окно, кто-то закончил в тюрьме. Мама отдала нас на карате, просто чтобы мы были заняты спортом и не скололись на улице. Этим она выражала свою заботу о нас — чтобы мы физически выжили, а все, что выше, — было не до этого».

Константин говорит, что сейчас его удивляет, что в детстве он не воспринимал мамины и бабушкины методы воспитания как насилие — рядом не было взрослых, которые сказали бы, что это ненормально. «Дети оправдывают любую жестокость родителей. Как история со сломанной рукой — об этом в семье говорили: “Бабушка у нас боевая”. Вместо того, чтобы ужаснуться, мы воспринимали это как норму — “учить” ремнем, унижать. Я сейчас оглядываюсь назад и понимаю, что это была жесть. Некоторые моменты воспитания были просто ломкой и унижением, чтобы мы с братом подчинились — просто так родителям было легче. Но это не вызывало у нас обиду и злость — вызывало чувство одиночества, страха, например, когда мама говорила: “Я вас выгоню на улицу, нафиг вы мне нужны”. Я сам себе сказал, что, если у меня будут дети, я никогда, никогда руки не подниму и не буду их так воспитывать».

«Взрослый дядька начинает кидаться на восьмилетнего»

Когда у Константина родился сын, поначалу он был ему идеальным отцом. «Его зовут Ярик — “Яркий”. Супруга даже ревновала меня к нему, потому что я с ним больше возился. А с его лет шести мне почему-то втемяшилось в голову, что он должен быть настоящим мужиком. Я хотел, чтобы он умел драться, чтобы делал уроки вовремя, любил страну. У меня была картинка, что он должен быть суперсолдатом — соответствовать каким-то моим идеалам. Я думал: “Он же живет в моем доме, ест с моих рук — а значит, пусть делает то, что я хочу”. Такой формат рабства, что ли. Я не говорил об этом вслух, но мысли были такие».

Константин вспоминает, как заставлял сына заниматься спортом, несмотря на то, что тот не хотел — Ярослав со слезами бегал 10 кругов по стадиону или приседал 100 раз. Сейчас, говорит Константин, из-за этого его сын не любит спорт.

«Это просочилось, как радиация. Незаметно для себя я стал использовать те же методы воспитания, что моя мать. Я наказывал его за провинности, причем это было несоразмерное наказание. Я мог довести его до слез, если он потерял перчатки или не прибрался в комнате. Я морально уничтожал ребенка теми же самыми фразами, что мне говорила мать: “Да как ты смеешь, мы жизнь на тебя положили, выгоню тебя из дома”. Было и рукоприкладство — шлепки и подзатыльники».

По словам Константина, его жена, видя его методы воспитания, иногда говорила ему: «Костя, тебе не кажется, что это слишком?» — но активно недовольство не проявляла. «У нее такой же батя был, такая же система воспитания», — говорит Константин.

Однажды, когда сыну было 8 лет, Константин шел с ним по улице. Ярослав потерял в школе шапку, и Константин, как обычно, начал кричать на него. «И вдруг меня переключило, — рассказывает он. — Я же стал полностью похож на свою мать! Я помню ярость от этой мысли и одновременно чувство бессилия — взрослый дядька начинает кидаться на восьмилетнего. Помню его глаза, слезы — это просто ужас. Я сейчас вспоминаю это, и у меня выступает холодный пот. Я сказал: “Ладно, пошли домой, пофиг на эту шапку, другую купим”. Но я видел, что он тотально закрыт от меня, и понял, что, если я так дальше буду делать, он когда-нибудь вообще перестанет со мной общаться. Наверное, я сам себя никогда не прощу за то, что делал с ребенком, но тогда я дал себе слово, что больше пальцем его не трону и не буду морально унижать».

«Хотелось дать привычный подзатыльник»

Если ребенка бьют дома, чаще всего он не может самостоятельно обратиться за помощью и даже описать это кому-то как проблему. Поэтому, как считает председатель правления Национального фонда защиты детей от жестокого обращения, член правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Александр Спивак, система помощи детям должна строиться на профилактике и выявлении семей, в которых возникает насилие или пренебрежение жизненно важными нуждами ребенка. Однако «сейчас профилактикой называют что угодно, начиная с лекций о правильном воспитании для всех желающих и заканчивая наказаниями родителя, который уже стоит на учете в органах защиты несовершеннолетних», — говорит он.

В последние годы в правительстве разрабатывают концепцию нового законодательства в этой сфере, где будут выделены разные уровни оценки риска жестокого обращения с детьми в семьях. Это, как планируется, позволит специалистам предотвращать насилие до наступления серьезных последствий. Такая система важна, потому что нет какого-то одного универсального признака, по которому семью можно включить в группу риска. «Есть семьи, в которых принято наказывать ребенка ремнем, но при этом извне кажется, что все хорошо, — говорит Александр Спивак. — Конечно, нельзя приходить в каждую семью с видеокамерой и смотреть, применяют ли там ремень. Но по состоянию ребенка и признакам, которые заметны учителям, воспитателям, медикам, соседям, можно сделать вывод, что семье требуется уделить внимание. Может оказаться, что собственных ресурсов родителей справиться с ситуацией недостаточно, и это рано или поздно приведет к причинению серьезного вреда».

В Национальном фонде защиты детей от жестокого обращения уверены, что ситуация изменится, если родителям помогать, консультировать и делать доступной психологическую помощь. «Не орган опеки придет в семью отбирать ребенка, а специалист по социальной работе придет и скажет, что есть причины для беспокойства, предложит совместно обсудить трудную ситуацию, организовать сопровождение семьи и поддержку, которая поможет семье справляться, не прибегая к насилию. Это может быть не только прямая материальная или социальная помощь, но и кризисное психологическое консультирование, обучение недостающим родительским навыкам, способам решения жизненных проблем. Люди готовы принять руку помощи — только ее сейчас не предлагают, ждут запроса».

Константин решил, что просто не будет поступать, как раньше: «Я не хочу жить в этой агрессии и злобе, я буду любить своего ребенка. В первое время я бил себя по рукам, потому что хотелось дать привычный подзатыльник, но во мне поселился запрет. Я до сих пор чувствую, что во мне есть этот яд, как кольцо всевластья, — все равно хочется решить спор или конфликт с Ярославом силой, но я каждый раз себя останавливаю. Это как алкоголизм — понимаешь, что если хоть одну рюмку выпьешь, то все».

Константин продолжает жалеть о насилии по отношению к своему сыну: «Это твой ребенок, ты что делаешь вообще? Это ненормально, когда родитель бьет и унижает своего ребенка, так не должно быть. Я понимал, что загнал себя обратно в то же болото с аллигаторами, в котором рос».

Ярослав помнит из детства отдельные эпизоды, когда отец кричал на него и бил ремнем, — в том числе и тот случай, когда он потерял шапку и впервые услышал от отца извинения за грубость. «В детстве я постоянно что-то терял, было страшно признаваться в этом родителям и нужно было всегда быть готовым к скандалу. Наверное, тот случай стал точкой отсчета, но прекратилось все позже. Четко помню вот какое изменение: как-то не хотел мыть посуду, а родители вдруг не стали меня ругать, как обычно, а сказали спокойно: “Помоешь посуду — пойдешь играть”. Я подумал, что это хорошая логика, и пошел мыть посуду».

«Наше образование поддерживает силовые методы воспитания»

Константин вспоминает, что сознательно «ломал себя», это заняло несколько лет: «Я ходил к психоаналитику разбирать свои завалы — это, наверное, самая лучшая моя инвестиция в жизни. В шестом классе Ярослав плохо учился, я рассказал психоаналитику о двойках, замечаниях учителя, конфликтах. Он сказал: “Отстань от сына. Тебе что нужно? Отличник или нормальный парень?” Мы поговорили с женой и решили, что отходим от авторитарного воспитания. Сказали сыну, что отныне школа — его прерогатива: “Хочешь — учись, не хочешь — не учись. До 18 лет буду кормить, поить, буду все твои начинания поддерживать. Через две четверти он скатился на двойки. Он ждал, что мы возьмем шашку, начнем махать, а мы: нет, это твоя ответственность, я тебя люблю с тройками и без».

Константина и его жену вызывали в школу, требовали «взяться за ребенка»: «Наша система образования поддерживает силовые методы воспитания. Нам говорят, что мы должны воздействовать на сына — а как воздействовать, не говорят. Понятно, как появляются истории вроде недавней, когда 15-летний мальчик совершил самоубийство после трояков».

Зара Арутюнян несколько лет работала психологом в школе и проводила семинары для учителей и родителей. Она заметила, что многие из них не готовы отказываться от стандартного набора “порка — домашний арест — лишение карманных денег”. Она говорит, что предлагала родителям методы, которые позволили бы им понять, чего ребенок хочет на самом деле, чего ему не хватает и почему он ведет себя девиантно. Но такая работа требует времени, сил и фокуса. «А настучать по голове просто — это давно наработанная практика», — говорит Арутюнян.

Арутюнян рассказывает, что через двойки и тройки можно выявить семьи, где существует домашнее насилие: учителя жаловались ей на детей, которым они, по их мнению, справедливо поставили двойку (или даже четверку, если речь об отличнике) — а дети отреагировали на эту оценку рыданиями и истерикой. Арутюнян считает это очень плохим знаком, показывающим, что дома «ребенка за оценку жестко наказывают или унижают».

Ярослав закончил шестой класс с тройками — но потом стал учиться сам. Сейчас ему 17 лет, он решил, что будет поступать в медицинский и станет врачом. «Вечером приходит, играет в компьютер, но потом делает уроки. Это полностью его ответственность, он понимает, что это его жизнь, никто не будет на него давить», — говорит Константин.

Ярослав говорит, что тогда, в шестом классе, его отец почти «моментально» ослабил контроль за школой. «Он просто перестал следить за оценками. Я подумал: “Класс! можно не учиться!”. Мне тогда было ужасно лень, я почти не делал уроки. Но со временем я стал следить за оценками — по-прежнему не делал всю домашку, но старался, чтобы это не отражалось на оценках. В 10 классе все изменилось: я перешел в профильный класс и стал почти идеальным учеником. Хочу стать кардиохирургом или нейрохирургом — что будет лучше получаться».

«Он помнит, как я его бил»

В наше время меры физического воздействия становятся менее распространенными: согласно данным опроса «ВЦИОМ-Спутник», в детстве стояли в углу 49% опрошенных россиян, а сами наказывали подобным образом детей только 29%, шлепки и подзатыльники получали 37%, раздавали – 27%. Особенно заметно «смягчение нравов» на примере наиболее жестокой из представленных мер: порку практикуют или практиковали в недавнем прошлом лишь 12% родителей, тогда как среди наших взрослых современников ремень на себе испытали 33%.

«В последние годы все больше россиян считают применение форм насилия неприемлемым, — говорит Александр Спивак. — На практике количество насилия тоже уменьшается, но еще не так значительно». Согласно исследованию Национального института защиты детства 2019 года, почти каждый третий житель страны (30%) считает возможным использовать жесткие насильственные методы воспитания детей, например, порку ремнем, а 68% считают нормальным применять «мягкие» формы физических наказаний — шлепки и подзатыльники.

В опросе меньше половины респондентов признались в том, что применяли физические наказания к детям. 55% заявили, что никогда не давали детям подзатыльники, а 76% —что никогда не применяли ремень как средство воспитания.

Психолог Анна Савари и ее коллеги из Фонда «Дом под зонтом» ездят по регионам и проводят много тренингов с родителями и педагогами. «Мы видим, что очень многие родители и специалисты понимают, что им нужно найти альтернативу жестким методам — и наша программа помогает в этом. Родитель задумывается о том, что ему нужно меняться, когда уже столкнулся с последствиями неправильных воспитательных мер — например, испортились отношения с ребенком, нарушился контакт, ребенок обижается, злится или теряет доверие. У ребенка могут появиться агрессия, тревожность или виктимное поведение».

Сейчас Константин много общается с сыном. «Мне больше всего нравится, что при встрече он подбегает, обнимает меня, говорит: “Папа, я соскучился”. Причем, парню 17 лет. Мы говорим на такие интимные темы, на которые он с мамой не разговаривает. Мы обсуждаем его жизнь, его отношения. Но я не даю ему советов, как надо делать, — это ведь тоже своего рода давление».

«Он помнит, как я его бил, — продолжает Константин. — Мы с ним пару раз говорили об этом. Я рассказывал историю своей семьи: “Сын, понимаешь, неоткуда было родиться хорошему воспитанию, мы не росли в райских кущах, все мы недолюблены”. Я постоянно извиняюсь перед ним».

«Я никогда не держал обиду на отца, — говорит Ярослав. — Максимум после скандала в детстве мог пообижаться и минут 30 подумать о том, как я со 100 рублями уйду из дома. Я понимал, откуда это взялось, видел, какой была моя бабушка. Я никогда не говорил ничего вроде “отец, ты мне всю жизнь испортил”».

Самому Константину во взрослом возрасте тяжело давалось общение с родителями — в разговоре он испытывал те же неприятные эмоции, что и в детстве. «Наши родители — это наглухо закрытые люди старой формации: “Есть две точки зрения: моя и неправильная. Вы мне обязаны, вы моя собственность”. Даже под конец своей жизни мама могла вывести меня из себя, сказав несколько фраз по телефону. Я звонил раз в три месяца, через пять минут кидал трубку, потом два дня отходил от разговора. Я отомстил родителям самой изощренной, самой холодной и жестокой местью — я просто перестал с ними общаться. Мне звонили, когда матери было плохо, когда отцу было плохо — я не брал трубку. Мне кажется, самое страшное, что может сделать ребенок с родителем — оборвать связь. И это всегда работает как напоминание для меня: если я скачусь в насилие, это случится. Я не боюсь остаться один, но я боюсь, что сын прекратит со мной общаться. Потому что связь со своим ребенком — это очень круто».

«Жестоко наказывала ребенка за неповиновение»

«Однажды я, как обычно, прилетела вечером домой, — рассказывает Светлана Романова, — и мне показалось, что сын что-то не доучил, что-то не доделал — и, ну конечно же, опять захотелось взяться за ремень. Пару раз уже успела ударить, потом думаю: “Боже мой, что я делаю”. И вот так сижу с этим ремнем и говорю ему: “Прости меня, сынок”, а он садится рядом со мной, плачет и говорит: “Мама, да я знаю, из-за чего это все. Это потому что у нас денег все время нет, ты устаешь”. Он заранее меня простил, а я у него еще прощения-то не успела попросить. И я поняла, что все-таки у меня растет хороший, правильно понимающий эту жизнь маленький человек. Ему 9 лет, а он уже умеет сострадать. Он не обиделся и не замкнулся».

Светлане Романовой 55 лет, и она называет себя отвратительным родителем. Она признается, что до подросткового возраста сына била и третировала его — и сразу начинает объяснять, почему так сложилось. Пережившая войну и тюрьму бабушка, мать, в которую отчим в пьяном угаре бросал чугунные сковородки, кастрюли, а порой и топор. Мать Светланы вышла замуж, как только ей исполнилось 18. В ранний брак, считает Романова, часто вступают нелюбимые дети, стремясь построить собственную семью, в которой отношения будут добрыми: «Но в большинстве случаев получается еще хуже».

Светлана и ее сестра с детства «знали, что такое ремень и хороший подзатыльник». Отец бил их ремнем, а мать могла бить и по голове. Светлана вспоминает, как отец ругал мать за это и говорил: «Есть ремень — есть задница, не смей трогать голову». 

«Опыт детско-родительских отношений, который получает ребенок, — это то, что он видел в своей семье, — говорит психолог, специалист по эмоциональному интеллекту Лидия Гунина. — Многие повторяют эту модель во взрослом возрасте и точно так же относятся к своим детям, как относились к ним. Причина этого в том, что в нашем обществе родительство считается природным даром, а не компетенцией, которую нужно в себе развивать».

Как и ее мать, Светлана тоже рано вышла замуж, но вскоре после рождения сына ее муж погиб. Она растила сына одна в 1990-е — и «этим все сказано»: «Это была борьба за добывание куска хлеба. Ты знаешь, что придешь вечером домой и тебе нужно чем-то кормить детей. Иногда случалось знаете как? Отводишь в школу ребенка и идешь сдавать кровь, потому что за это давали деньги. Я знаю, что мне нужно забрать сына в 12, а мне его кормить нечем, просто нечем».

Светлана говорит, что «чисто физиологически» не выдерживала этих трудностей. Приходя после тяжелой работы домой и делая с сыном уроки, она испытывала злость. «Я жестоко наказывала своего ребенка за неповиновение, к сожалению. Я не считаю, что отношусь к числу родителей, маниакально бьющих своих детей, но я применяла неадекватное наказание. Я была такой от несостоявшейся женской судьбы. Вот эту свою невостребованность, если у тебя есть дети, на ком вымещать, на кого выливать?».

Психологи, работающие с семьями, относят к жестокому обращению все формы воспитания, которые наносят объективный вред ребенку. Жестокостью считается унижение достоинства, неудовлетворение базовых потребностей (в еде, одежде или уходе), психологическое, эмоциональное и физическое насилие. «Шлепать и бить детей — это, конечно, насильственный метод “воспитания”, — говорит Александр Спивак. — Но если в реальной ситуации в нашей культуре считать шлепок сам по себе фактом жестокого обращения с ребенком, нам придется признать, что у нас почти 100% родителей применяют такие методы. Честно говоря, найдется не так много людей, которые ни разу в своей практике к этому не прибегли».

«Часто насилие по отношению к ребенку начинается, когда в семье кризис — это могут быть финансовые трудности, развод, болезнь или утрата, — говорит Анна Савари. — Справиться с этим в одиночку может только родитель, не истощенный морально и физически, и часто необходима помощь извне — от друзей, близких, соседей. Без опоры, внутренней или внешней, в стрессе родитель не справляется со своей ролью и очень легко срывается на крик или шлепок — так называемое “стереотипное насильственное действие”».

«Я видел, что маме самой от этого плохо»

Сын Светланы Алексей говорит, что действительно очень рано понял, что маме тяжело. «Когда она позволяла себе физическое воздействие, я, конечно, обижался, но долго не держал обиды — просто понимал, говоря современным языком, что она не вывозит». Алексей вспоминает, как однажды, когда ему было лет 7, утром ему было скучно одному, он зашел в комнату к Светлане и разбудил ее. «Она мне просто сходу отвесила подзатыльник — причем достаточно сильно. Спустя минут пять, она подозвала меня к себе и дала то ли конфетку, то ли жвачку. Тогда я, наверное, в первый раз понял, что она чувствует себя виноватой и пытается дешевым подкупом это загладить, а это не срабатывает. Я помню не сам ее удар, а именно этот момент подкупа. После таких эпизодов она могла обнять, поцеловать, извиниться, зареветь. Я видел, что ей самой от этого плохо».

«Иногда родители, сорвавшись на крик или шлепок, чувствуют сожаление и вину, — говорит психолог и советник по методической работе Национального института защиты детства Анна Савари. — Мама или папа понимают приоритет потребностей ребенка над своими. Сталкиваясь с чувством вины, они стараются в будущем искать альтернативу насильственным действиям. Такие родители настроены на сотрудничество не только со своим ребенком, но и с педагогами, психологами, врачами».

Чтобы не сорваться на ребенка, Анна Савари советует использовать специальные техники. Самое простое — физиологическая разрядка. Например, можно напрягать и расслаблять мышцы — кулаки, лицо и любые части тела. Можно встать спиной к стене, надавить затылком на нее, досчитать до 10 и отпустить. Или напрячься всем телом, а потом попрыгать и «стрясти» напряжение. Если ситуация не экстренная (ребенок не стоит в открытом окне, штора не горит), можно выйти из ситуации буквально — уйти в другую комнату, чтобы «выключить» раздражитель и «перезапустить» себя. Еще в минуты стресса, гнева и усталости можно проговаривать себе “антистрессовую фразу” — поддерживающие слова, приготовленные и заученные заранее, например: «Глаза закрываю, глубоко вздыхаю, гнев отпускаю — спокойствие впускаю».

«Я поняла, что, если для меня насилие – норма, я воспитаю монстра»

«Как-то в очередной раз, — вспоминает Светлана Романова, — мне было ужасно тяжело — это было после смерти моего мужа, мне тогда было лихо жить. Я свою бабушку спросила: “Бабушка, что самое страшное в жизни?”». Бабушка ответила: «Когда мой ребенок умирает, а я не знаю, радоваться или горевать — потому что понимаю, что другой дочери достанется больше еды, и хоть одна теперь точно выживет». Тогда, по словам Светланы, она и начала осознавать «всю мерзость своих поступков». Думая об ужасах, которые пережила бабушка, Светлана пришла к мысли, что в ее жизни нет проблем, которые хоть как-то оправдывали бы жестокость по отношению к ребенку: «Я поняла, что, если для меня это норма, я воспитаю монстра».

Когда сыну было 5 лет, Светлана снова вышла замуж, еще через три года семья удочерила девочку: «Никто из моих мужчин не обижал детей или меня. Что и говорить, мой муж даже закрывал собой детей, защищал их от моей гневливости». С дочерью Светлана вела себя гораздо мягче: «Дочку я ни разу не ударила. Никогда, что бы ни случилось. Это связано и с полом, и с тем, что я постепенно поняла, что бить никого нельзя».

«Родительство — это то, чему нигде не учат и никогда не учили, — говорит психолог Зара Арутюнян. — Учить стали только недавно и только приемных родителей. А если ты родила сама, то делай, что хочешь, тебе никто не указ. Единственное знание о воспитании детей, которое есть у человека — это то, в чем он сам рос». Но для того, чтобы измениться и перестать применять насильственные методы воспитания, считает психолог, родителю не нужно много. «Достаточно обыкновенной человеческой доброты — ты просто не можешь дальше так поступать, потому что ты нормальный человек. Если ты не патологический психопат, ты видишь, что причиняешь боль и страдание другому, что твой ребенок мучается. В какой-то момент даже без книг Петрановской можно что-то поменять в себе».

«Чаще всего родитель легко соскальзывает в насильственные действия в момент усталости, — говорит Анна Савари. — Поэтому прежде всего нужно заметить свое состояние, подумать о причине своих действий и о том, как помочь себе справиться с самим собой. Когда мы понимаем, в чем причина агрессии, мы можем влиять на нее». 

Психолог рекомендует в спокойной обстановке подумать о том, как вы в последнее время ведете себя со своим ребенком, и придумать образ и название для своего стиля родительства. Например: «Мэри Поппинс по выходным — Баба Яга по понедельникам». Затем следует вспомнить, в каких ситуациях вы чаще реагируете на ребенка агрессивно — например, он дергает вас за ногу, когда вы стоите у плиты после работы. Рисунок или распечатанную картинку персонажа, которого вы придумали, можно повесить на видное место, чтобы в минуты гнева или бессилия она напоминала вам, что вы можете «включить Бабу Ягу». Ироничное отношение к своему поведению помогает взять под контроль эмоции и не сорваться.

Алексей вспоминает, что постепенно его мать менялась и срывалась на него все реже. «Наверное, последний раз, когда она пыталась что-то сделать со мной, был в мои 14 лет: она кричит на меня, потом забегает ко мне в комнату, в руке у нее ремень, она замахивается — а я ловлю ее руку, улыбаюсь и говорю: “Мам, ну ты что, серьезно?”. Уже просто смеюсь, и ее лицо тоже меняется от гнева к непониманию — и потом она тоже начинает смеяться. Мне было уже не страшно и не обидно — было только недоумение».

«Это тот грех, за который нельзя один раз извиниться»

Светлана говорит, что, несмотря на то, что она била сына в его детстве, позже у нее никогда не было проблем в отношениях с ним — «ни в его 16, ни в 25, ни в 35 лет». Сейчас сын и дочь Светланы уже взрослые и воспитывают собственных детей. Светлана «давным-давно раскаялась», много общается с детьми, помогает им воспитывать внуков, но не может простить себе жестокости в прошлом и продолжает просить прощения за это у своих детей: «Это тот грех, за который нельзя один раз извиниться, покаяться и все. Об этом нужно постоянно говорить себе».

Первый откровенный разговор о жестокости в прошлом состоялся у Алексея с мамой, когда ему было 20 лет. «Мы просто говорили по душам, я делился чем-то своим, и мы пришли к этой теме. Мама раскаивалась и просила прощения со слезами на глазах».

Светлана говорит, что дети уже смеются над ее постоянными извинениями, потому что это стало традицией. На каждом празднике после добрых слов и поздравлений Светлана произносит тост: «На самом-то деле вы же знаете, какая я. Я у каждого из вас прошу прощения за все, что нехорошего я вам сделала».

К удивлению Светланы, уже сам будучи отцом, сын сказал ей, что доверит воспитывать своих детей только ей. «Вы можете себе представить? Ребенок, который в полной мере на себе испытал, какой я могу быть. Он спросил: “Ты их бить не будешь?”. Я говорю: “Никогда в жизни”».

Алексей говорит, что у него хорошие и искренние отношения с матерью: «Мне не приходится ничего фильтровать, я говорю абсолютно обо всем, не пытаюсь казаться тем, кем я не являюсь. Для меня это ценно».

Светлана уверена, что родители, которые бьют детей, потом пожалеют об этом. Это убеждение теперь Светлана старается передать и другим родителям, которые поступают с детьми жестоко. Она разговаривает об этом со знакомыми родителями и даже подходит на улице к посторонним, которые ведут себя агрессивно: «Когда я становлюсь свидетелем вопиющего безобразия, я в первую очередь думаю о том, что сама была такой же — я знаю, что это такое, когда все нутро разрывается от злости. Я всегда начинаю говорить с этими родителями: “Я была такая же, даже хуже, чем ты. Но я не хочу, чтобы ты была такой же”. А как иначе остановить человека, как предотвратить это? Я не могу пройти мимо, я хочу найти такие слова, которые помогут что-то изменить. Один раз на улице я увидела, как мужчина бьет женщину, а ребенок смотрит. Мне стало страшно за ребенка, потому что он видел это. Я просто подошла, раскрыв руки, закрыла собой его жену и как бы обняла его своими руками — и ему в ухо тихо-тихо сказала: “Ты же не зверь, ты же человек”. И это как-то подействовало, он перестал махать своими крыльями и говорить матом».

«Пожалуйста, выпусти Светочку»

О жестокости в семейных отношениях Светлана пыталась говорить и со своими родителями. Отец Светланы умер год назад. «Когда я спросила его: “Что же ты нас с сестрой бил?”. Он мне сказал: “Да дурак я был!”. Просто брякнул, ничего такого. Но мне стало легко, потому что папа признал свои ошибки. Я все пытаюсь из мамы выудить это раскаяние — я бьюсь не за то, чтобы она у меня просила прощения. Я и в отношениях с сыном билась не за то, чтобы он меня простил, он имел право и не простить. Это работа над собой: главное — признать, что ты сволочь. И у тебя нет права не прощать кого-то за что-то, потому что ты себе такое в жизни позволяла».

Когда у человека появляется ребенок, он вспоминает свои, казалось бы, давно забытые детские травмы. И первый порыв у многих — потребовать объяснений у собственного родителя. «Взрослому важно разобраться с чувствами, которые вызывают воспоминания о детстве”, — говорит Лидия Гунина.

Светлана вспоминает, что в раннем детстве у нее было воспаление легких. «Мы жили в коммунальной квартире. Однажды папа работал во вторую смену, и ночью его не было дома — потому что папа бы не допустил того, что произошло. Мне было года 4-5, я в очередной раз кашляла, просто захлебывалась и, конечно, мешала маме спать. Она подняла меня с кровати, вывела из комнаты в коридор и поставила в кладовку. Никакой речи о том, что мне надо помочь, не было. Я стояла там и страдала уже не от кашля, а от страха. Моя сестра стояла на коленках перед матерью и плакала: “Пожалуйста, выпусти Светочку, она боится темноты”. Сейчас моя мама жива, ей 81 год. Я спрашиваю ее: “Мам, как ты могла? Ребенка с больными легкими…” А мама знаете что мне ответила: “А ты шарф не хотела носить”. То есть я сама виновата. Я поняла, я не смогу никогда достучаться до нее, она в очень серьезном возрасте. Мне от этого горько, это ведь самый родной мой человек. Мне хочется, чтобы она успела уйти с раскаянием в этом. Когда я начинаю говорить что-то про любовь, мама мне говорит: “Я не знаю, что это такое, нас не учили любить”. Я говорю: “Мам, ну ты же меня тоже не учила любить, я сама этому училась”».

Светлана говорит, что все равно любит своих родителей и принимает их такими, как есть. Она помогает маме и делает все, чтобы та жила как можно дольше. «Они — часть моей души, как ты этот кусок вырвешь? Я их не выбирала, я их люблю, но уважать мне их не за что».

Почему родители избивают своих детей

Агрессия – это нормально, утверждает психолог

Дети часто становятся жертвами преступлений и агрессии со стороны взрослых. К сожалению, это нередко приводит к трагедиям. Иногда агрессорами становятся самые близкие для ребенка люди – мамы и папы. В августе 2017 года 19-летняя жительница села Грязнушки забила до смерти своего 4-летнего сына. В том же месяце от рук приемной матери в Новобурейском погиб шестилетний мальчик. Летом 2016 года в Белогорске пьяный отец убил свою двухлетнюю дочь.

Почему дети – самые слабые и беззащитные – становятся жертвами чудовищных преступлений, почему родители бьют своих же малышей, мы поговорили с Юлианой Канунниковой, кризисным и семейным психологом.

В рамках нормы

По уголовным делам, находившимся в производстве следователей следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Амурской области, несовершеннолетние были признаны потерпевшими:

– 2016 год – 237 человек;

– 2017 год – 184 человек;

– 2018 год – 138 человек.

Данные СУ СК РФ по Амурской области.

– Почему же все-таки родители бьют детей? Ведь это свое, родное дитя. Как может подняться рука?

– Агрессия – это обычно физическое выражение гнева. Как правило, родители, избивающие детей, это родители, которые не справляются со своим гневом. Физическое насилие – это свидетельство родительской беспомощности. Хотя бывают разные варианты. Например, родитель срывается, так сказать, разово. Когда он пытается свой гнев удерживать, и потом наступает момент, когда он сдерживаться не в состоянии и начинает применять физическую силу. Это одна сторона. Вторая сторона бывает, когда у родителя смазаны рамки нормы, рамки дозволенного – для него применение физического насилия является нормой. Это бывает следствием того, что к нему самому применялось физическое насилие. То есть его избивали – и это было нормой. Это замкнутый круг: если родитель бьет ребенка, ребенок вырастает в осознании, что это – норма. И впоследствии он так же может бить своего ребенка.

Комплекс жертвы

– Такие дела, когда один из родителей систематически избивает своего отпрыска, а то и всю семью, часто вызывают недоумение – а почему второй родитель терпел?

– Это опять-таки смещенные границы нормы. Вроде бы мы все умом понимаем, что бить нельзя, бить нехорошо. Но если норма смещена – это не кажется уже чем-то таким ужасным. Очень часто жертва даже оправдывает агрессора – «ну, может, я сама виновата», или ребенок может говорить: «Я сам виноват». Если, например, мужчина избивает жену и детей, женщина начинает его оправдывать: «Мы же сами виноваты, мы же его достали, мы ему мешали». Это опять-таки история про то, что смазаны границы допустимого. Насилие – это всегда проявление власти. Жертва всегда беспомощна, у нее нет никаких вариантов к сопротивлению, чтобы избежать насилия. И, собственно говоря, агрессор пользуется именно этим. Здесь нет какого-то получения удовольствия от процесса избиения. Это упоение властью.

Порочный круг

– Не может же такого быть, что избиения проходят бесследно для детской психики?

– Это порочный замкнутый круг. Если ребенок подвергался насилию в любой форме, у него происходит смазывание границ нормы. Ребенок до семи лет воспринимает мир некритично. Все, что с ним происходит, является для него нормой. Если норма для него, что самый близкий человек, значимый взрослый, тот человек, который призван его защищать, заботиться, проявляет агрессию, избивает – то для ребенка это становится нормой. Такой ребенок, вырастая, занимает позицию такого же агрессора. Он проявляет эту самую жестокость к другим: к сверстникам, к супругу в будущем, к своим детям.

Либо он становится жертвой – он становится тем, кого всегда будут бить. Если для него нормально, что его бьют, то он будет вызывать у других людей своим поведением, своими действиями, агрессию. Очень часто дети, изъятые из семей, пережившие жестокое обращение, физическое насилие, попадая в нормальную среду, к нормальным родителям, начинают, как говорится, «выпрашивать». Он провоцирует родителей на применение силы. Такой ребенок может даже вслух сказать – «ты меня не любишь, потому что ты меня не бьешь». Если ребенок продолжает быть в той среде, где его избивают, – он может также периодически провоцировать родителя на проявление физической силы, проявление агрессии. Это для него подтверждение – «меня бьют – значит, я существую». И разорвать этот круг просто так практически невозможно. Здесь глубокое изменение внутренних норм у человека. Когда спрашиваешь у таких детей, «что ты будешь делать, если тебя будут бить?», то они часто отвечают – «убегать», «ничего», «бить в ответ». То есть вариантов какого-то конструктивного решения вопроса у такого ребенка не существует.

Было ли лучше раньше?

Число несовершеннолетних, пострадавших от преступных посягательств со стороны близких, членов семей:

– 2016 год – 9;

– 2017 год – 23;

– 2018 год – 29.

Данные СУ СК РФ по Амурской области.

– Кажется, что случаев, когда дети становятся жертвами агрессии, становится все больше. Было ли общество в прежние годы менее агрессивным?

– Если брать «среднюю температуру по больнице», то, скорее, нет. Сейчас много говорится о насилии, о недопустимости наказания детей. Если говорить культурально, то лет 100-200 назад физические наказания еще были абсолютной нормой, причем не только в отношении детей, а в принципе. Сейчас общество, наоборот, пытается уйти от агрессии,

Но здесь есть трудность, почему и бывают такие большие серьезные срывы, когда родители забивают детей до смерти. Это происходит как раз потому, что мы культурально уходим от насилия, уходим от нормы физических наказаний. Но никто не учит адекватно справляться с агрессией. Например, когда в частной консультации родитель говорит: «я бью своего ребенка», то, как правило, это родитель, который не хотел бы этого делать. Но он не умеет по-другому. Он неспособен контролироваться свой гнев, неспособен адекватно его выражать. Он пытается зажимать, терпеть этот гнев, но наступает момент переполнения и момент неконтролируемой агрессии. В этом смысле именно неконтролируемой агрессии становится очень много в нашем обществе.

Гнев – это нормально

– Но что же с этим можно сделать? Терпеть гнев – нельзя, но ведь и бить ребенка – это неправильно?

– У нас принято говорить, что злость – это плохое чувство, и нужно куда-то ее зажимать, прятать и никак не демонстрировать. Но гнев – нормален, злиться – нормально. Мы злимся друг на друга, на детей, на партнеров, на друзей. Должно быть адекватное выражение гнева. А самое адекватное выражение гнева – говорить о нем. Говорить: «я злюсь, мне не нравится вот это и вот это, меня ранит вот это, я обижаюсь вот на это». И уже проговаривание этого гнева, легализация его разгружает ситуацию. Дает возможность другому человеку, в том числе и ребенку, отреагировать. И самому человеку, сдерживающему свою агрессию, это помогает как-то выдохнуть. Если же не помогает проговаривание, есть другие легальные способы выражения агрессии: побить подушки, покидать какие-нибудь вещи, которые не жалко, даже побить посуду в некоторых случаях дает очень хорошую разрядку.

Но, конечно, лучше всего – не накапливать агрессию, чтобы не нужно было ее потом разгружать.

На заметку

Насилие в детских садах: няни трясут и бьют детей

https://lv.sputniknews.ru/20210628/nasilie-v-detskikh-sadakh-nyani-tryasut-i-byut-detey-17352671.html

Насилие в детских садах: няни трясут и бьют детей

Насилие в детских садах: няни трясут и бьют детей

Из-за нехватки воспитателей в детских садах сотрудники перерабатывают и срываются на детях 28.06.2021, Sputnik Латвия

2021-06-28T11:41+0300

2021-06-28T11:41+0300

2021-06-28T11:41+0300

новости латвии

инга ванага

насилие

государственная инспекция по защите прав детей

детский сад

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn1.img.sputniknewslv.com/img/07e5/06/02/16907938_0:1565:2047:2716_1920x0_80_0_0_186a68444439d9ab6efe675ce88f2135.jpg

РИГА, 28 июн – Sputnik. Почти три четверти (71%) всех дел об административных правонарушениях, недавно заведенных Государственной инспекцией по защите прав детей (ГИЗПД), связаны с насилием в детских садах, сообщает Jauns.lv.”Сообщается об эмоциональном и физическом насилии, – пояснила Эвита Рацене, директор департамента защиты прав детей ГИЗПД. – Указывается, что воспитательницы и няни хватают детей, трясут их, кричат, дергают за руки, оскорбляют, шлепают и др”.Прошлой осенью журналистка программы “Запрещенный прием” телеканала LTV более четырех месяцев проработала нянечкой в детском саду и задокументировала неоднократные случаи насилия по отношению к детям. При этом ответственные учреждения понимают, что проблема выходит далеко за рамки наказания отдельных воспитательниц или их помощников. “Это следствие перегрузки, – говорит председатель Латвийского профсоюза работников образования и науки Инга Ванага. – Это следствие нехватки педагогов на определенное количество воспитанников и отсутствия вспомогательного персонала. У руководителя образовательного учреждения нет ресурсов, чтобы оказать поддержку сотрудникам в нужный момент”.Еще одна важная причина кадровой нехватки и выгорания – это зарплаты, ведь профессионалы не стоят в очереди на имеющиеся вакансии. Быстрых решений этой проблемы ждать не стоит, хотя Рижская дума и напомнила, что в последнее время зарплаты в детских садах выросли.В 2019 году в Риге было 146 муниципальных детских садов, в которых на 26 тысяч детей приходилось три с половиной тысячи педагогов. Средний возраст работников — 50 лет. В начале прошлого учебного года в латвийских образовательных учреждениях были не заняты 470 вакансий, из них почти треть (150) — вакансии воспитателей детсадов.

https://lv.sputniknews.ru/20171020/latvija-nasilie-detmi-otnoshenie-6218170.html

https://lv.sputniknews.ru/20210119/V-detskikh-sadakh-Rigi-sobirayutsya-zakryt-tridtsat-tri-russkie-gruppy-15034072.html

Sputnik Латвия

[email protected]iknews.com

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

2021

Sputnik Латвия

[email protected]

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

Новости

ru_LV

Sputnik Латвия

[email protected]

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

https://cdnn1.img.sputniknewslv.com/img/07e5/06/02/16907938_0:1373:2047:2908_1920x0_80_0_0_f82b970a7c278d5125aa45df944d6686.jpg

Sputnik Латвия

[email protected]

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

Sputnik Латвия

[email protected]

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

новости латвии, инга ванага, насилие, государственная инспекция по защите прав детей, детский сад

Подписаться на

Из-за нехватки воспитателей в детских садах сотрудники перерабатывают и срываются на детях

РИГА, 28 июн – Sputnik. Почти три четверти (71%) всех дел об административных правонарушениях, недавно заведенных Государственной инспекцией по защите прав детей (ГИЗПД), связаны с насилием в детских садах, сообщает Jauns.lv.

“Сообщается об эмоциональном и физическом насилии, – пояснила Эвита Рацене, директор департамента защиты прав детей ГИЗПД. – Указывается, что воспитательницы и няни хватают детей, трясут их, кричат, дергают за руки, оскорбляют, шлепают и др”.

Латвийцы все реже остаются равнодушными к насилию над детьми

20 октября 2017, 09:50

Прошлой осенью журналистка программы “Запрещенный прием” телеканала LTV более четырех месяцев проработала нянечкой в детском саду и задокументировала неоднократные случаи насилия по отношению к детям.

При этом ответственные учреждения понимают, что проблема выходит далеко за рамки наказания отдельных воспитательниц или их помощников.

“Это следствие перегрузки, – говорит председатель Латвийского профсоюза работников образования и науки Инга Ванага. – Это следствие нехватки педагогов на определенное количество воспитанников и отсутствия вспомогательного персонала. У руководителя образовательного учреждения нет ресурсов, чтобы оказать поддержку сотрудникам в нужный момент”.

Еще одна важная причина кадровой нехватки и выгорания – это зарплаты, ведь профессионалы не стоят в очереди на имеющиеся вакансии. Быстрых решений этой проблемы ждать не стоит, хотя Рижская дума и напомнила, что в последнее время зарплаты в детских садах выросли.

В детских садах Риги собираются закрыть тридцать три русские группы

19 января 2021, 14:56

В 2019 году в Риге было 146 муниципальных детских садов, в которых на 26 тысяч детей приходилось три с половиной тысячи педагогов. Средний возраст работников — 50 лет. В начале прошлого учебного года в латвийских образовательных учреждениях были не заняты 470 вакансий, из них почти треть (150) — вакансии воспитателей детсадов.

Детский театр «БИТ»

Четверг, 24 марта 2022 г. Детский театр BEAT очень рад объявить о своем летнем спектакле 2022 года…. (барабанная дробь)… Стефани Хиро, Марк Медофф!! Те, кто знаком с BEAT с первых дней, узнают эту истеричную игру из нашего сезона 2011 года. Однако для всех наших нынешних актеров это будет новое приключение! …
пятница, 5 ноября 2021 г. BEAT открывает свой второй ежегодный тихий аукцион, чтобы помочь программам поддержки детей в Центральном Орегоне.Мы рады, что у нас есть так много замечательных вещей. Спасибо сообществу за их щедрость в поддержке BEAT и помощи в продолжении работы наших программ! Если ваша ставка выиграет, вы…
Четверг, 4 ноября 2021 г. Каждый праздничный сезон мы все с нетерпением ждем возможности посмотреть наши любимые праздничные фильмы… но в этом сезоне вы можете лично увидеть один из ваших классических фаворитов! «Рождественская история» Джин Шепард — это заветная история о воспоминаниях о прошлом Рождестве и о том, как увидеть радость Рождества через дет…

Бить детей не является африканской традицией

Кейптаун. После того, как в прошлом месяце Конституционный суд Южной Африки оставил в силе решение Верховного суда о том, что телесные наказания в домашних условиях являются неконституционными , многие родители протестовали против того, что они были воспитаны таким образом — в конце концов, это африканская культура.Но является ли африканской традицией шлепать или бить детей? И производит ли это ответственных взрослых?

«Нет!» говорят данные. Физическая дисциплина уходит корнями не в африканскую культуру, а в колониализм. Исследования показывают, что нанесение побоев детям способствует домашнему и общественному насилию и может даже снизить интеллектуальные способности детей.

Проблема носит глобальный характер, и ее пагубные последствия распространяются на несколько поколений.

«Когда дети подвергаются домашнему насилию, высока вероятность того, что мальчик, когда вырастет, станет преступником, а девочка, когда вырастет, станет жертвой», — сказала Изабель Магая, исследователь Центр детского права Университета Претории.

Дивья Найду, руководитель программы защиты детей Save the Children Южная Африка , стремилась рассеять опасения по поводу уголовного преследования родителей. «Не в интересах ребенка предъявлять обвинения родителям и сажать их в тюрьму», — сказала она. «Мы смотрим на то, чтобы дать этим родителям хорошие программы, чтобы они могли научиться новым способам дисциплинирования детей».

Порка — это колониальный импорт

«Избиение детей было принесено на этот континент миссионерами и миссионерскими школами, — сказала Соня Вохито из Глобальной инициативы по прекращению всех телесных наказаний детей , и этот обычай укоренился по всему континенту.По ее словам, следует помнить и применять доколониальные средства дисциплины. «Нам нужно вернуться к традиционным методам воспитания детей», обучая ценностям через рассказывание историй и иллюстрацию.

Кэрол Бауэр из Квакерского центра мира соглашается. Центр мира Центра в поселке Хайелитша в Кейптауне привлекает молодежь и родителей к проблемам семейного и общественного насилия. «Судя по всем записям, которые мы можем найти, физическая дисциплина детей не существовала в африканской культуре до рабства», — сказала она.«Миссионеры, колонизаторы и работорговцы принесли в Африку телесные наказания».

Отчет Африканского форума по политике в отношении детей , базирующегося в Эфиопии и возглавляемого бывшим президентом Мозамбика Жоакимом Чисано, показал, что большинство африканских детей подвергались физическому насилию в школах: примерно 92 процента в Того, 71 процент в Гане, 60 процентов в Кении и 55 процентов в Сенегале.

Большое исследование школ в нескольких странах Западной Африки показало, что там, где телесные наказания не практиковались, ученики набрали в среднем на пять баллов больше на тестах IQ.Выводы могут также относиться к физической дисциплине дома. «Когда вы напуганы, у вас всплески адреналина», — сказал Бауэр. «Каждый всплеск адреналина убивает клетки развивающегося мозга».

Есть веские доказательства, сказал Вессель ван ден Берг, который руководит подразделением позитивного воспитания в Sonke Gender Justice и координирует кампанию MenCare за отцовство, что «дети, которые регулярно подвергаются телесным наказаниям, имеют более низкие образовательные результаты, чем дети, которые нет.По его словам, в той мере, в какой телесные наказания использовались в доколониальных африканских обществах, они «усугублялись работорговлей и колониальным влиянием на зависимые от рабов страны. В Южной Африке это усугублялось режимом апартеида».

По решению Конституционного суда Южная Африка стала 57-й страной, запретившей телесные наказания, но только четвертой в Африке после Южного Судана, Бенина и Туниса. Сторонники надеются, что ненасильственная дисциплина в школе и дома поможет разрушить культуру насилия в обществе, включая конфликты вокруг выборов и сексуальное насилие в отношении женщин.

Финансовые издержки жестокого обращения

Согласно исследованию , проведенному в 2016 году по заказу организации Save the Children и направленному на количественную оценку «социального бремени» жестокого обращения, насилие в отношении детей обошлось экономике Южной Африки в более чем 15 миллиардов долларов в 2015 году, что составляет около 6 процентов валового внутреннего продукта Южной Африки в время.

Профессор Кэти Уорд, психолог из Кейптаунского университета, сказала: «Эти результаты показывают, что предотвращение насилия… также является эффективной инвестицией, которая принесет много социальных и экономических выгод для Южной Африки.

В Нигерии национальное обследование 2014 года по вопросу о насилии в отношении детей показало, что около половины детей в стране к 18 годам подвергались той или иной форме физического насилия со стороны члена семьи или члена сообщества. будет превышать 6 миллиардов долларов США. Эти цифры, несомненно, резко выросли по мере роста конфликта и отсутствия безопасности, в основном из-за нападений Боко Харам на северо-востоке и конфликта между скотоводами и фермерами в центральной части Нигерии.

Кенийская Национальная комиссия по гендерным вопросам и равенству и Структура «ООН-женщины» сообщили в 2016 году, что ущерб жертвам гендерного насилия составляет более 400 миллионов долларов США в год. В отчете говорится, что такое насилие является «пожалуй, самым распространенным и социально терпимым нарушением прав человека в Кении».

Даже в мирной Намибии, где правительство ратифицировало международную конвенцию о правах ребенка в 1990 году и Глобальный гендерный разрыв поставило страну на респектабельное 16 место из 145 стран по сокращению гендерного неравенства, 73 процента детей в четырех опрошенных регионах заявили, что подвергались телесным наказаниям в школе. ЮНИСЕФ предупредил , что, особенно в более бедных общинах, детей избивают, запугивают и «не учат мирному разрешению конфликтов», что создает потенциальную проблему в будущем.

Противодействие растущему насилию

Кариуки, бывший секретарь кабинета министров Кении по вопросам государственной службы, молодежи и гендерным вопросам, сослалась на рост гендерного насилия в 2018 году, заявив, что только за первый месяц было зарегистрировано 357 случаев. Akili Dada , базирующаяся в Найроби феминистская лидерская организация, сообщила, что фемицид — преднамеренное убийство женщин, в том числе домашними партнерами, также растет в Кении.Аккаунт @deadwomen_ke в Твиттере ведет текущий подсчет убитых женщин и девочек, отмечая, что в этом году, как сообщается только в сообщениях СМИ, к началу октября их было 78.

Статистика Всемирной организации здравоохранения показывает, что уровень убийств женщин в Южной Африке почти в пять раз выше, чем в среднем по миру. AfricaCheck сообщает , что по данным за 2017/2018 год в ЮАР каждые три часа убивают женщину.

В сентябре, когда нигерийские и южноафриканские политические лидеры боролись с ксенофобскими нападениями на нигерийцев в Южной Африке, их граждане собирались протестовать против насилия в отношении женщин в обеих странах. ThisIsAfrica, зарегистрированный в Кении общественный фонд, сообщает , что протесты использовали митинговые хэштеги #ProtectPHGirls в Нигерии и #IAmNext в Южной Африке.

Демонстрации на Йоханнесбургской фондовой бирже и Всемирном экономическом форуме в Кейптауне, а также марш мира по улицам Порт-Харкорта в нигерийской богатой нефтью, но бедной дельте реки Нигер. Когда президент Южной Африки Сирил Рамафоса созвал совместное заседание Национальной ассамблеи и Национального совета провинций по вопросу о гендерном насилии, женщины в черных рубашках устроили демонстрацию снаружи, призывая к созданию приютов для женщин и детей, подвергшихся насилию.

Объявления


Ассоциация женщин-юристов Намибии предоставляет бесплатные юридические консультации людям, подвергшимся сексуальному насилию. Первая леди Моника Гейнгос является сторонником и членом-основателем Намибийского альянса #MeToo, покровителем Федерации обитателей лачуг страны, и специальным защитником ЮНЭЙДС для молодых женщин и девочек-подростков. Но она быстро говорит, что значимые, долгосрочные изменения требуют широкого общественного движения, а также поддержки лидеров в правительстве, бизнесе и религиозных группах.

Г-н Ван ден Берг считает, что Конституционный суд установил основу для изменения поведения. Что сейчас необходимо, сказал он, так это «крупная, хорошо скоординированная просветительская кампания для сопровождения постановления — во-первых, чтобы сделать постановление известным и понятным, а во-вторых, чтобы также информировать родителей и опекунов о том, как должна выглядеть дисциплина с точки зрения заботы о детях».

Г-жа Магая сказала, что страны, применяющие такой подход, помогают не только детям, но и обществу в целом.«Если мы посмотрим на решение [суда] в контексте высокого уровня насилия в Южной Африке, вы сможете понять, почему нам нужно это изменение, потому что мы надеемся, что через 15–20 лет Юг Африка не была бы таким жестоким обществом, как сейчас», — добавила она.

Андре ван Вик и Джерри Чифамба являются штатными редакторами медиа-партнера AllAfrica.com. Тэми Халтман из AllAfrica Foundation внесла свой вклад в подготовку статьи.


Поддержите журналистику PREMIUM TIMES, отвечающую принципам честности и доверия
Хорошая журналистика стоит больших денег.Однако только хорошая журналистика может обеспечить возможность создания хорошего общества, подотчетной демократии и прозрачного правительства.
Для продолжения бесплатного доступа к лучшим журналистским расследованиям в стране мы просим вас рассмотреть возможность оказания скромной поддержки этому благородному начинанию.
Внося свой вклад в PREMIUM TIMES, вы помогаете поддерживать актуальную журналистику и гарантируете, что она останется бесплатной и доступной для всех.

Пожертвовать



ТЕКСТОВАЯ ОБЪЯВЛЕНИЕ: *100% натуральные травы для окончательного прекращения преждевременной эякуляции и слабой эрекции .Нажмите здесь, чтобы узнать подробности







Драматические игры для детей

Драматические игры для детей


Добро пожаловать!

Здесь вы найдете самый полный ресурс драматических игр для детей и советы по обучению драматическому искусству.

Драматические игры являются важной частью любой учебной программы по драме, потому что они могут научить ценным театральным навыкам, позволяя учащимся развлекаться, укреплять уверенность в себе, развивать свое воображение и развиваться как ансамбль.

Наша цель — предоставить вам самые лучшие мероприятия, которые помогут оживить ваш театральный кружок. Заходите почаще, так как мы будем обновлять регулярно.

Ищете мюзикл для юных актеров? Наши отмеченные наградами спектакли для детей гарантированно станут хитом.А самое главное, производственные материалы доставляются в течение 24 часов! Кликните сюда, чтобы узнать больше.

Представляем онлайн-обучение драматическому искусству — наша новая страница со ссылками и ресурсами для дистанционного обучения драматическому искусству.

Драматические игры для детей

Разминка

Скороговорки (лучший список!)
Знакомства и аплодисменты
Биппити Биппити Боп
Молния-зап-хлоп!
Игра в имена
«Круг, круг, хлоп, щелчок!»
Ого!
Сплат!
Бомба и щит
Передай звук
Взгляни и закричи
Хранитель ключей
Чужой, Тигр, Корова
Привет
Туалетная бумага Ледокол
Напев имени
Отряхнись
Игра в имя зомби
Знакомься, мой друг…

Рисуй, танцуй4
Твое имя
Малапропизм
Звезда ниндзя, котенок, злой чихуахуа
Танец двухголового монстра
Хлопай, щелкай, топай
Ничего не делай
Игра в имена MeYouYouMe

Здание ансамбля

Человеческий узел
История из одного слова
Рассказ под руководством
Ходьба вслепую (Упражнение на доверие №1)
Падение назад (Упражнение на доверие №2)
Обойденное внимание (Упражнение на доверие №3)
Исследование космоса
«Любишь ли ты своего ближнего?»
Подсчет группы (от 1 до 10)
Форма группы
Волшебники, гиганты, гоблины
Давать и брать
Игрушечная лодка
Балансирующая пластина
Пересечение полотенец
Минное поле
Острова
Формы струн
Подтверждение
Люди, Шторм, Укрытие 9 Ненависть
Каталожная карточка
Тонкая, тонкая линия
Сеть отражений
Бумажная аффирмация
Бумажный самолетик Введение
Правда обо мне

Выход из оболочки

Горячая точка
Конвейерная лента
Звук и движение
Враг и защитник
Утки и коровы
Круг преувеличения
Да, нет, пожалуйста, банан
Олень!

Фокус

Зеркальное задание
Зеркальное задание (вариант для 4 человек)
Кто лидер?
Стайный танец (Вариация Зеркала)
Машина
Ливень
Интервью близнецов
Быстрая смена
Колбаса!
Передача пульса
Круговой переключатель
Молчание и серьезность
Невозмутимое знакомство
Общение
Групповой смех (без смеха!)
Бросание трех мячей
Волшебная связь

Творчество

Преобразовать движение
Что ты делаешь?
Групповая среда
На месте
Заморозка и оправдание
Поток сознания
Рассказ, цвет, эмоции (NED!)
Окружающая среда Шарады
Замедленная съемка эмоций
Среда для двух человек
Ведро воды
Бусины на ниточке 4
Автобусная остановка 4
Руководство
Кто говорит правду?
Двухголовый монстр
Фон
Не думай
Не то, чем кажется
Раскладная книга
Почему ты опоздал?!
Имя Танец
Оркестр звука и эмоций
Звуковой бал
Известные люди
Великий буга-буга-буга
Комикс
Котел ведьм и волшебников
Эмоциональные квадранты

Улучшение

Эмоциональная вечеринка
Автостопщик
Эксперт
Эксперт по ток-шоу
3 телеканала
Упражнение на статус
Хватай билет!
Переводчик тарабарщины
Беседа по тарабарщине
Разговор по алфавиту
Да, давайте
Встань, сядь, наклонись
Ночь на вручении Оскара
Супергерои!
Сцена из реальной жизни
Кофейня
Быстрая перемотка вперед/назад (DVR)
Разделенный экран
К счастью, к сожалению
Руки помощи
Слайд-шоу
Блиц в отношениях
Обмани меня
Импровизация круга слов
МакГайвер
Вопросы

Три слова

Три слова Эмоциональная передача
Лось!
Воздействовать на игрока

Основы театра

Сценические указания

 

Нажмите здесь, чтобы получить советы и ресурсы о том, как преподавать драму онлайн.

Ищете детский мюзикл для предстоящего лагеря или учебного года? Ознакомьтесь с нашей подборкой отмеченных наградами высококачественных пьес для детей.

Мы стремимся помочь вам со всем, что связано с драмой. Если у вас есть комментарий или вопрос, оставьте его ниже или отправьте нам электронное письмо, и мы ответим, как сможем!

Штаты, где учителя все еще бьют детей

На юге Америки избиения продолжатся.

Новое исследование, опубликованное сегодня, показывает, что на семь южных штатов приходится 80 процентов телесных наказаний в школах США: Миссисипи, Техас, Алабама, Арканзас, Джорджия, Теннесси и Оклахома.

Исследование Дика Стартца, профессора экономики Калифорнийского университета. Санта-Барбара и опубликованная Брауновским центром Института Брукингса, использовала данные отдела гражданских прав Министерства образования, чтобы определить разбивку .

Телесные наказания в школе запрещены в 31 штате.Судя по цифрам Startz, из 19, которые технически это позволяют, многие, похоже, вообще не практикуют. Но некоторые штаты используют эту практику относительно часто. В штате Миссисипи в 2011-2012 учебном году на каждые 100 учащихся государственных школ приходилось более шести случаев телесных наказаний, определяемых как “шлепки, шлепки или другие формы физического наказания учащегося”.

Другими словами, один из каждых 17 учащихся государственных школ штата Миссисипи может быть избит школьным администратором в течение обычного учебного года.

Однако эти избиения происходят не случайно. Старц обнаружил, что в целом «черные дети в два раза чаще, чем белые дети, подвергаются телесным наказаниям» в школе. Отчасти это связано с тем, что чернокожие дети непропорционально чаще живут в штатах, где такие наказания разрешены, а также потому, что преподаватели с большей вероятностью будут подвергать чернокожих учеников телесным наказаниям.

В штате Миссисипи, например, белые ученики подвергались физическому наказанию в количестве 4 человек.7 побоев на каждые 100 учеников. Среди чернокожих студентов этот показатель составил 8,1 на каждые 100 студентов.

«Вероятность удара чернокожих студентов в два раза выше, чем у белых студентов в Северной Каролине и Джорджии, на 70 процентов больше в Миссисипи, на 40 процентов больше в Луизиане и на 40 процентов больше в Арканзасе», — пишет Старц.

Постоянство телесных наказаний в школах вызывает еще большее недоумение, если принять во внимание исследования: «Многие исследования показали, что физические наказания, включая шлепки, удары и другие способы причинения боли, могут привести к усилению агрессии, антиобщественному поведению, физическим травмы и проблемы с психическим здоровьем у детей», — написала Американская психологическая ассоциация в 2012 году.

Американская академия педиатрии «решительно выступает против» этой практики. Как и Организация Объединенных Наций. Эти группы согласны с тем, что доказательства очевидны: избиение детей приносит гораздо больше вреда, чем пользы.

Каждый раз, когда ребенка бьют в школе, пишет Стартц, «что-то или кто-то подвел этого ребенка на этом пути». По крайней мере, в 19 штатах эти недостатки по-прежнему защищены и поощряются законодательством штата.

Программа Beat the Odds — Фонд защиты детей Нью-Йорк

Фонд защиты детей — Нью-Йорк Программа стипендий Beat the Odds ® предоставляет программы социальной и академической подготовки к поступлению в колледж для старшеклассников, которые упорно трудятся, чтобы преодолеть огромные препятствия в своей жизни. личной жизни, которые демонстрируют академические достижения и отдают должное своему сообществу.Кроме того, программа Beat the Odds предлагает возможности получения стипендий и услуги поддержки для помощи ученым на протяжении всей их карьеры в колледже, включая постоянное наставничество, стажировку и профессиональную ориентацию.

Каждый учащийся программы Beat the Odds получает стипендию для покрытия расходов на обучение в колледже и получает награду на ежегодном гала-вечере CDF-NY Beat the Odds .

С 1990 года в рамках программы стипендий Фонда защиты детей Beat the Odds получили почти 1000 учащихся по всей стране.Выпускники программы окончили некоторые из ведущих университетов страны и работают в самых разных профессиях.


После года испытаний и трагедий мы отметим стойкость наших выпускников 2021 года 28 июня 2021 года. Это виртуальное мероприятие станет захватывающей ночью праздника, друзей и вдохновения. Зарегистрироваться на мероприятие можно здесь . Чтобы помочь предоставить ресурсы для ученых BTO и всей нашей политической работы, пожалуйста, не стесняйтесь пожертвовать здесь .

Их истории напомнят вам, как один заботливый взрослый может помочь изменить судьбу нуждающегося ребенка. Пожалуйста, прочитайте истории этих восьми выдающихся молодых людей, которые превзошли все трудности, и узнайте, как вы можете помочь осуществить их мечты.


Киара Аткинс
Бронкс, Нью-Йорк 3,3 средний балл

Пережив бедность и работая, чтобы оправиться от внезапной потери матери из-за рака, Киара Аткинс решила использовать свой опыт, чтобы расширить возможности других.Она взяла свою боль и использовала ее для достижения своей цели. Она работала волонтером в детских центрах домов с привидениями и играла в баскетбол. Она занимала должность помощника учителя в Бруклинском музее и обучала своих сверстников подготовке к регентам. Киара творческая в душе и ярко сияет на школьной сцене во время своих главных ролей в школьных спектаклях. Она также знает, насколько силен ее голос, и использует его в усилиях по защите интересов Детского фонда защиты в Нью-Йорке. Даже со всеми своими обязанностями Киара сохраняет оценку 3.3 ГПД. Она поступит в SUNY Morrisville, где будет изучать архитектуру и дизайн. Киара стремится дать другим возможность испытать настоящую радость. Она изменит то, как общины меньшинств заботятся о своих людях и окружающих, научив их, как создавать и поддерживать приусадебные участки и выращивать пищу. Киара знает, что она может воплотить свои мечты в реальность с упорством и решимостью, и, используя свои таланты и силу, она знает, что добьется этого.


Элайджа Данниган
Манхэттен, Нью-Йорк 3.0 средний балл

С диагнозом отравления свинцом в молодом возрасте Элайджа столкнулся со многими проблемами, но он постоянно демонстрировал свою стойкость и способность добиваться успеха. После присоединения к семье Beat The Odds его харизматичная и общительная личность позволила ему использовать свой голос для защиты интересов его сообщества. Благодаря своим амбициям Элайджа прошел стажировку в офисе нью-йоркского сенатора Брайана Бенджамина.Он выполнял канцелярские задания, участвовал в раздаче еды и всегда был на передовой, раздавая товары своему сообществу. Элайджа понимает, что многим молодым людям придется столкнуться с трудностями, пытаясь справиться с трудностями и одновременно пытаясь их преодолеть. Он стремится стать педагогом, чтобы помочь детям ориентироваться в своей жизни в позитивном ключе. Этой осенью он планирует поступить в Государственный университет Буффало. Он стремится погрузиться во множество новых вещей, отправляясь в это новое путешествие.

 


Аиша Ли
Бронкс, Нью-Йорк Средний балл 4.0

Аиша происходит из традиционной африканской семьи, где бывает трудно обсуждать психическое здоровье и делиться эмоциональными переживаниями. Издевательства из-за культурных различий повлияли на психическое здоровье Аиши. Хотя обращение к терапевтам и консультантам противоречило культурным ценностям, ее родители понимали, что им нужно найти решения, и вместе они искали варианты, которые помогли бы Аише справляться с негативными действиями ее сверстников.Преодолев свои трудности и с помощью терапевта и администраторов, Аиша сохранила один из самых высоких средних показателей в своей школе. Она присоединилась к нескольким студенческим клубам, обучала своих сверстников по программе с отличием, участвовала в Неделе лобби Фонда защиты детей в Нью-Йорке и завела несколько отличных друзей. Готовясь к поступлению в колледж, она собирается изучать психологию, чтобы однажды преодолеть разрыв между психическим здоровьем и общим благополучием молодых людей. Она хотела бы продолжать разрушать культурные барьеры и показывать семьям, почему серьезное отношение к психическому здоровью очень важно в жизни всех детей.


Ладаниджира «LJ» Лайтнер
Бруклин, Нью-Йорк  3,5 средний балл в год 

Выросшая в бедности и переезжая из приюта в приют на протяжении всей своей жизни со своей матерью, братьями и сестрами, Ладаниджира не понаслышке знает, насколько важна защита интересов для ее сообщества. Благодаря участию в программе «Сестры, развивающиеся вместе» (ASET), программе Департамента образования по расширению прав и возможностей молодежи после школы для старшеклассников, живущих в Нью-Йорке, она достигла неожиданных целей.На втором курсе старшей школы она организовала и собрала средства на школьную поездку во Францию, которая послужила проводником ее страсти к общественным усилиям. С тех пор она мобилизовалась, чтобы защищать свое сообщество. Совсем недавно она посетила Неделю действий Фонда защиты детей 2021 года в Нью-Йорке и встретилась со своим избранным должностным лицом, чтобы выступить за более надежную систему здравоохранения Нью-Йорка. Будучи членом Национального общества чести и студентом колледжа, Ладаниджира закончила среднюю школу на семестр раньше и получила 3 ​​балла.0 средний балл. Она будет изучать ветеринарию в Колледже наук об окружающей среде и лесном хозяйстве SUNY. Ладаниджира надеется объединить свою любовь к ветеринарии и своему сообществу. Она объединит свои увлечения, чтобы расширить возможности своего сообщества и окружающих.


Алисия Линдо
Квинс, Нью-Йорк 3.0 GPA

Несмотря на бездомность, из-за которой ее семья из 5 человек поселилась в одноместном гостиничном номере в Бруклине, Алисия решила сосредоточиться на своих оценках, а не на обстоятельствах.Она очень много работала, чтобы поддерживать отличные оценки. Независимо от того, что происходило дома, она искренне верила, что образование позволит ей увидеть мир за пределами ее обстоятельств. Будучи второкурсницей, Алисия поступила в колледж Медгар Эверс Колледж для старшеклассников с отличными оценками. Благодаря успеху в этой программе Алисия получит степень младшего специалиста по биологии в дополнение к аттестату средней школы. Даже успешно учась в школе и работая, чтобы помочь своей семье, Алисия находила время для защиты интересов Детского фонда защиты в Нью-Йорке во время Недели лобби в течение последних двух лет.Алисия стремится изучать дошкольное образование и работать над удовлетворением потребностей детей в маргинализированных районах. Этой осенью она также присоединится к своей сестре в Университете Святого Иоанна, который был ее лучшим выбором в университетах. Она искренне счастлива, что не позволила своему окружению диктовать ей успех.


Хушайя «KJ» Моррис
Бруклин, Нью-Йорк 3.4 GPA

Столкнувшись с системой ювенальной юстиции, Хушайя пытается выбраться из школы в тюрьму, борясь за искоренение расизма благодаря своей любви к правозащитной деятельности, футболу и созданию лучшего мира для молодежи в Нью-Йорке. .Приверженность Хушайи служению другим проявляется в его работе в Фонде защиты детей в Нью-Йорке, сначала в качестве стажера, а теперь в качестве стипендиата Beat the Odds Scholar. Он мобилизовался в Олбани, чтобы отстаивать закон об улучшении школ и систем здравоохранения, давал письменные показания для слушаний в городском совете, публиковал обзоры и участвовал в митингах за школы, свободные от полиции, и улучшение психиатрических служб. Хушая яростный защитник в своем сообществе и даже сильнее на поле. Его любовь к футболу подпитывает его стремление создавать сообщество, куда бы он ни пошел.Хушайя уравновешивает все свои роли и обязанности, сохраняя при этом средний балл 3,4. Он поступит в государственный колледж SUNY Buffalo State College, где будет изучать психологию и продолжит развивать свою любовь к футболу. Благодаря своей работе в качестве специалиста в области психического здоровья Кхушая будет дестигматизировать и демистифицировать стигмы в отношении психического здоровья в сообществах чернокожих, коричневых и молодежи, подключая других к ресурсам, оставаясь при этом самим собой.


Сэнди Перес
Бруклин, Нью-Йорк 3.3 GPA

Взросление в семье со смешанным статусом принесло трудности и беспокойство Сэнди и ее семье; этот опыт продемонстрировал, насколько могущественны сообщества, когда они организуются и борются за справедливость.Сэнди теперь работает над тем, чтобы информировать свое сообщество об их правах, проводя тренинги о том, что делать, если иммигранты без документов столкнутся с ICE или правоохранительными органами. Она мобилизовалась в Вашингтоне, округ Колумбия, и Олбани, штат Нью-Йорк, где сотрудничала с национальными молодежными организационными организациями и научилась продолжать создавать мощные движения против несправедливых законов и систем. Ее приверженность своему сообществу привела к многочисленным стипендиям, включая национальную стипендию DREAM.US и стипендию посла Beat the Odds.Сэнди знает, что образование имеет решающее значение для реализации мечты ее семьи, когда они оставили свою жизнь в ее родной стране в поисках лучшего будущего, и этой осенью она поступит в Бруклинский колледж, где будет изучать компьютерные науки. Несмотря на все невзгоды, с которыми столкнулась ее семья и она, Сэнди сохранила средний балл 3,3, оставаясь при этом преданной своей семье и сообществу. Она стремится изменить свое сообщество, борясь за то, чтобы поднять голоса молодежи и предоставить больше возможностей для лидерства и защиты интересов всех молодых людей, независимо от их межсекторальной идентичности.


Махмуд Заглул
Бронкс, Нью-Йорк 4.0 GPA

Несколько лет назад Махмуд отправился в путешествие в Америку со своим отцом, чтобы начать жизнь своей семьи в Америке. Хотя он скучал по своей маме и братьям и сестрам, которые временно остались, он позволил этому быть постоянным напоминанием о том, чтобы продолжать, пока они все не воссоединятся. Несмотря на то, что Махмуд подвергался издевательствам из-за своих культурных различий и неспособности говорить по-английски, он преодолел свои трудности и преуспел.Он исключительный ученик, и у него сложились прекрасные отношения с учителями и администраторами. Даже работая сверхурочно, Махмуд добился одного из самых высоких средних показателей в своей школе и поддерживал его на уровне 3,9–4,0 каждый год. Махмуд также использовал свой голос для лоббирования в Фонде защиты детей в Нью-Йорке. Махмуд превзошел все ожидания и продолжает удивлять всех вокруг. Он стремится стать врачом и воздействовать на как можно больше людей, и этой осенью он будет поступать в Фордхэмский университет.


Неблагоприятные последствия избиения вашего ребенка

Жестокое обращение в детстве может вызвать ожирение во взрослом возрасте, а также вызвать психические проблемы, показывают исследования. Лиза Антао узнает, почему.
Давно известно, что когда родители дерутся на глазах у детей, это может негативно сказаться на них. Но мало кто из нас осознает, что шлепки и ругань детей в агрессивной манере под прикрытием дисциплинарного взыскания также могут оказывать на них тревожное воздействие. Согласно недавнему исследованию, дети, подвергающиеся физическому насилию, подвергаются повышенному риску психических расстройств во взрослом возрасте.В другом исследовании говорится, что жестокое обращение с детьми может спровоцировать ожирение во взрослом возрасте. BT поговорила с экспертами, чтобы выяснить, как и почему факторы, способствующие жестокому обращению с детьми, могут иметь нежелательные далеко идущие последствия.

Физическое насилие
Эксперт по корпоративному здоровью д-р Хеталь Десаи считает: «Шлепки, в том числе пощечины, побои и т. д., оставляют негативные отпечатки в подсознании ребенка любого возраста. Событие или инцидент регистрируется в уме как негативная травма, и его последствия ощущаются на протяжении всей жизни, каждый раз, когда срабатывает негативная память.Последствия могут быть от развития страхов, низкой самооценки, гнева, ненависти, заикания, пассивно-агрессивного поведения и многого другого».
Она приводит в пример одного из своих пациентов: Генеральный менеджер ТНК пришел по поводу низкого доверия и заикался каждый раз, когда ему приходилось встречаться с вышестоящим авторитетом и делать презентацию перед группой или авторитетным лицом. При лечении подсознания понималось, что в детстве на каникулах он бывал в родных местах и ​​там по соседству была учительница, которая каждый день шлепала его за малейшую глупую ошибку.

(Тогда он был только участником каникулярного класса). Воспоминания о шлепках учителя срабатывали каждый раз, когда он сталкивался с авторитетной фигурой и создавал проблемы в своей личной профессиональной жизни.

Проблемы с весом
Консультант-психиатр и сексолог доктор Дхананджай Гамбхайр соглашается с тем, что жестокое обращение может спровоцировать ожирение во взрослом возрасте. «Ожирение в результате переедания и сидячий образ жизни являются характеристиками неправильного совладания, оба они используются как механизмы выхода из нежелательных ситуаций.Оба они указывают на низкую самооценку и депрессию, что приводит к низкой уверенности в себе. Ожирение снова усугубляется, и человек становится все более замкнутым», — говорит он и добавляет, что детские переживания очень важны для развития личности. Негативный детский опыт имеет долгосрочные последствия в виде безнадежности, депрессии и злоупотребления наркотиками.

Копинг
Стратегии лечения ребенка, подвергшегося насилию, разнообразны и будут использоваться в зависимости от существующих проблем ребенка.Доктор Гамбайр рекомендовал следующие подходы к лечению:
– Когнитивно-поведенческие стратегии
– Обучение релаксации
– Обучение процессу жестокого обращения и последствиям жестокого обращения
– Обучение навыкам


– Поддерживающие стратегии
– Обучение стратегиям самозащиты
– Поведенческие стратегии/обучение родителей
– Разъяснение ответственности/вины и поведения правонарушителя

Обучение использованию стратегий самозащиты важно для сведения к минимуму вероятности того, что ребенок снова станет жертвой жестокого обращения или безнадзорности.Важно разработать план безопасности в доме, обозначить сигналы опасности и определить людей, оказывающих поддержку в окружении ребенка, чтобы снизить уровень секретности в семьях, которые раньше подвергались насилию/невнимательности. Это, в свою очередь, должно свести к минимуму риск повторного злоупотребления.

Шлепанье очень распространено в Индии Легко заметить, что порка детей является обычной практикой в ​​нашей культуре. Большинство из нас были отшлепаны родителями за шалости, непослушание, провал на экзаменах и т. д.С этим соглашается доктор Десаи, который говорит: «Шлепать детей и передавать гнев и разочарование одним или обоими родителями очень распространено в Индии и особенно в мегаполисах. Давление выполнения и удовлетворения более высоких ожиданий, установленных родителями, сверстниками и т. д., ложится на ребенка. Также следует упомянуть сложность отношений между родителями, разочарование работающих родителей на работе, нехватку качественного времени между родителями и детьми и нездоровые привычки в учебе — все это распространенные причины того, что ребенок становится мишенью. и таким образом шлепать, шлепать, наказывать и т.д.очень распространено в любой другой семье».

Мнение | Перестаньте бить чернокожих детей

Проведя годы в терапии, изучая историю телесных наказаний и написав докторскую диссертацию о хорошо организованной матрице угнетения Джима Кроу, которая ловила черных детей в ловушку на каждом этапе развития, я теперь лучше понимаю, почему моя приемная мать наказала меня так, как она это сделала.

До того, как белая Америка поработила миллионы африканцев, порка не была инструментом воспитания, которым пользовались мои предки.На самом деле нет никаких доказательств того, что ритуальные физические наказания детей существовали в доколониальных культурах Западной Африки, где дети считались священными и более чистыми, чем взрослые, а иногда даже как перевоплощенные предки или боги.

Это европейская идея, что дети «рождаются во грехе» и дьявол должен быть выбит из них «исправительной розгой». Эта жестокость прокатилась по другим культурам через рабство, колониализм и религиозную идеологическую обработку.

Поэтому неудивительно, что чернокожие американские рабы, пережившие травму собственных побоев, унаследовали жестокость своих угнетателей и веками передавали эти родительские убеждения.Это одна из самых печальных нерассказанных историй в американской истории — о том, как жертвы расистского угнетения и насилия причиняли вред телам своих детей, пытаясь защитить их от враждебного общества.

Сегодня, несмотря на 50-летние исследования вреда «жесткой любви» в воспитании детей, многие чернокожие родители по-прежнему считают допустимым шлепок по заду или твердый хлопок по руке. Но это не останавливается на достигнутом: статистика, собранная Национальной системой данных о жестоком обращении с детьми и безнадзорности, неизменно показывает, что чернокожие дети подвергаются жестокому обращению и убиваются членами их семей значительно чаще, чем дети любой другой группы.

По данным Управления по делам детей и семьи, в период с 2006 по 2015 год более 3600 чернокожих детей были убиты в результате жестокого обращения. Это в среднем 360 детей в год, что в три раза больше, чем для других расовых и этнических групп. Многие социальные работники и окружные прокуроры, с которыми я разговаривал, говорят, что это не злонамеренные родители, преднамеренно причиняющие вред своим детям, которые в конечном итоге осуждены за жестокое обращение с детьми или убийство; это те, кто начал шлепать и обострялся по мере того, как ребенок рос.

Слишком много черных лидеров продолжают поддерживать избиение детей. Несколько лет назад наш первый чернокожий президент с ностальгией пошутил по поводу 100-летия N.A.A.C.P. о днях, когда община была уполномочена публично бить непослушных детей. Черное духовенство проповедует евангелие «пощади розгу, испорти ребенка». Черные комики высмеивают белых родителей, которые устраивают тайм-ауты. И последняя тенденция заключается в том, что родители загружают в социальные сети видео, на которых они кричат, стыдят и бьют своих детей, чтобы миллионы людей могли посмотреть и «лайкнуть».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.