Что делать если хочется застрелиться: Get help & support for suicide

Содержание

Как жить, когда ничего не хочется

Статью можно послушать. Если вам так удобнее — включайте подкаст.

У каждого бывают периоды, когда даже простые повседневные дела — мытьё посуды, работа с почтой, игры с ребёнком — становятся в тягость. Что уж говорить о сложных проектах, творчестве и новых начинаниях. Психологи в таком случае говорят, что человек вышел из ресурсного состояния — то есть перестал чувствовать себя стабильным, наполненным, отдохнувшим.

Это может случиться из-за болезни или сильной усталости, неудач на работе и конфликтов с близкими, трагических событий, возрастных и личностных кризисов и так далее. Слабость и апатия могут сойти на нет после того, как человек отдохнёт, а могут оказаться симптомами начинающейся депрессии и поводом обратиться к психотерапевту. Разбираемся, что стоит предпринять, чтобы помочь себе самостоятельно.

Забудьте про волшебные пендели

С самого детства нам внушают, что бездействие — это всегда плохо. Лень — порок, праздность — грех, прокрастинация — удел неудачников. И как бы ни было плохо, нужно отрывать попу от дивана, выходить из зоны комфорта, работать, заниматься саморазвитием, быть активным и продуктивным. Ничего удивительного, что, выпав из ресурсного состояния, человек первым делом начинает винить за это себя.

Следом в ход идут попытки заставить себя работать, наказать за бездействие и простимулировать себя угрозами. Всё это — разновидности негативной мотивации. Эксперт по управлению персоналом Дэниел Пинк утверждает, что ни наказания, ни запугивание и давление, ни метод кнута и пряника не работают в долгосрочной перспективе. Напротив, такой подход приводит к тому, что человек больше не видит смысла в том, что он делает.

Само существование лени как порока или негативной черты характера в современном мире подвергается сомнению.

Некоторые специалисты утверждают, что лени не существует вовсе. Другие считают, что это защитный механизм, который спасает нас от переутомления. За бездействием может скрываться целый клубок причин и чувств: страх провала, дефицит мотивации, усталость или болезнь, в конце концов банальное нежелание делать то, что нужно.

Если вы выпали из ресурсного состояния, стоит подумать о том, чтобы взять паузу и отдохнуть, — насколько позволяют обстоятельства. Или перейти в своеобразный режим энергосбережения и заниматься только самыми необходимыми делами, а все остальные задачи отложить до лучших времен или делегировать близким, друзьям и коллегам.

Узнайте больше 🤔

Устройте интернет-детокс

В 1998 году американский психолог Роберт Краут обнаружил, что чем больше времени человек проводит в Сети, тем выше у него риск впасть в депрессивное состояние. Около 25% пользователей социальных сетей подвержены так называемой Facebook*-депрессии, которая возникает из-за того, что человеку пришлось столкнуться с буллингом, оскорблениями или завистью.

Если верить американскому исследованию, 58% пользователей социальных сетей, сравнивая свою жизнь с постами интернет-френдов, оценивают её негативно и чувствуют себя неудачниками. Постоянно оглядываясь на других и читая посты о чужих достижениях, можно здорово расшатать свою самооценку. И вряд ли это то, что требуется человеку, у которого и так нет ни сил, ни настроения.

На период отдыха и восстановления ресурсов, возможно, стоит отказаться от социальных сетей. Или ограничить их использование до необходимого минимума. То же касается и любой «мотивирующей» литературы. Читать о том, как зарабатывать больше и жить ярче, лучше тогда, когда на всё это есть силы.

Попробуйте 📱❌

Хвалите себя

В пирамиде потребностей Абрахама Маслоу на одном из верхних ярусов расположилась потребность в уважении и признании. Для хорошего самочувствия человеку очень важно знать, что его ценят и что его дела важны и значимы. Со школы, если не с детского сада, мы привыкаем ждать похвалы от других людей, а не от себя самих.

И мы считаем достижениями только то, что можно измерить, оценить и предъявить остальным, — повышение на работе, покупку машины, получение диплома. Но множество, на первый взгляд, маленьких шагов, из которых складывается наш путь к большим успехам, остаются незамеченными.

Джон Крофт, эколог, много лет изучавший быт и философию австралийских аборигенов, вместе с коллегами придумал Dragon Dreaming — метод планирования личных и корпоративных проектов. Он считает, что в жизни должны присутствовать четыре процесса — мечтание, планирование, действие и празднование. И без последнего — празднования — цикл остаётся незавершённым, мы не чувствуем удовольствия и признания.

Любые шаги — даже те, что кажутся нам крошечными, — стоят того, чтобы отмечать их, а не обесценивать.

Приготовление вкусного и сбалансированного обеда — на первый взгляд, пустяк. Но если присмотреться получше — это один из элементов, из которых складывается здоровье всей семьи. Полстранички текста — казалось бы, очень мало, но за год такими темпами можно написать целую книгу.

Для того, кто устал, растерян и не уверен в себе, особенно важно отмечать достижения — и большие, и маленькие, повседневные. Как вариант — вести дневник успеха и каждый день записывать в него минимум пять дел, за которые можно себя похвалить. В счёт идёт даже то, что мы привыкли не замечать, — рутинные домашние дела и рабочие задачи.

Такая практика поможет чувствовать себя значимым и найти источник признания и похвалы внутри себя, а не ждать их от других людей. Ну и конечно, никто не мешает баловать себя развлечениями и приятными покупками или взять за правило регулярно отмечать успехи вместе с семьёй или друзьями.

Поверьте в себя 💪🙂

Не торопите события и обратитесь за помощью

В сложные периоды мы с нетерпением ждём любого светлого промежутка — дня, когда настроение будет чуть лучше, а энергии чуть больше. И когда он наступает, тут же появляется соблазн кинуться решать миллион задач и строить героические планы. Однако не стоит торопиться.

Есть вероятность, что на следующий день энергия снова иссякнет и все эти невыполненные обязательства лягут на вас мёртвым грузом.

Дэвид Бернс в бестселлере «Терапия настроения. Клинически доказанный способ победить депрессию без таблеток» говорит, что, выбираясь из замкнутого круга апатии, бездеятельности и самобичевания, очень важно не торопить события и начинать с простых дел, постепенно увеличивая нагрузку.

Он советует записывать в ежедневник даже такие элементарные, казалось бы, действия, как чистка зубов, чтение или обед, напротив каждого отмечая по пятибалльной шкале, сколько пользы и/или удовольствия они принесли. Справившись с основными задачами, человек чувствует подъём настроения и энтузиазм заняться чем-то посложнее.

И так, шаг за шагом, постепенно выбирается из эмоциональной ямы, в которой оказался. Однако, если самостоятельно справиться с апатией и вернуться в ресурсное состояние всё равно не получается, это повод обратиться за помощью к психотерапевту.

Лайфхакер может получать комиссию от покупки товаров, представленных в публикации.

Читайте также 🧐

*Деятельность Meta Platforms Inc. и принадлежащих ей социальных сетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

Что делать, если очень хочется застрелиться (из личного опыта).

Взять лист бумаги и ручку. Разделить лист на 4 части. Посидеть минуту в тишине (и/или помолиться). И честно записать в один столбик: «Что меня удручает (напрягает, гнобит)». Писать всё, что лезет в голову – то, что этот на меня косо посмотрел, то что тот меня подсиживает, то, что курсовую скоро сдавать, а ещё не начинал, то что долг висит уже 3-й месяц, то что эта дама звонит постоянно и грузит своими проблемами, то что никто со мной не здоровается, то что… Писать, пока не кончится бумага… или проблемы (первое вероятнее).

На 2-й половине, написать все благословения в моей жизни (что у меня хорошо, за что мне благодарить Бога (судьбу)). То, что есть две руки и две ноги, не урод, не псих, что нет войны, что есть хорошие друзья, что у меня неплохая, в целом, работа, что скоро отпуск. То, что я спасён, в конце концов, и Иисус меня любит, и Он умер за мои грехи на кресте, и я Его знаю. (Высший пилотаж – к каждой проблеме выписать положительную её сторону).

В принципе, после этого можно молиться и благодарить Бога, за всё, что Он вам уже дал. Постепенно приходит осознание того, сколько плохого я видел в жизни и себе самом, не замечая хорошего (естественная тенденция человека). Самокритика – штука полезная, но при чрезмерном использовании может приводить к проблемам. С христианской точки зрения это банальный ропот против Бога и неблагодарность Ему.

Ключевой момент именно в записи. Невысказанное, ненаписанное закисает в мозгу и приводит в итоге к нервному срыву. Только если вывести весь это бред на бумагу, можно осознать, насколько мелко и незначительно большая часть этих мыслишек. …Ну и что с того, что он так посмотрел? Он на всех так смотрит, и я его не переделаю. Ну и что, что она меня бросила? Если бы не бросила, было бы ещё хуже и т.п. И, в конце концов, что всё это значит по сравнению с тем, что я – Божье дитя? (от размышлений на эту тему возрождённый человек расцветает, как майская роза).

Проблема в том, что если этих мыслишек много (а чем человек умнее, тем их больше), и они не обезврежены записью, то они, как капель, подточат изнутри даже самых твёрдых. Запись критически важна – плесень можно уничтожить, лишь выставляя её на свет.

Конечно, процентов 20% из написанного действительно требует конкретного решения. Надо сесть и написать курсовую, помириться с тем, кого обидел, вернуть долги, и поднажать на работе, если расслабился. Всё это выливается в аккуратненький план действий.

Отдельная строка в плане – что нужно перестать делать. Начинать лучше с того, что избавиться от людей, которые вешают на вас свои проблемы, не желая их решать (от нытиков и ворчунов надо уматывать из последних сил). И от бесполезной деятельности, которая приносит больше всего головной боли и меньше всего результатов.

Итак, порядок действий:
1. Что меня угнетает?
2. Что в моей жизни хорошего?
3. Что мне делать?
4. Что мне перестать делать?

Если вам это помогло, дайте знать. Храни вас Господь. Ваш АБ (andrei.bananau[a]gmail.com).

дети, которые хотели убивать • Статьи на сайте издательства БОМБОРА

Эти подростки действительно собирались устроить бойню или всего лишь фантазировали о насилии? Стали бы они убийцами, если бы их не раскрыли? На эти и другие вопросы попытался ответить психолог Питер Лангманне в книге «Почему дети убивают».

Разговор с потенциальным убийцей — напряженный и сложный. Иногда они закрываются, а иногда удивительно открыто говорят о своих смертоносных планах. Рассказываем две истории, в которых детей поймали раньше, чем они устроили скулшутинг.

«Все будут счастливы, если я умру»

Многие думают, что все школьные стрелки — мужчины. Но это не совсем так. В 1979 году 16-летняя Бренда Спенсер открыла огонь по начальной школе на другой стороне улицы от ее дома. А в 2001 году девочка из штата Пенсильвания пришла в школу с оружием и выстрелила в одноклассницу, с которой давно враждовала.

История девочки, которая слышала голоса

Шализе было 14, когда ее отправили в больницу, она планировала зарезать родителей, убить людей в школе и покончить с собой. Во время обыска в ее спальне нашли большой охотничий нож и пистолет.

Ситуация осложнялась тяжелой депрессией и суицидальными наклонностями. С одной стороны, Шализа утверждала, что все проблемы уйдут, если умрет ее семья. А с другой, она верила, что «все будут счастливы», если умрет она.

Девочке приходили необычные идеи. Например, она верила, что ее мысли парят вокруг головы и люди их видят. А еще ей всегда казалось, что куда бы она не пришла все разговаривают только о ней.

Диагноз психолога

Профиль личности после обследования показал, что она не сближалась с людьми и в общении со сверстниками испытывала неуверенность в себе. На отношения она смотрела двояко. Одну ее часть личные отношения вовсе не интересовали. Однако другая часть хотела человеческого тепла, но слишком боялась отказа, чтобы допустить эмоциональную близость.

Шализа подходит в категорию психотиков. Среди ее симптомов — социальная замкнутость, странные идеи, то, что она слышит голоса и видит демонов.

«Я убью для тебя кого угодно за пачку сигарет»

«Раньше мне так хотелось убивать, что я подходил к людям и говорил: «Я убью для тебя кого угодно за пачку сигарет» — Роджер пугал окружающих. Небрежно рассказывал, как продумывал «от нечего делать» серию убийств, заявлял, что ему не интересны деньги, только опыт убийства, планировал купить автоматическое оружие и пойти с ним в школу, расстрелять одноклассников и застрелиться самому.

На вопрос, как он себя будет чувствовать после убийства, отвечал: «Скорее всего, мне настолько понравится, что захочется повторить. У меня наверняка появится пристрастие». На тот момент Роджеру было 17 лет.

Детство и юность стрелка из Вирджинии

В детстве у Роджера не было друзей. Когда к нему домой приходили дети и звали его поиграть, он отказывался. Его мать была разведена, и Роджер старался ее контролировать, с кем она встречается. Ему было стыдно, что она работает продавщицей в продуктовом магазине и уговаривал сменить работу. Смеялся над попытками его воспитывать. Наконец, когда она попыталась утвердить авторитет, он на нее напал. Роджер считал себя главным в семье и вел себя, как тиран.

Каким Роджер был в школе?

Он говорил, что уже пять лет мучает детей и получает удовольствие от этого. Роджер мечтал о кровавом беспределе и школьной стрельбе. Он поражал своим садизмом и отсутствием эмпатии.

Что удивительно, у Роджера выявился высокий уровень социальной неуверенности в себе. Ему было некомфортно со сверстниками. Он хотел сблизиться с другими, но не знал, как это сделать, боясь отказа. Похоже, единственным способом взаимодействовать с другими для него являлись сила и запугивание. Но хоть это и давало мимолетное удовольствие, все же не наполняло жизнь смыслом.

Тестирование показало, что у Роджера симптомы депрессии и самообесценивания. Однажды он приставил к запястью нож, но так и не решился покончить с собой.

Садист или уязвимый ребенок?

За наглостью хулигана Роджер оказался неуверенным в себе мальчиком с тревогами и социальной неполноценностью. Был ли он жертвой жестокого обращения? Нет. Наблюдались ли у него психотические симптомы? Ни одного. Наблюдались ли отсутствие эмпатии и садистские черты? Еще как.

В типологии Роджер относится к психопатам. Чувства своей уязвимости и толкали его к желанию власти.

Почему дети открывают огонь по одноклассникам и что делать, чтобы решить эту проблему. Клинический психолог Питер Лангман проанализировал записи в блогах и дневниках, свидетельства одноклассников и учителей о школьных стрелках, чтобы ответить на вопрос: почему дети убивают? Купить книгу.

Расскажите всем, какую интересную статью вы нашли!

Что делать при температуре без симптомов болезни > Рубрика в Самаре

Температуру, которая не сильно отличается от нормы, но уже является признаком нездоровья, в медицине принято называть субфебрильной.

В такой ситуации градусник может показывать 37,0 — 37,5°C в течение длительного времени. Иногда показатели могут достигать отметки 37,9°C. Если никакие другие симптомы человека не беспокоят, медикам придется провести ряд дополнительных анализов, чтобы разобраться в причине. Длительная субфебрильная температура является особым предметом изучения в терапевтической практике. Пациенты с такими жалобами приходят  на прием довольно часто. Согласно статистике, в 70 — 80% случаев затяжной субфебрилитет  встречается  у молодых женщин с признаками астении, у тех, кто страдает от повышенной утомляемости, слабости, раздражительности, нервозности, имеет нарушения сна и другие психопатологические расстройства. Если  повышенная температура сохраняется дольше месяца-двух, то необходимо комплексное обследование.

Причины

Повышенную температуру тела вызывают определенные белки — пирогены. Они могут попадать в организм из внешней среды или вырабатываться внутри него самопроизвольно. Эти белки имеют связь с гипоталамусом, активируют иммунную систему и влияют на общее самочувствие человека.

В одних случаях субфебрильная температура может говорить о том, что произошло заражение какой-либо болезнью. В других — о сбое в работе организма. Также иногда встречаются  врожденные патологии, вызывающие повышение температуры.

Расстройство терморегуляции может служить одним из признаков вегетососудистой дистонии. При таком заболевании часто появляется температура без симптомов простуды. Человек жалуется на тяжесть в голове, слабость, боли. Жар в теле резко сменяется ознобом. Холодные ладони и ступни могут свидетельствовать о местном характере сбоев терморегуляции. У большинства пациентов с дистонией повышенная температура может сохраняться до нескольких месяцев.

Встречаются случаи, когда субфебрилитет вызывает повышение численности простых микробов, которые в обычное время не представляют опасности. Это происходит из-за ослабленной иммунной системы. Причиной повышения температуры могут быть и аутоиммунные процессы, когда защитные силы организма по ошибке начинают атаковать здоровую ткань.

— При любом повышении температуры нужно обратиться к участковому врачу. Специалист прежде всего назначит общий анализ крови и мочи. Уже по их результатам он примет решение о дальнейшем обследовании и лечении. Вообще на повышение температуры тела может повлиять абсолютно любое напряжение, в том числе эмоциональное. Олег Фатенков, главный терапавет Самарской области

 

Кроме того, медики утверждают, что часто температура 37,0 — 37,5°C является признаком аллергии скрытого или явного течения. Если же показатель достигает 38°C и держится довольно долго, то это может служить признаком серьезных заболеваний: бронхита, гайморита, туберкулеза, скрытых инфекций, опухолевых процессов.

Субфебрилитет могут вызвать и изменения температурного режима, стресс, гормональный дисбаланс, прием определенных лекарственных средств.



Что делать?

В любом случае необходим визит к специалисту. Не стоит пытаться сбить температуру в домашних условиях препаратами без рекомендации врача.

Обычно субфебрильная температура не требует приема жаропонижающих. Однако есть исключения. Например, сбивать температуру, превышающую 37,50 С, необходимо беременным женщинам, лицам с заболеваниями нервной системы, пациентам, которые склонны к судорогам.

Вместо медикаментов можно попробовать стабилизировать эмоциональное состояние и снять напряжение, провести ароматерапию, положить на область лба и висков смоченную в воде ткань, выпить витаминизированный чай. Но если это не помогает, необходимо пройти обследование, так как за незначительным сбоем могут стоять серьезные проблемы. Чаще всего врачи назначают общий и биохимический анализ крови, общий анализ мочи, ультразвуковое исследование внутренних органов, исследование на половые инфекции, рекомендуют пройти осмотр у стоматолога.

Что делать, если вам не хочется работать после отпуска

Профессиональный и личностный рост
Арт Маркман
Фото: Claus Christensen/Getty Images

Отпуск — важная часть рабочего года. Потратив время на то, чтобы расслабиться, побыть наедине со своими мыслями и восстановить силы, мы получаем только преимущества. Тем не менее бывают случаи, когда отдых заканчивается, но мотивации вернуться к работе нет. Если вы работаете дистанционно, восстановить привычный распорядок дня может быть особенно трудно, ведь рядом с вами нет тех, кто во время вашего отсутствия продолжал работать, как обычно.

После отпуска бывает достаточно сложно справляться со своими задачами, и на это есть много причин. Важно определить основные из них, прежде чем вы предпримите необходимые шаги, которые помогут зарядиться энергией. Ниже описываются три самые распространенные проблемы и объяснения, как их решить.

Цели кажутся сложными и недосягаемыми

Во время отпуска мы физически и психологически дистанцируемся от работы. Как я уже упоминал ранее, многие исследования показывают, что чем дальше человек от чего-либо отдаляется, тем более абстрактно думает об этом.

В случае, когда мы говорим о работе, такое отдаление и возможность увидеть ситуацию в целом — палка о двух концах. С одной стороны, так проще спокойно проанализировать свои приоритеты (мы рассмотрим это в следующем разделе), в то же время объем предстоящих задач может показаться непосильным. В случае, если нужно завершить большой проект, бывает тем более трудно понять, какие конкретно шаги предпринять. Ощущение, что задачи слишком сложны и выполнить их невозможно, парализует: исследования показывают, что для того, чтобы двигаться вперед, необходимо осознавать не только важность выполняемой работы, но и понимать, что это вообще реально. Иными словами, если вы не считаете, что поставленные цели достижимы, то вряд ли соберетесь с силами, чтобы работать над ними.

Таким образом, нужно разбить абстрактную задачу на несложные конкретные шаги, которые вы можете выполнить. Вернитесь к списку дел и выделите определенное время под каждый отдельный этап. Если вам нужна помощь в их определении, посоветуйтесь с теми, у кого есть опыт в данной сфере. Кроме того, обратитесь к коллегам, участие которых будет необходимо при выполнении проекта, и спросите, когда они смогут сделать то, что от них требуется. С учетом их графика распишите сроки для завершения определенных аспектов работы.

Ничто не кажется важным

Вторая проблема заключается в том, что отпуск меняет взгляд на повседневную жизнь. Желание работать зависит от мотивации. Когда вы входите в привычный распорядок дня и делаете то, что необходимо, — например, посещаете совещания в соответствии с расписанием, отмечаете выполненные задачи в списке и выполняете просьбы коллег и клиентов, рабочий день, скорее всего, пролетает незаметно. Затем вы едете домой, где занимаетесь семейными обязанностями, делами по дому, отдыхаете. В результате остается не так много свободных минут, чтобы проанализировать работу или проект в целом или подумать, как вы могли бы распорядиться своим временем иначе.

В отпуске приоритеты меняются. Скорее всего, вы проводите много времени с семьей или друзьями и вспоминаете о своих увлечениях — отправляетесь в поездку, занимаетесь спортом, читаете интересные книги.

советуем прочитать

Николь Торрес

Юлия Фуколова

Дарья Алексеева

Андрей Скворцов

Войдите на сайт, чтобы читать полную версию статьи

«Если ты решил бросить женщину, лучше ее пристрелить» – Weekend – Коммерсантъ

Хемингуэй накануне операции по освобождению Парижа от немецких войск, июль 1944 года

Фото: AP

Место женщины — в постели, разногласия лучше разрешать силой, прощение — синоним слюнтяйства, а пытка — лучший способ ведения допроса. Мало кто из великих воплощает токсичную маскулинность лучше, чем Эрнест Хемингуэй, и мало у кого она выглядит такой человечной. К 120-летию главного мачо мировой литературы вспоминаем слова и дела, сделавшие его кумиром не одного поколения

Хемингуэй очень любил убивать. Однажды во время рыбалки на Багамах он заприметил особо выдающегося тунца, которого одновременно с ним уже выслеживала акула. Хемингуэй избавился от соперника решительным образом: просто расстрелял акулу из установленного в лодке пулемета и продолжил охоту на несчастного тунца. Труп акулы он, разумеется, взял с собой и в конце трудового дня демонстрировал как один из своих трофеев.

Хемингуэй считал, что все разногласия можно решить хорошим ударом в морду. В списке знаменитых пострадавших от его тяжелой руки был, например, Орсон Уэллс. 22-летний тогда еще начинающий актер озвучивал документальный фильм Хемингуэя о гражданской войне в Испании и во время первой сессии предложил подредактировать закадровый текст, после чего тут же был уложен на пол ударом в челюсть. После драки Хемингуэй, впрочем, решил помириться и предложил Уэллсу на месте распить бутылку виски. От алкоголя Уэллс, конечно, не отказался, что было расценено Хемингуэем как начало прекрасной дружбы — от которой сам Уэллс, уже став знаменитым, открещивался при любом удобном случае, подчеркивая, что в гробу видал «мачистский энтузиазм» старшего товарища.

Хемингуэй верил, что пытки — обязательная часть допроса. Участие Хемингуэя во Второй мировой моментально обросло легендами, большую часть из которых сочинил он сам (что стоило ему отношений со многими бывшими сослуживцами). Больше всего знакомых возмущали две истории: как Хемингуэй, которому официально нельзя было иметь при себе оружие, убил во время освобождения Парижа 27 человек и как он изобрел безотказную систему пыток при допросе: поджигать связанным пленным ноги.

С двустволкой дома на Кубе, 1952

Фото: Alamy/TASS

Из всех видов спорта Хемингуэй предпочитал драку. Будет преуменьшением сказать, что это увлечение не разделяли члены его семьи и друзья — за одним исключением. Джеймс Джойс, в жизни боявшийся примерно всего, обожал способность Хемингуэя решать вопросы кулаками. Друзья заходили в бар, выбирали жертву, с которой пили на протяжении всего вечера, после чего Джойс вступал с новым собутыльником в жаркий спор, разрешать который тут же вызывался Хемингуэй. Разрешение, разумеется, вело к многочисленным травмам — как физического, так и психологического характера.

Хемингуэй любил, чтобы друзья страдали, а женщины — ждали. Хуже остальных пришлось Арчибальду Маклишу и второй жене Хемингуэя Паулине. Маклиш, частенько ходивший с Хемингуэем в море, по мнению последнего, всегда был виноват в неудачной рыбалке. Расстроенный результатом, Хемингуэй каждый раз выкидывал его на каком-нибудь маленьком острове между Кубой и Флоридой и уплывал на несколько часов — успокаиваться. Все это время Паулина была обязана стоически ожидать возвращения мужа на местном причале. Если после долгой рыбалки Хемингуэй не обнаруживал ее на берегу, он впадал в ярость.

Хемингуэй любил публично обсуждать личную жизнь друзей. Особую жестокость он проявил к Скотту Фицджеральду и Дороти Паркер. И если историю о том, как пьяный Фицджеральд переживает, что у него слишком маленький член, Хемингуэй вставил в мемуары уже после смерти «заклятого друга», то Паркер получила при жизни. После очередной дружеской ссоры Хемингуэй написал про нее издевательское стихотворение, в котором высмеял ее любовные неудачи и аборт (о котором она рассказала ему по секрету), а также упрекнул ее за слишком быстрый отказ от попыток самоубийства. Стихотворение прочел весь литературный Нью-Йорк.

С мертвым буйволом на сафари в Африке, 1933

Фото: JFK-EHEMC/wikipedia.org

Хемингуэй считал, что контрацепция — не проблема мужчины. Именно из-за этого, как он утверждал, распался его второй брак. После двух тяжелейших беременностей врачи запретили его жене Паулине заводить детей, и она решила предохраняться прерыванием полового акта — это притупляло удовольствие Хемингуэя от секса, и ему не оставалось ничего другого, как найти себе новую женщину.

Хемингуэй верил в право отца выбрать мужа для дочери. Когда младшая сестра Хемингуэя Кэрол решила выйти замуж без его благословения (писатель после смерти отца считал себя патриархом семьи), он сделал все, чтобы этого не произошло: сначала шантажировал сестру деньгами, потом — самоубийством, затем начал атаковать ее письмами, предлагая стерилизовать будущего мужа и утверждая, что ненавидит его «так же сильно, как нацистов». Признать выбор сестры он отказался даже после того, как Кэрол перестала с ним разговаривать. На вопросы знакомых о том, как она поживает, он — в зависимости от настроения — отвечал, либо что она умерла, либо что развелась.

Хемингуэй считал, что место женщины — в постели. Третий брак Хемингуэя — с журналисткой и писательницей Мартой Геллхорн — не выдержал испытания славой и рабочими часами. Геллхорн, которую в начале их брака называли Хемингуэем в юбке, после свадьбы, к его искреннему удивлению, не просто не оставила карьеру, а «бросила его» и уехала в качестве военного корреспондента на Вторую мировую. Хемингуэй, сам отправившийся на войну в 1943 году, молчать не стал и завалил ее телеграммами следующего содержания: «Ты военный корреспондент или жена в моей постели?» Они развелись в 1945 году — когда у Геллхорн наконец появилось немного свободного времени.

С третьей женой Мартой Геллхорн и мертвыми фазанами после охоты в Сан-Валли, 1940

Фото: Shutterstock Premier/Everett Collection/ Fotodom

Хемингуэй не признавал право женщины на развод. Уже разойдясь с Мартой Геллхорн, Хемингуэй еще долго отказывался официально оформить развод, которого она требовала. Попытки завоевать жену обратно носили радикальный характер: на встречу с Геллхорн в только что освобожденном Париже Хемингуэй притащил целую армию поклонников из войск союзников и принялся угрожать жене пистолетом, заявляя, что лучше убьет ее, чем разведется. На защиту Геллхорн встал Роберт Капа. Некогда близкий друг Хемингуэя, Капа немедленно был объявлен предателем, получил бутылкой шампанского по голове и больше никогда не разговаривал с Хэмом.

Хемингуэй считал, что животным самое место в цирке. Одним из его любимых мест в Нью-Йорке был цирк братьев Ринглинг — у него даже был специальный абонемент за подписью владельца заведения, позволявший ему посещать цирк в любое время и проходить за кулисы до начала представления. Цирковых животных Хемингуэй считал умнее обычных — по его мнению, из-за постоянного общения с людьми звери становились более развитыми интеллектуально и могли поддержать с ним беседу. Любимыми собеседниками Хемингуэя были горилла и белый медведь, с которыми он общался, по его собственным словам, «на языке индейцев».

Хемингуэй ненавидел писателей, которые были популярнее его. Или выше. Когда кто-то выпускал бестселлер, то немедленно появлялся в следующем романе или рассказе Хемингуэя — в роли законченного мерзавца или просто идиота. Имя Хемингуэй менял, но не настолько, чтобы нельзя было угадать прототипа. Такое он проделывал с Фицджеральдом, Дос Пассосом и Маклишем. С ростом было проще. По воспоминаниям, Хемингуэй только однажды встретил писателя выше себя — им оказался Томас Вулф, протеже издателя Хемингуэя Макса Перкинса. Хемингуэй возненавидел его сразу же.

С мертвым марлином после рыбалки на Кубе, 1934

Фото: Alamy/TASS

В мужчинах Хемингуэй особенно ценил героическую внешность. Нешуточную ярость вызывали в нем собственные отретушированные фотографии, на которых часто замазывали его шрам на лбу. История происхождения шрама, предмета необыкновенной гордости Хемингуэя, на протяжении всей жизни писателя менялась: шрам возникал то от ранения на войне, то в уличной потасовке, то в столкновении с быком. Уже после смерти Хемингуэя миф развеяла его сестра, рассказав, что шрам был получен не в окопах, а при неудачной попытке закрыть чердачное окно в парижской квартире.

Хемингуэй больше всего боялся прослыть гомосексуалом. Из-за этого он даже поссорился с Гертрудой Стайн, которую когда-то считал своим учителем. Узнав, что Стайн собирается издать беллетризованные мемуары, Хемингуэй стал одержим идеей, что в них она изобразит его «гомиком». Собственную гомофобию Хемингуэй никогда не скрывал (несмотря на то что в его ближайшем окружении всегда были гомосексуалы) — известно, что у него был вечно пополнявшийся список вещей, которые «не гомику» делать не положено. В этот список входили проявление сильных чувств на публике, любой цивилизованный спор без драки и, разумеется, контакты с литературными критиками.

Хемингуэй всегда имел при себе оружие. Но на гражданке пользовался им в исключительных случаях — чаще всего для демонстрации хорошего расположения духа. Однажды эта привычка чуть не стоила ему счастья в личной жизни. В середине 1940-х он долго и безуспешно ухаживал за журналисткой Мэри Уэлш (в будущем — четвертой миссис Хемингуэй). Отчаявшись, он вызвал на помощь в Париж старую подругу Марлен Дитрих, которая должна была расхвалить его достоинства. Дитрих с поставленной задачей справилась всего за один ужин. Воодушевленный успехом, Хемингуэй отправился в туалет, где на радостях спустил весь магазин своего кольта. Убежать из ресторана Уэлш не дала все та же Дитрих.

На сафари в Кении, 1954

Фото: Shutterstock Premier/Everett Collection/ Fotodom

Хемингуэй был убежден, что настоящий мужчина должен начинать пить в двенадцать лет. Сам он, по его словам, пить начал в пятнадцать, но собственных детей решил познакомить с тяготами мужской жизни пораньше. Его сыновья от второго брака Патрик и Грегори, на летние каникулы приезжавшие к папе на Кубу, начали кутить с Хемингуэем, когда Грегори, младшему, только исполнилось двенадцать. Хемингуэй научил сыновей правильно пить и правильно похмеляться (он считал, что нет ничего лучше «Кровавой Мэри» на завтрак), а заодно — добывать пищу. По воспоминаниям Грегори, идеальный выходной с детьми Хемингуэй представлял себе как поход на охоту с последующим уроком, как правильно добивать только что подстреленных уток.



С пулеметом Томпсона на своей яхте «Пилар», 1935

Фото: JFK-EHEMC/wikimedia.org

«Добродетель — синоним неоригинальности»

Письмо Арнольду Гингричу, 1933

«Прощение — синоним слюнтяйства»

Письмо Эдмонду Уилсону, 1951

«Лучшая работа — это постреливать в бегущих навстречу носорогов или отрезать бивни рассерженным слонам»

Письмо Грегори Хемингуэю, 1954

«Не доверяй людям, не побывавшим на войне»

Письмо Мэри Уэлш, 1944

«Дружба между мужчиной и знаменитой женщиной бесперспективна, хотя она может быть очень приятной, пока не станет чем-то большим или меньшим; с честолюбивыми женщинами-писательницами она еще менее перспективна»

«Праздник, который всегда с тобой», 1964

«Вернемся к слову “сука” опять. Я изменю на “толстую женщину” или просто “женщину”. Даже лучше»

Письмо Максу Перкинсу, 1935

«Нужна такая жена, которая ночью была бы в постели, а не на какой-то очередной войне»

Письмо Максу Перкинсу, 1935

«Всякий, кто принимает хорошенькую и честолюбивую женщину за богиню-царицу ночи, должен быть наказан — если не как еретик, то как дурак»

Письмо Бернарду Беренсону, 1952

«Если ты решил бросить женщину, лучше ее пристрелить. Даже если тебя за это казнят, это все равно будет наиболее безболезненный путь»

Письмо Максу Перкинсу, 1943

«На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать»

Письмо Максу Перкинсу, 1944

«Женщины не помнят, что они тебе говорили. Но если, не выдержав, ты в конце концов скажешь им в сердцах что-нибудь в ответ, то именно это и было, значит, сказано когда был скандал»

Письмо Мэри Уэлш, 1953

«Чтобы стать хорошим отцом, достаточно одного правила: даже не приближайся к ребенку в первые два года его жизни»

Из книги Аарона Хотчнера «Папа Хемингуэй», 1964

«Подросток, живущий среди мужчин, всегда должен быть готов, в случае необходимости, убить человека и быть уверенным, что сумеет это сделать, если он хочет, чтобы к нему не приставали»

«Праздник, который всегда с тобой», 1964

«Единственное, где алкоголь может мешать, это на войне и за письменным столом. Тут нужна трезвость. Зато стрельбе всегда очень помогает»

Письмо Ивану Кашкину, 1935

«Первым великим даром, который жизнь может преподнести мужчине, является здоровье. Вторым, еще более великим,— отношения со здоровыми женщинами. Одну здоровую женщину всегда можно сменить на другую. Но если начать с больной, то далеко не уйдешь»

Письмо Максу Перкинсу, 1943

Текст: Мария Бессмертная


Читайте также:


Еще больше вредных советов от «потерянного поколения» —  в Telegram-канале Weekend

Рассказы финалистов второго сезона конкурса


Дудко Мария. Ключи

Так… Тик… Так…

Голос старых напольных часов из прихожей уже встречал меня, а я никак не мог открыть дверь. Ну где же эти ключи?… Неужели, потерялись? Только этого не хватало, и так день не задался!.. А, нет, вот же…

Часы пробили восемь, когда я ступил на скрипучий паркет прихожей. Как я соскучился по тишине своей квартирки! Хотелось просто развалиться на потёртом диванчике, да так и пролежать до утра… Но вместо этого я поплёлся к компьютеру. Пока старенький агрегат, доставшийся по наследству от динозавров, включался, я заварил себе кофе. Сегодня понадобится не одна кружка. Статья за ночь, а вдохновения с гулькин нос. Еще и на работе сокращениями грозят. Нельзя затягивать, а то увольнения не избежать. И ещё блог не плохо бы обновить, а то скоро последние подписчики разбегутся. Эх…

Работал я в редакции одного журнальчика, что в нашем районе, да и в городе в общем, был вполне востребован. Редактор – Федот Степанович – всегда только лучшее в печать пускал.

Лучшее. Да. Это значит не меня. Почему-то в последнее время моя писанина совсем не впечатляла. Даже меня самого. Честно, не удивлён. Похоже, я потерял искру, как будто писать нечего было. Смешно как-то: живу в мегаполисе, где каждый день что-то случается, а гляжу как в пустоту. Чужие проблемы переставали волновать, каждый здесь – капля в море. Вот и новости у меня серые, чужие, далёкие и не нужные, в общем то, никому.

О чём я писал? Как я тогда ещё думал, о важном. О вечном, в какой-то степени. Я заметил, что люди кругом так закрылись, что словно перестали видеть друг друга, не то, что чувствовать и понимать. Каждый в какой-то миг уходит в себя и теряет ключ от двери, в которую вошёл. Запирает сердце. Надевает маску. Безразличную. И молча идёт по серым камням мостовой…

Просто хотелось, чтобы услышали… Думал, стану ключиком к миру по эту сторону маски. Помогу нуждающимся своим словом, научу людей слушать и слышать, мир спасу… Но, кажется, что-то пошло не так. И теперь… Теперь не знаю даже, как себя то спасти. Вот и в ответ получаю плач рвущейся бумаги и знаменитое последние предупреждение из уст Федота Степаныча. Последний шанс. Завтра не приду с сенсацией — всё. Что ж… Похоже, пришла пора забыть на время о своих рассуждениях и погрузиться в мир человеческих интриг. Написать то, что будут читать. То, чего от меня ждут. Нет, не так. Что ждут от статьи в нашем журнале.

О чём шумят нынче каменные джунгли? Что несёт ветер перемен по их заасфальтированным тропам? Самой обсуждаемой темой стала череда странных смертей, впрочем, как это и бывает обычно. Вот уже долгое время один за другим погибают взятые под стражу преступники. Самые разные: от простых карманщиков до почти убийц, взрослые и совсем ещё подростки четырнадцати лет. Большинству из них ещё даже не вынесли приговор. И диагноз у всех один — отравление. А чем — пока загадка. Это происходило с некоторой периодичностью в разных районах города, но чаще всего именно в нашем отделении полиции. И, по чистой случайности, как раз там работал никто иной, как мой старший брат — офицер Юрий Дискарин.

Как пригодилась бы мне его помощь сейчас… Но нет. С братом мы не ладим. И никогда не ладили. Так повелось… Наверное, мы просто слишком разные. Юрик скрытный, недоверчивый. Он никогда и ничего не рассказывал мне, предпочитал всё делать сам, и я чувствовал, что совсем ему не нужен. Я же, должно быть, слегка завидовал брату. Он успешен, просто гордость семьи, а я хватаюсь за последний шанс остаться на работе.

…Хватаюсь за последний шанс остаться на работе. Хотя… Можно попробовать разузнать о громком деле из первых уст, так сказать. Подобное, наверняка, заинтересовало бы Федота Степаныча, но придется обратиться за помощью к брату. Ага… И в очередной раз стать неудачником в глазах целого рода. Черта с два! Даже ради работы я не стану просить о помощи этого человека!

Ну, ничего. Я подготовился, собрал материалы, теперь напишу и спасён! Справлюсь сам. Успеть бы до утра…

ТРЯМ!!!

Звук застал меня врасплох. То был сигнал, что кончился завод, от старых часиков в коридоре. Дело поправимое. Я встал, подошёл к часам, открыл крышку и привычным жестом потянулся к ключу. Только вот ключа то как раз и не было. Что за странное дело? В своём доме я ценил порядок, а такие вот казусы просто выбивали из колеи… Что мне теперь, искать этот потерявшийся ключик? Придётся, похоже…

Кинув грустный взгляд на компьютер, я стал припоминать, куда мог сунуть эту старую железку. Вот я уже облазил несколько полок, заглянул в ящики и…

Это что такое? В комоде лежал конверт. И, если ключ от заводящего механизма я готов был увидеть среди носков, с моей то рассеянностью, то вот странного послания уж никак. Хотя, может я слишком наивен? Ой, что-то не нравится мне это всё…

Конверт, я, естественно, распечатал и сразу узнал почерк Юрика.

«Не уверен, что за мной не следили. Загляни в почту. Я никогда не забывал про твой день рождения!
Ю.»

Что за шутки? Так и знал, что надо было отобрать у него ключи, когда он переехал! Постойте, что-то на обороте…

«KeyHole4u…»

Я ещё раз пробежался глазами по торопливо написанным строчкам. Текст казался лишенным смысла и ни о чём мне не говорил.

Чего это он? Для белены, вроде, не сезон… На всякий случай я сверился с календарём и убедился, что день рождения у меня не сегодня и даже не в ближайшие дни. Вразумительно выглядела лишь просьба проверить почту.

На что только я время трачу? Прежде, чем моя рука успела закрыть текстовый редактор, выплывшее окошко осведомилось, точно ли я хочу это сделать. Вот, даже оно издевается…

На почту мне и правда прилетело одно письмецо. Ну и спрашивается, зачем Юрику это: вторгаться в мой дом со странной запиской и одновременно чирикать в интернете? В конце концов, не проще ли позвонить? Конечно, я бы не прыгал от восторга, когда бы что-то заставило нашу звездочку снизойти до простых смертных, но зачем изобретать велосипед?

Так думал я, попивая уже остывший кофе в ожидании загрузки текста. Наконец, перед моими глазами замаячили такие строки:

«Здравствуй, Егор.

Знаю, ты будешь удивлён моему письму, но я не стал бы тебя беспокоить, не будь всё действительно серьёзно. Я хотел позвонить, но на моём новом телефоне не оказалось твоего номера. Мой же номер остался неизменным, если тебя это интересует…

Перехожу к делу. Нам надо поговорить. Но разговор должен пройти с глазу на глаз. Приезжай сегодня в девять на перекрёсток Псковской и Мясной, там, во дворе дома 26, я буду тебя ждать.

Речь пойдёт о серии смертей заключённых. Поправка, о серии убийств… Я подумал, это может тебя заинтересовать, объясню всё при встрече, если, конечно, ты явишься…

Егор, брат, я знаю, мы потеряли связь, и в том я вижу и свою вину. Но прошу тебя один единственный раз мне поверить. Ты — мой последний ключ к надежде. Я рассчитываю, что ты прочтёшь это письмо и придёшь.

Твой брат Юрий Дискарин»

Мда…

Всё чудесатее и чудесатее, как говорила героиня одной известной сказки…

Я перечитал сообщение несколько раз, чтобы убедиться, что действительно перестал что-либо понимать. Кроме, пожалуй, того, что во всём этом деле кроется какая-то тайна, а Юрка для меня сейчас – ключ ко всем ответам. К тому же, раз уж он сам вызывает меня на разговор, то я не премину случаем взять интервью у ведущего следствие… Если это, конечно, не дурацкая попытка пошутить… Но вряд ли он стал бы писать мне ради забавы.

И что, теперь снова под дождь, да?.. Только ведь домой пришел! Ладно, быстренько разберусь, и ещё часиков шесть на статью у меня будет… Я бросил взгляд на часы, запоздало вспомнив, что это бессмысленно. На телефон приходит очередное рекламное сообщение, услужливо подсказывая, что нужно выходить, если хочу успеть на встречу. Погасив только-только проснувшийся монитор и резко схватив еще не просохший после дневной прогулки плащ, я выскочил в подъезд.

Только у машины я самую малость помедлил. А не слишком ли легко я в это вписываюсь? Ещё пару минут назад я был уверен, что ради брата не пошевелю и бровью, а ради самого себя не стану связываться с ним. Что сделало со мной это сообщение?

Оно наполнило меня чувством собственной важности. Наконец от меня что-то зависело, от одного меня! Вероятно, мной двигало желание доказать, что я чего-то стою… Только вот признавать такие мотивы не хотелось. От этого в голове засела непонятная досада, но её я упорно объяснял только потраченным временем, отнятым у написания статьи.

Остановившись в условленном месте, я посмотрел на часы. Еще целых пять минут… Можно было позднее выйти, хотя… как будто это мне бы что-то дало. Кругом никого похожего на Юрия.

На улице царил неприятный, мерзкий туман. Я прятался от него в машине.

Солнце давно село за тучами, и город зажёг свои огни. Фонари, не звёзды. Я иногда думал о том, как не хватало этому шумному миру звёзд. Каждая из них уникальна, хоть их и миллиарды в темноте неба. Так и с людьми, разве нет? Но мы почти нарочно забываем о том, потому прячемся от осуждающих горящих взглядов из глубины необъятного.

И только сейчас мелькнула в голове мысль: как часто я сам думаю о других? Казалось бы, постоянно…

От философских размышлений я отвлёкся, чтобы глянуть на время. Пять минут. В поле зрения никого даже человекообразного, двор пустовал.

Десять… Проверяю телефон, почту. Ни строчки об опоздании.

Двадцать! Не, ну это уже не серьёзно! Не стоило мне приезжать… Нервно набираю номер, готовлю уничтожительную речь. В ответ доносятся лишь долгие гудки. Ладно… Подождем… Мало ли что. У него тоже работа… Попытка успокоиться, кажется, работает, пока не вспоминаю об этой треклятой вообще не начатой статье! Где этого дурня черти носят?!

«Жду еще пятнадцать минут и уезжаю» – злобно набираю сообщение и яростно нажимаю «Отправить».

Время уходит, а сообщение даже не прочитано! Двадцать пять минут… тридцать… Все еще тишина. Дольше ждать нет смысла.

Для очистки совести снова звоню. Из трубки доносится мелодичный женский голос:

– Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети… – произносит дама, неспешно повторяя фразу на английском.

– Чтоб тебя!.. – раздражённо шипя, бросаю телефон на соседнее сиденье. – Так… Ладно… Я предупреждал, я ждал… ждал дольше, чем обещал. Теперь с чистой совестью можно и домой.

Глядя на дорогу, я с удивлением обнаружил, что не столько злюсь, сколько нервничаю. Это бесило еще сильнее…

***

Времени на работу оставалось все меньше, а я продолжал мерить шагами квартиру. Обычно такой спокойный скрип половиц сейчас всеми силами измывался над моим бедным слухом. Отнюдь не статья занимала мои мысли, несмотря на то что мне не простят, если запорю такой материал…

Медленно текли минуты. Я их ощущал даже без привычного тиканья часов. Ладно. Буду откровенен с собой, ибо сил моих больше нет, а потом за работу! Всё это странно! Что именно? То, что я не смог дозвониться. Юра телефон не выключает и старательно следит за его зарядом, он всегда должен быть на связи, не мне ли, как брату, об этом знать. Ещё и эта строчка из той записки, не случайно же она самая первая…

Так… без паники. Какого лешего этот болван вообще так по-хозяйски обосновался в моей голове?! Всякое бывает. Всё! Статья. Только статья.

Усилием воли мне удалось сесть перед монитором и даже написать пару строк, прежде чем вновь погрузился в раздумья. И всё-таки… что могло случиться?..

***

Дни мчались как часы, но не мои. Ключ я так и не нашел, да и не пытался, по правде с того вечера. Они так и застыли, показывая половину девятого, будто тот день еще не прошел. На работу я на следующее утро так и не вышел. Сам не верю… как я мог поставить на алтарь все ради человека, которому смертельно завидовал, об исчезновении которого мечтал… того, кого знал всю жизнь и с кем всё же был связан незримо?!..

А квартира! Ох… видел бы прежний я, во что превратился мой храм уюта… впрочем, он бы сразу застрелился, оставив после себя лишь мрачную эстетику разбитого творца… Все столы были заставлены грязными кружками и упаковками от фастфуда. Весь пол в следах обуви. Тут и там лежали педантично составленные мной списки тех, с кем мог общаться мой брат, куда он мог пойти, кто мог желать ему зла…

Только всё это было уже не важно…

« – Егор Дискарин? – послышался из моего телефона этим утром спокойный мужской голос.

– Да. – нервно ответил я.

– Вас из полиции беспокоят, – моё сердце грозило сломать грудную клетку. Должно быть, от стресса и недосыпа… А в голове тем временем: «Хоть бы нашли…».

– Ваш брат найден сегодня в полдень, – небольшая пауза, будто для осознания сказанного, – Он мёртв. Обстоятельства смерти выясняются. – так же спокойно, как ни в чем не бывало продолжает человек на другом конце провода. – Приносим свои соболезнования. Сегодня вам следует явиться в отделение…»

Дальше шли инструкции и редкие вопросы, на которые я отвечал что-то вроде «да», «нет» и «понятно». Бойся своих желаний. Нашли…

Следующие полдня я провёл в том самом отделении. Какие-то бумаги, какие-то формальности, похороны… И разговор.

Из той беседы я узнал нечто, что меня поразило. Юру подозревали. Говорили, мол, это он убивал заключённых, подсовывая им яд в еду или что-то вроде того. Доказательств было не много, поэтому его только планировали арестовать, но теперь основная версия смерти моего брата — самоубийство во время попытки побега от правосудия. Какая ересь… Но в тот миг я не мог ничего возразить. Ровно как и поверить хоть единому слову.

И вот теперь я вновь вернулся в своё жилище. Опустошённый, с одной лишь мыслью в голове: «его больше нет»…

Что есть слова? Набор букв, набор звуков, ничего более… Но некоторые становятся ключами. Этот ключ с тремя тяжелыми зубцами откроет одну из самых страшных дверей: дверь отчаяния и боли. Может стоило сформулировать как-то мягче? А как? Что это изменило бы? Ключ один, как его не приукрась, и дверь одна, а ты стоишь на пороге. Назад нельзя. И замок поддался. Началось…

Отрешенно окидываю взглядом квартиру, медленно впадая в ярость.

– Черт! – вырывается из груди. Как давно я не произносил это слово, – Черт! – повторяю громче, резко всплеснув руками. Вся моя армия кружек летит вниз под звон стекла. Сверху их накрывает одеяло исчирканных листов.

– Балбес! Паршивец! Урод! – кричу, себя не помня.

– Посмотри… Взгляни, что ты натворил, мерзавец! Из-за тебя я лишился всего! Вдохновения! Работы! Мечты! Как мне теперь счета оплачивать прикажешь?! Я столько времени на тебя угробил, черт возьми, даже ключ от часов… – молчание резало слух, так что я продолжал кидать пустые фразы, пытаясь выплеснуть всё то, что скопилось внутри меня. Голос срывался, рычал и хрипел, переходил в истерический смех, а я даже не понимал, почему так зол… На себя?

Да… Я завидовал брату по-чёрному! Гордость семьи, большое будущее, офисный авторитет, высокие цели, работа мечты — всё, что хотел слышать о себе, я слышал в адрес Юраши! Я же оставался его младшим братом, всегда вторым, всегда недооценённым. Аксиомой было, что всё даётся ему легко. Но почему-то не приходило в голову, что мы вообще-то братья. Условия у нас были одни и те же. И я как будто слеп, не видел, через что приходилось проходить ему. И что же я сделал, когда надоело быть тенью? Именно. Воздвиг ту самую стену, стену равнодушия. Мне стало плевать. А в океане стало одной каплей больше. Не Юра закрылся от меня, а я от него. И к чему это привело? «Его больше нет», а я даже не могу с уверенностью сказать, что я не брат убийцы! А всё потому, что не знаю! Не знаю, чем жил он все эти годы, не знаю, что творилось в его душе, не знаю, звал ли он меня, чтоб пресечь слухи на корню, или же покаяться в содеянном последнему хоть каплю родному ему существу, пусть и такому мерзкому, как я… И не узнаю, видимо, уже никогда, мой ключ к этой тайне навсегда потерян… Какой же я болван… Чего стоят теперь все мои рассуждения о чувствах, о словах, о звёздах, да всё о тех же ключах! Как мог бы я изменить мир, когда сам в себе не умел отыскать тех пороков, в которых упрекал человечество?! Вот, почему мои статьи не читались. Меняя мир, начни с себя, а ни то всё — пустые слова. Серые, чужие, далёкие и не нужные, в общем то, никому… Такие слова не станут ключами… Ключи… Я раз за разом к ним возвращаюсь. О, этот мир и правда на них помешался! У нас есть ключи от всего, они даже там, где мы и не думаем их найти, ведь они так глубоко вошли в нашу жизнь, что всё теперь держится на них одних, а мы и не замечаем. Да и жизнь сама по себе как постоянный взлом замков! Но важно даже не это. Важно то, что нет ключа, ведущего Оттуда. Именно это придаёт значение всем остальным ключам. Сколько бы ни пытался, я не заведу снова ход времени Юрика, как в старых часах. Но кто знает, от каких дверей, я бы его увёл, если б только был рядом… Жаль, я понял это слишком поздно…

– Никогда больше не сяду писать… – говорил я себе почти в бреду, едва узнавая собственный охрипший голос. После этого я провалился в сон и уже ни о чём не думал.

***

Весь следующий день я провёл почти не вставая. Только к вечеру я кое-как попытался устранить последствия моего вчерашнего помешательства… Но попытка была пресечена на корню, как только на глаза мне попалась та самая записка, что я нашёл среди носков… Удивительно, но всё то время, пока был занят поисками брата, я о ней почти не вспоминал, как о вещи совершенно не несущей в себе смысла. Но зато с ней было связано столько вопросов! Я перечитал её. Как и ожидалось, ничего нового не появилось… И всё-так… Зачем она была нужна?

Я погрузился в воспоминания о том дне, когда потерял ключ от столь молчаливых в последнюю неделю часиков… Похоже, с того времени я и не включал компьютер… Как он там, мой старичок?

Наследие предков ожидаемо разворчалось и разгуделось на моё длительное отсутствие, но в конце концов смилостивилось и открыло мне страничку моей электронной почты. Письмо Юрика никуда не исчезло. Его я перечитывать не стал. Одно дело записка с неясным текстом, а другое приглашение на встречу, которой не суждено было состояться…

«Загляни в почту…» – эхом раздалось в моих ушах. От внезапной догадки я аж подпрыгнул. Что, если… Этот странный текст на обороте — ничто иное, как логин?..

Какая ерунда… Я снова гонюсь незнамо за чем… Глупое предположение! Но мои руки уже не остановить…

Торопливо выйдя из аккаунта, я вбил символы в соответствующее окошко. Но нужен пароль… Пароль…Ещё одна глупая мысль… «Я никогда не забывал про твой день рождения!». Ввожу.

На мониторе переменилась всего одна цифра, но я ей не поверил. Не могла эта вечность длиться какую-то жалкую минуту.

– Получилось… – произнёс я, в исступлении глядя в этот светящийся ящик. Другой аккаунт. И только одно письмо.

Вся квартира погрузилась в абсолютное молчание, пока я читал написанное здесь.

«Егор, я знал, что ты разгадаешь моё послание! Выручай, брат! Ты нужен мне, нужен всем нам!

Вот уже несколько месяцев я занят делом о смерти нескольких взятых под стражу преступников. Это не просто смерти, Егор, это убийства. Я уверен, что подобрался очень близко к разгадке. У меня двое главных подозреваемых. Но есть проблема. Оба они — мои коллеги по работе. И я не знаю, действовал ли кто-то из них в одиночку или же сообща. Другими словами, не знаю, кому из полиции могу доверять касаемо этого дела.

И ещё, я замечаю, что за мной наблюдают. Видимо, злоумышленник чувствует, что я подобрался слишком близко, и вскоре попытается меня устранить. Что ж, это я использую, чтобы точно указать на преступника. Как? О нашей грядущей встрече я рассказал одному. Если я угадал, и он не преступник, то тебе не придётся это читать, я всё расскажу тебе сам. Но, если же я ошибся, и ты всё-таки это читаешь, то, скорее всего, я уже мёртв…

Брат, теперь только тебе под силу раскрыть это дело. И только тебе я могу доверить его. К этому письму я прикреплю документы, в которых собраны мои доказательства, там ты найдёшь подробности плана, все имена, все улики. Опубликуй их в своём журнале, пусть все узнают, и тогда злодеям уже будет некуда деться! Я надеюсь на тебя. Знаю, ты не подведёшь…»

Отчего-то сердце пропустило удар. Брат… Я не подведу!

***

Никогда не говори никогда. Следующие несколько дней я не выпускал из рук клавиатуру. Знаю, обещал ведь себе, за писанину ни-ни, но последний-распоследний разочек! Ради Юрика! Это будет моя самая лучшая статья…

И она правда стала лучшей. С чего я взял? Просто моего блога не хватило бы для столь важной миссии. Вот и пришлось навестить Федота Степановича. Я едва ли не на коленях просил его прочесть мою работу. Но он всё же прочёл. Прочёл и поместил на первой странице!

Ещё через несколько дней мне снова пришлось прийти в наш отдел полиции. Там, конечно, снова формальности, благодарности, извинения… Но не они меня интересовали. Его арестовали. Я хотел поговорить с ним. С убийцей. Хотел посмотреть ему в глаза. За помощь в раскрытии дела мне даже позволили это.

Меня провели в специальную комнату. Он сидел напротив меня и морозил своим холодным взглядом. Но в глазах не было ничего… Он был… Пуст. Однако заговорил первый.

– Потому что видел, как умирали души, – ответил он на мой вопрос до того, как я успел его задать, – Каждый преступник, которого приводили сюда, не от хорошей жизни ступал на этот путь. Мир обошёлся с ними жестоко. Дико, но для кого-то преступления — всё ещё способ выжить. Не для всех… Но я и говорил не со всеми. Знаешь, всё почему? Потому что их не слышат, понимаешь? И когда я беседовал с ними в этой самой комнате, им просто хотелось, чтобы их услышали… А я их слушал, наблюдая, как гаснут глаза напротив, и как безнадёжность проникает в самое сердце. Приговор им не вынесли ещё, но они уже не верили, что что-то можно изменить. Изгои человечества. Им оставалось только прятаться в себе и ждать конца. Тогда я давал им ключик к свободе. Ампулу с ядом, как конец всех мучений. Вы не поймёте, должно быть…

– А сейчас, оказавшись на их месте, ты хотел бы того же? – спросил я тихо. Мой собеседник молчал. А я продолжил, – Знаешь, почему? Потому что Оттуда ключика нет. А пока ты жив, всё ещё можно исправить…

Мы говорили с ним ещё не долго, а потом я вышел на улицу. Уже сгущались сумерки и загорались фонари. Ливень бросал осколки звёзд прямо мне под ноги, и они вспыхивали на миг земным человеческим светом, разбиваясь о мокрый асфальт. Я молча шёл по серым камням мостовой, скинув, наконец, безразличную маску. Капли дождя на моих щеках от чего-то становились солёными. Перед глазами стоял образ Его. Равнодушия. Таким, каким я видел его однажды на Болотной площади – не видящим, не слышащим, неприступным. Источником людских пороков. Мне хотелось от него бежать, и я даже побежал, словно это могло бы помочь. Боже! Кто бы знал, что открывать сердце миру так больно! В мыслях всё ещё звучал диалог с убийцей, а в душе эхом доносился голос брата. Но, если уж прятался от всего этого за стеной безразличия, то только пройдя через эту боль можно вернуться обратно, вновь познать истину. Обиды, убийства, войны… Сколько жизней ещё прольётся, прежде чем каждый из нас победит в себе это зло? Сердца людей закрыты, и ключ потерян. Но что могу поделать я?..

Я думал об этом уже в подъезде, не спеша поднимаясь по лестнице. Быть может… Нет, но я же обещал себе… И всё-таки…

Ключи. Я мог бы превращать слова в ключи. Я мог бы снова писать. Открывать сердца людей и помогать справляться с болью. Нет, в редакцию я больше не вернусь. Никаких статей. Я напишу книгу. Нельзя мне сейчас замолкать. «Решено!» – подумал я, открывая дверь. Но сначала…

Медленно-медленно поднял я с пола ключик. Отворил стеклянную дверцу. Вставил в скважину. И повернул. Голос старых напольных часов в прихожей снова меня встречал. Говорил же, поправимо…

Тик… Так… Тик…

Я чуть не выстрелил себе в голову, пока…

«После того, как ваши дети подрастут, попросите их обратиться за помощью, если у них начнутся симптомы, — трезво сказал мне недавно доктор К. Это произошло после поездки на американских горках в прошлом году, чтобы разобраться и справиться с моим растущим и непреодолимым желанием выстрелить себе в голову.

Хотя причины суицидальных наклонностей у разных людей разные, это моя история.

Я счастливо женат, 59 лет, врач общей практики.Оба наших взрослых ребенка закончили колледж и работают по найму. Я не хотел никого ранить своей смертью.

Долгое время я думал, что у меня аллергический конъюнктивит. Как оказалось, после того, как плач и борьба с желанием плакать прекратились с помощью Эффексора, моя конъюнктива прояснилась. Честно говоря, я всегда сомневался в обоснованности фибромиалгии, пока не начал с симптомов. Затем, как и при моем «аллергическом конъюнктивите», Effexor также помог мне избавиться от хронических триггерных точек в верхней части спины и шеи, усталости, проблем со сном, памятью и настроением… так много для моих собственных диагностических навыков.

К сожалению, при приеме Эффексора мои суицидальные наклонности не изменились. Только частота уменьшилась до нескольких раз в день.

Я знал, что у меня депрессия, действительно депрессия. Я игнорировала и боролась с этими чувствами с тех пор, как стала взрослой, потому что не было причин для моей печали. Мне было стыдно, потому что мое детство было таким замечательным. Я чувствовал, что никогда не страдал достаточно, чтобы впасть в депрессию; Я чувствовала себя избалованной девчонкой, плачущей без причины.

Во время моей нейрохирургической ротации в качестве резидента-хирурга я чувствовал себя по-другому, когда из отделения неотложной помощи мне сообщили о пациенте с огнестрельным ранением головы, нанесенным самому себе. Мне не хватало той глубокой печали, которую я испытывал по другим пациентам, умершим по какой-либо другой причине. Было болезненное чувство утешения и закрытия для этих преимущественно двадцатилетних мужчин. Ни семейный беспорядок в приемной, ни отсутствие карты донора органов меня особо не тронули. Оглядываясь назад, я был черствым и эгоистичным.

Мой прадед по материнской линии покончил с собой выстрелом в дробовик, заряженным пулей. Но не раньше, чем рассказать своему сыну (моему дедушке) о своих планах. Ему было восемьдесят лет, и DMV прислал ему уведомление о том, что он больше не может водить машину. Мой дедушка ничего не сделал, чтобы предотвратить это. На самом деле, он поделился этой историей со мной, когда был подростком. Он сказал мне, что планировал то же самое, «когда придет время».

Зевс — трехлетний бельгийский малинуа, дрессированный на служебную собаку для Лейша, одного из фельдшеров нашей клиники.Он был с нами, так как он был щенком. Пару лет назад я подумывал застрелиться. У меня на работе был Sig Sauer P238. Это был плохой день, ужасный день. Мы всегда шутили, что у Зевса СДВГ — это дело Мэла. Итак, когда он вошел в мой кабинет и положил голову мне на колени, глядя на меня с обеспокоенным выражением лица, которого я никогда раньше не видел, я все еще думал, что он просто хочет поиграть, но он не двигался более 15 минут. . Только когда моя плохая мысль начала утихать, пока я гладила его по голове, Зевс ушел, только чтобы вернуться со своей любимой костью и положить ее мне на колени.Потом принес и положил свою любимую игрушку у моих ног. Наконец он лег у моих ног, составив мне компанию. Наблюдая за мной.

Несколько недель спустя у Лейша возникли проблемы со мной по нерабочему поводу. Она для нас с женой как дочь. Мы поругались, потом я попросил ее пообещать никогда больше не делать того, что она сделала. Она сказала: «Я не могу этого обещать, но обещаю попробовать… если ты мне что-нибудь пообещаешь». Я спросил ее, что это было. «Избавьтесь от пистолета Меган и больше никогда не берите.Она расплакалась и сказала: «Потому что я не хочу, чтобы ты застрелилась». В слезах я заверил ее, что мне только грустно и я никогда не застрелюсь — я согласился на ее условия.

Как Зевс и Лейш узнали, я никогда не узнаю, но мне нужна была помощь.

Этот телефонный звонок был первым разом, когда я рассказал кому-либо о своих суицидальных наклонностях. Я был так смущен и чувствовал себя «сломанным». Секретарь доктора К. сказал мне, что его следующая встреча с новым пациентом состоится через 6 месяцев. Я спросил, могу ли я оставить ему сообщение, и она сказала: «Да.” В сообщении я упомянул, что я 58-летний врач с сильными суицидальными мыслями. На следующий день администратор перезвонил и записал меня на прием на 3 недели, что все еще было довольно натянуто. Для того, чтобы быть простой задачей , это был самый тяжелый звонок за последние годы. В то же время я почувствовал надежду. Это были самые долгие 3 недели.

Доктор К. — дородный 78-летний волшебник психиатрии. Его клиника представляет собой старый переоборудованный дом с тусклым освещением, обставленный обшарпанной мебелью среднего калибра.Может быть, даже пограничный накопитель. Каждое кресло приемной было заполнено растрепанными пациентами с плоскими аффектами и явной психической патологией. Пациенты также стояли на улице и курили недокуренные сигареты, которые нашли поблизости. Я чувствовал себя не в своей тарелке и в то же время комфортно.

Его милая сострадательная забота была замечательна. У него навернулись слезы, когда я поделилась своей историей болезни. Доктор К. заверил меня, что мои суицидальные наклонности были вторичными по отношению к тяжелому большому депрессивному расстройству, и назначил мне Эффексор.

На следующей неделе я с энтузиазмом сообщил ему, что мой красный, раздраженный глаз и другие психосоматические симптомы исчезли. Я также поделился, что мы с женой вместе еще со школы. Вместе мы пережили множество стрессовых ситуаций; мы почти потеряли нашего новорожденного сына с наследственным нефрогенным несахарным диабетом и потеряли наш дом во время калифорнийского кедрового пожара, и это лишь некоторые из них. Итак, Джалех знал, что делать. Она убрала из дома все огнестрельное оружие и сделала все возможное, чтобы уменьшить любые внешние стрессовые факторы, с которыми мы сталкивались.

В течение следующих нескольких месяцев я постепенно увеличивал дозу Эффексора. К сожалению, из-за побочных эффектов было трудно соблюдать режим, поэтому доктор К. переключил меня на Веллбутрин, у которого не было побочных эффектов, но у меня случился рецидив депрессии и суицидальных наклонностей. Оно вернулось с местью.

До этого времени я бежал от желания покончить с собой, потом с этим рецидивом я уже не мог бежать, поэтому начал готовиться и планировать свою смерть. Доктор К. перезапустил Эффексор и оставил меня на Велбутрине.Кроме того, он хотел госпитализировать меня на 2 недели. Имея частную практику, я не мог отсутствовать так долго. Что изменилось бы в лечении, кроме предотвращения самоубийства? Доктор К. сказал: «Это именно то, что я хочу предотвратить». В конце концов мы договорились об обещании не убивать себя, но если мне нужно будет нарушить обещание, я позвоню ему. Я также согласился на 3-дневное пребывание в больнице для лечения ЭСТ в ближайшем будущем.

На следующей неделе доктор К. хотел сначала начать прием лития перед ЭСТ.Я всегда думал, что литий предназначен только для лечения биполярного расстройства; Я ошибался. 5 дней спустя у меня как будто кто-то выключил в моем мозгу суицидальные наклонности. Выключатель, который был включен всю мою взрослую жизнь. Как я не прыгнул бы в яму с гремучими змеями, так я теперь никогда не приставлю дуло заряженного пистолета к височной кости и не нажму на курок.

Пару недель спустя доктор К. спросил меня, что удерживает меня от самоубийства. Я сказал ему, что это мои четыре девочки и собака; моя жена, моя дочь, Лейш (как дочь), Френч (как семья), который также работает со мной, и Зевс, у которого были собачьи инстинкты, чтобы защитить меня.

Без сомнения, доктор К. спас мне жизнь. Учитывая его преклонный возраст, мне нужно было знать, когда он планирует уйти на пенсию. Он сказал, что у него уже есть планы, как только он вылечит всех своих пациентов. А если серьезно, то время ожидания приема у психиатра неприемлемо. Нам нужно подготовить гораздо больше доктора К., потому что я подозреваю, что моя история — верхушка излечимого айсберга, который тает слишком быстро.

Да, я до сих пор стыжусь своего диагноза и того факта, что продолжаю принимать Эффексор, Веллбутрин и литий. На сегодняшний день лишь горстка людей знает эту темную сторону меня.Имея двусмысленные мысли о написании этой статьи, я подумал о том, что уровень самоубийств среди медиков самый высокий среди всех профессий и превышает уровень среди наших военных, а мы мало слышим об этой «эпидемии» в Соединенных Штатах. И я не хочу больше смущаться – может быть, это поможет. Возможно, это поможет снять клеймо, когда придет время обсудить генетический компонент суицидальных наклонностей с моими детьми. В любом случае, долгая жизнь в смущении подойдет моей семье и мне.

Томас Л. Уотсон, доктор медицины, врач, живущий и практикующий в Сан-Диего. Уотсон посещал Centro De Estudios Universitarios Xochicalco в Мексике и сертифицирован Американским советом по неотложной медицинской помощи.

Включите JavaScript, чтобы просматривать комментарии с помощью Disqus.

Если ваша работа заставляет вас хотеть покончить с собой, вы можете (или не можете) быть «прямой угрозой» ADA: Employment & Labor Insider

Если ваша работа заставляет вас хотеть покончить с собой, вы представляете «прямую угрозу» для ваша собственная безопасность?

В одном из самых странных случаев ADA, которые я видел, женщина (назовем ее «Глэдис») была нанята временным сотрудником в технологическую компанию в Сиэтле (назовем ее «Инитек»).Месяц спустя Initech наняла Глэдис в качестве постоянного сотрудника. Через месяц после этого Глэдис сказала Initech, что страдает от хронической боли. Initech ответил: «Нет проблем, мы постараемся угодить вам».

Эм, да. Это было бы потрясающе.

Глэдис перевели на сокращенный график, и в конце концов ей разрешили вернуться к работе на полную ставку. Initech назначила ей смену, которая длилась с 6 утра до 15:00. Глэдис было плевать на эти часы. Она сказала менеджеру, что расписание угнетает ее и угнетает.Затем она отправила менеджеру сообщение в Facebook и сказала, что весь день проводит на работе, пытаясь придумать, как . . . убить себя.

Поскольку суицидальные мысли Глэдис были связаны с ее работой, Initech (обоснованно) решил, что она может представлять «прямую угрозу» своей собственной безопасности, если продолжит работать там. В других сообщениях она утверждала, что у нее «посттравматическое стрессовое расстройство*», и она чувствовала, что ее рабочее место было «зоной боевых действий».

*Посттравматическое стрессовое расстройство

“Прямая угроза”

Кажется, я никогда не писал о защите от “прямой угрозы” в соответствии с ADA.Если инвалидность работника заставляет его представлять «прямую угрозу» для себя или других, работодатель может иметь законные основания принять соответствующие меры «против» работника. Например, работодатель может отказать в приеме на работу, или потребовать от работника взять отпуск по болезни, или даже уволить работника.

Или он не сможет сделать ничего из этого. Если бы разумное приспособление устранило или уменьшило прямую угрозу, то работодатель должен был бы попытаться приспособиться.

При определении того, представляет ли заявитель или работник «прямую угрозу», работодатели и их медицинские консультанты должны учитывать продолжительность риска, характер и тяжесть потенциального вреда, вероятность причинения вреда и неминуемость риск.

На этом урок окончен.

Итак, Глэдис сказала в Facebook, что ее работа заставляет ее хотеть покончить с собой. Что Initech должна делать с таким сотрудником?

  Вы почти можете видеть, как колеса крутятся в голове Ламберга.«Эм, да… может быть, мы можем превратиться из «доктор Джекилл» в «мистер Хайд» и встряхнуть ее таким образом. Да, это было бы потрясающе».

*ДРАМАТИЧЕСКАЯ РЕАКЦИЯ*

“Глэдис, ммм, да, заходите. Присаживайтесь. Мы можем принести вам чашку кофе? Теперь, ммм да, Глэдс, мы немного беспокоимся о том, чтобы вернуть вас работать, так как эта работа делает вас склонными к самоубийству. Но ADA требует, чтобы мы участвовали в «интерактивном процессе». Поэтому мы хотели бы участвовать в «интерактивном процессе» с вами.Это было бы потрясающе.”

“Конечно! Что это значит и что мне делать?”

“Ну, ммм, да, нам нужно, чтобы вы участвовали в интерактивном процессе с нами.”

“Конечно! Что это значит и что мне делать?»

«Ну, ммм, да, нам нужно, чтобы вы участвовали в интерактивном процессе. А если ты этого не сделаешь, мы вернем тебе твой красный степлер Swingline.”

“Хорошо! Что это значит и что мне делать?”

“Ммм, извините, но поскольку вы не сотрудничали в интерактивном процессе, мы берем ваш красный качели и увольняем вас.

*ВЫСШЕЕ МОЖЕТ НЕ ПРОИЗОЙТИ НА САМОМ ДЕЛЕ.*

Итак, Глэдис подает в суд, и в какой-то момент обе стороны требуют упрощенного судопроизводства. Суд отклонил ходатайство Глэдис (что неудивительно). Но Суд также отклонил ходатайство Initech. .Глэдис утверждала, что Initech намеренно подготавливала ее к увольнению. С другой стороны, суд признал, что Глэдис может и не быть, как вы говорите, годной к работе. Все это решает жюри.

Итак, мораль этой истории в том, что пассивно-агрессивная тактика, как правило, плохая политика и не помогает работодателям. Справедливости ради, в Initech тоже могли не знать, что такое «интерактивный процесс», и с трудом, но добросовестно справлялись с ним. Жюри… да, вы знаете. Если вы, возможно, забыли, «интерактивный процесс» ADA представляет собой причудливую беседу юриста для обсуждения между работодателем и работником разумных вариантов приспособления. Вот и все.

Несколько хороших ссылок: Эрик Мейер из В Справочнике работодателя есть сообщение об истце, которому удалось получить постановление суда, позволяющее обнаружить страницу ответчика в Facebook, что является противоположностью того, что мы обычно видим. . И, если Вы еще не были там, пожалуйста, переходите к превосходному блогу Фила Майлза, Lawffice Space , для мартовского Карнавала Блога Трудового права – с темой Спасенных Звонком ! Фил, спасибо, что позволили нам поучаствовать.Наконец, большое спасибо HR Examiner , который назвал меня и Фила двумя из 25 лучших онлайн-инфлюенсеров 2012 года!

Оружие и самоубийство | Гарвардский журнал общественного здравоохранения

В пяти минутах езды от нас есть заправка, и на заправке продается оружие. Я не знал, что такие места существуют. Райан только что зашел и купил пистолет. Мы поссорились — чего почти никогда не случалось, — и он ушел. На следующее утро полиция постучала в мою дверь.Строительная бригада нашла его мертвым в машине на заброшенной железнодорожной станции.

Эмили Фрейзер, 27 лет, вдова Райана Фрейзера, застрелившегося из полуавтомата в 2008 году

Специальный отчет Мадлен Дрекслер, Editor , Harvard Public Health

В общенациональных дебатах о насилии с применением огнестрельного оружия — дебатах, разожженных массовыми убийствами, такими как трагедия прошлого декабря в начальной школе Ньютауна, штат Коннектикут, — затушевывается вопиющий факт: гораздо больше людей убивают себя из огнестрельного оружия каждый год, чем убивают из одного .В 2010 году в США 19 392 человека покончили жизнь самоубийством с применением огнестрельного оружия, по сравнению с 11 078 людьми, убитыми другими людьми. По словам Мэтью Миллера, заместителя директора Гарвардского исследовательского центра по контролю травматизма (HICRC) в Гарвардской школе общественного здравоохранения, «если каждая жизнь важна и если вы пытаетесь спасти людей от смерти от огнестрельного оружия, то вы не можете игнорировать почти две трети умирающих». Самоубийство занимает 10-е место среди причин смерти в США; в 2010 году покончили с собой 38 364 человека.Более чем в половине случаев они применяли огнестрельное оружие. Действительно, в этой стране больше людей убивают себя с помощью огнестрельного оружия, чем всеми другими преднамеренными средствами вместе взятыми, включая повешение, отравление или передозировку, прыжки или порезы. Хотя огнестрельное оружие — не самый распространенный способ самоубийства, оно является самым смертоносным. Около 85 процентов попыток самоубийства с применением огнестрельного оружия заканчиваются смертью. (Передозировка наркотиков, наиболее широко используемый метод при попытках самоубийства, приводит к летальному исходу менее чем в 3 процентах случаев.) Более того, пушки – это необратимое решение того, что зачастую является преходящим кризисом. У суицидальных людей, которые принимают таблетки, вдыхают выхлопные газы автомобилей или используют бритвы, есть время, чтобы пересмотреть свои действия или вызвать помощь. С огнестрельным оружием, как только спусковой крючок нажат, пути назад нет.

Не «Почему?» но как?”

Когда мы думаем о самоубийстве, мы обычно представляем себе отчаянный поступок, завершивший годы мучений. По данным Национального института психического здоровья, сложные и глубоко укоренившиеся проблемы, такие как депрессия и другие психические расстройства, злоупотребление наркотиками и алкоголем, насилие в семье и семейный анамнез самоубийств, часто остаются в тени жертв.Самоубийства среди мужчин в четыре раза выше, чем среди женщин. У взрослых разлука или развод повышают риск попыток самоубийства. У молодых людей физическое или сексуальное насилие и деструктивное поведение повышают уязвимость.

Страшный факт самоубийства требует рассказа: «Почему?» Но с точки зрения общественного здравоохранения не менее показательным является вопрос «Как?». Намерение имеет значение, но важен и метод, потому что метод, с помощью которого человек пытается совершить самоубийство, во многом зависит от того, выживет он или умрет.Что делает огнестрельное оружие самым распространенным способом самоубийства в этой стране? Ответ: Они и смертельны, и доступны. Примерно в каждой третьей американской семье есть оружие. Цена этого легкого доступа высока. Владельцы оружия и члены их семей с гораздо большей вероятностью покончат с собой, чем те, у кого нет оружия. Исследование 2008 года, проведенное Миллером и Дэвидом Хеменуэем, директором HICRC и автором книги Private Guns, Public Health , показало, что уровень самоубийств с применением огнестрельного оружия в штатах с самым высоким уровнем владения оружием составляет 3.В 7 раз выше среди мужчин и в 7,9 раза выше среди женщин по сравнению со штатами с самым низким уровнем владения оружием, хотя уровень самоубийств без применения огнестрельного оружия примерно одинаков. Наличие оружия в доме повышает риск самоубийства для всех: владельца оружия, супруга и детей.

Эта прямая связь сохраняется, даже если принять во внимание другие факторы. «Было разумной гипотезой думать, что тип человека, который предпочитает владеть оружием, отличается от типа человека, который предпочитает не владеть им.Может быть, существует установка «действовать в одиночку», которая приводит к тому, что люди меньше обращаются за помощью. Или, может быть, владельцы оружия чаще живут в сельской местности, а сельские районы ассоциируются с большей склонностью к суициду», — объясняет Кэтрин Барбер, директор кампании HICRC Means Matter, направленной на предотвращение самоубийств, которая фокусируется на том, как люди пытаются покончить с собой. . «Но когда мы сравнили людей из домохозяйств, владеющих оружием, с людьми из домохозяйств, не владеющих оружием, не было никакой разницы с точки зрения уровня психических заболеваний или с точки зрения доли говорящих, что они серьезно думали о самоубийстве», — говорит Барбер.«На самом деле среди владельцев оружия меньшая часть говорит, что они пытались покончить жизнь самоубийством. Так что дело не в том, что владельцы оружия склонны к самоубийству. Дело в том, что у них больше шансов умереть в случае самоубийства, потому что они используют оружие».

«Он боролся с кошмарами».

21-летний муж Эмили Фрейзер, Райан Фрейзер, застрелился из полуавтомата в ноябре 2008 года, вскоре после подачи иска против священника, который приставал к нему в подростковом возрасте.Эмили, беременная в то время их вторым ребенком, сейчас мать-одиночка, воспитывающая 5-летнего сына и 3-летнюю дочь. Она работает в отделе кадров. Священник был осужден в 2007 году и приговорен к 30 суткам ареста.

Мы с Райаном познакомились в старшей школе и поженились сразу после школы. Он был дружелюбным, искренне заботился обо всех. Он был одним из пяти лучших продавцов Verizon в стране. У него была коллекция визитных карточек, которая до сих пор хранится у меня, толщиной пять или шесть дюймов.Люди записывали свой номер и хотели снова встретиться с ним, потому что он был таким добрым. Он был очень молод, выполнял множество обязанностей, очень много работал, лишенный сна из-за рождения младенца. И он боролся с кошмарами после инцидента со священником. Райан никогда раньше не пользовался оружием. В полицейском отчете говорится, что он произвел пробные выстрелы из окна автомобиля. После того, как он умер, я зашел на заправку, где он купил пистолет, и там был его владелец.Я спросил его о процессе продажи оружия и о том, проверяли ли они когда-нибудь людей на наличие психических заболеваний. Тогда я сказала: «Мой муж купил здесь пистолет и застрелился». Хозяин сказал всего пару слов. Я не мог прочитать его эмоции. Я не знаю, был ли он незаинтересован или шокирован. Он не сказал, что сожалеет.

В то время как уровень самоубийств с применением огнестрельного оружия выше в сельских штатах, где пропорционально больше владельцев оружия, связь между самоубийствами с применением огнестрельного оружия проявляется и в городских районах. «В начале 1990-х резкий рост числа самоубийств среди молодых чернокожих мужчин соответствовал эпидемии убийств тех лет», — говорит Дебора Азраэль из HSPH, заместитель директора Гарвардского центра предотвращения насилия среди молодежи.«Уровень самоубийств среди молодых чернокожих мужчин приближался к уровню самоубийств среди молодых белых мужчин, хотя уровень самоубийств среди чернокожих всегда был намного ниже, чем среди белых. Это было полностью связано с увеличением числа самоубийств с применением огнестрельного оружия». Проще говоря, фатальная ссылка применяется повсеместно. «Это верно для мужчин, это верно для женщин, это верно для детей. Это верно для черных, это верно для белых», — говорит Азраил. «Режьте это, как хотите: в местах, где чаще встречается оружие, больше людей умирает от самоубийства».

Импульсивные действия

Научное исследование самоубийств отчасти было попыткой развеять мифы.Возможно, самое большое заблуждение состоит в том, что самоубийства — это, как правило, давно спланированные поступки. Хотя это может быть правдой — люди, пытающиеся покончить жизнь самоубийством, часто сталкиваются с целой чередой проблем, — эмпирические данные свидетельствуют о том, что они действуют в момент кратковременной, но повышенной уязвимости.

«Одна из вещей, которая привлекла меня к запуску кампании «Средства имеют значение», заключалась в том, что я просмотрел тысячи эскизов смертей от самоубийств, чтобы увидеть, улавливает ли система отчетности, которую мы тестировали, ощущение этого дела», — говорит Парикмахерская.«Я начал замечать, что, господи, эта смерть произошла в тот же день, когда ребенок поссорился со своими родителями, или что молодой человек только что расстался со своей девушкой, или что парень средних лет получил известие о том, что документы о разводе прошел. Эта реактивность удивила меня, потому что я всегда представлял себе самоубийство болезненным, обдуманным процессом, чем-то, что становится все хуже и хуже, обостряется до тех пор, пока, наконец, вы все не спланируете и не сделаете. Мне не приходило в голову, что это может быть полицейский, ссорящийся со своей женой, и в разгар ссоры вытащивший пистолет и убивший себя.Эта импульсивность была подчеркнута в исследовании 2001 года, проведенном в Хьюстоне среди людей в возрасте от 13 до 34 лет, переживших почти смертельную попытку самоубийства. На вопрос, сколько времени прошло между тем, когда они решили покончить с собой, и тем, когда они действительно предприняли попытку, поразительные 24% ответили, что менее 5 минут; 48 процентов сказали менее 20 минут; 70 процентов сказали менее одного часа; и 86 процентов сказали менее восьми часов. Эпизодический характер суицидальных настроений также подтверждается впоследствии: 9 из 10 человек, пытающихся покончить жизнь самоубийством и выживших, впоследствии не умирают в результате самоубийства.Как говорит Миллер, «если вы спасете жизнь в краткосрочной перспективе, вы, вероятно, спасете жизнь в долгосрочной».

«Я не мог сказать людям, что мой отец покончил жизнь самоубийством».

Кристин Бернье — детектив из Портсмута, штат Нью-Гемпшир. Ее отец, Брюс Роджерс, дантист из Коннектикута, застрелился в августе 2003 года в возрасте 63 лет. В течение многих лет он страдал от невыявленной депрессии. Роджерс использовал старинное охотничье ружье, которое было в семье. Однажды поздно вечером, после нескольких выпивок, он тайком достал патроны из открытого ящика с боеприпасами на холодильнике соседа.

У моего отца было отличное чувство юмора. У него была процветающая стоматологическая практика. Доброволец повсюду, он был на каждой доске. В свободное время ремонтировал мебель. Он делал корзины, плетеные стулья. Эти красивые стулья — у меня есть пара таких. Но он был одинок. Вокруг него все изменилось, мы все изменились, а он нет. Я мастер справляться с кризисом. Я переговорщик по заложникам. Я был ЕМТ в течение 25 лет. Я занимаюсь делами о сексуальном насилии над детьми. Я занимаюсь домашними делами по уголовным делам. Я опрашиваю хищников изо дня в день.Я видел самые ужасные вещи, которые люди делают друг с другом. Но я пропустил этот кризис в моей собственной семье. Я не мог сказать людям, что мой отец покончил жизнь самоубийством. Я придумал творческие способы ответить на вопрос, как он умер. «Он внезапно умер», — таков был мой ответ. Даже в моей сфере деятельности самоубийство — это клеймо. И если люди не хотят говорить о самоубийстве после того, как оно произошло, как вы ожидаете, что они будут говорить о рисках заранее?

Смертельная среда

Главный принцип общественного здравоохранения заключается в том, что окружающая среда формирует индивидуальное поведение.В области самоубийства эта истина драматично проявилась в недавней истории. Когда широко используемые смертоносные средства становятся менее доступными или менее смертоносными, уровень самоубийств с помощью этого метода снижается, как и общий уровень самоубийств. Например, в Шри-Ланке, где пестициды являются основным методом самоубийства, уровень самоубийств снизился вдвое в период с 1995 по 2005 год после того, как было введено ограничение на использование наиболее токсичных для человека пестицидов. Точно так же в Соединенном Королевстве до 1950-х годов бытовой газ, получаемый из угля, содержал от 10 до 20 процентов окиси углерода, и отравление путем вдыхания газа было основным средством самоубийства.Источник природного газа, практически не содержащего угарного газа, был введен в 1958 г.; со временем, по мере того как количество угарного газа в газе уменьшалось, росло и общее количество самоубийств, что было вызвано снижением количества самоубийств с угарным газом, даже несмотря на то, что другие методы несколько увеличились. Изменение средств, с помощью которых люди пытаются покончить с собой, не обязательно ослабляет суицидальный импульс или даже частоту попыток. Но это спасает жизни, уменьшая смертоносность этих попыток.

Нехватка данных

Хотя эти основные факты известны, поразительно мало исследований по оружию и самоубийствам.В США у государственных чиновников даже нет текущих данных о том, где уровень владения оружием в домашнем хозяйстве выше или ниже. Единственное исследование, достаточно крупное, чтобы дать оценку владения оружием на уровне штата, было проведено федеральной Системой наблюдения за поведенческими факторами риска, крупнейшим в мире текущим телефонным опросом здоровья. В опросе задавались вопросы о владении оружием в 2001, 2002 и, в последний раз, в 2004 году. Именно следователи HICRC проанализировали эти данные на уровне штата, чтобы показать, что уровень самоубийств идет в тандеме с уровнем владения оружием.

Сегодня Национальная система отчетности о насильственных смертях Центров по контролю и профилактике заболеваний США, которая собирает данные из отчетов полиции и коронеров и свидетельств о смерти о каждом самоубийстве и убийстве, охватывает только 18 штатов. Сравните это с Системой отчетности по анализу смертельных исходов Национальной администрации безопасности дорожного движения, которая в течение 30 дней собирает подробные сведения о каждой автомобильной аварии со смертельным исходом на дорогах общего пользования, от времени и места аварии до погодных условий и роли алкоголя и наркотиков.Отчасти в результате этого бюрократического усердия уровень смертности в автомобильных авариях снизился примерно на треть за последние два десятилетия. Может ли та же самоотверженность снизить количество самоубийств? Мэтью Миллер считает, что может. «Лучшие данные — это хорошее начало. Таким образом, дискуссии основываются на фактах, а не искажаются идеологией. Это может только способствовать развитию разговоров о смещении социальных норм, подобных тем, которые происходили вокруг курения сигарет, использования ремней безопасности и вождения в нетрезвом виде», — говорит он. «Я хотел бы, чтобы врачи чувствовали свою ответственность за информирование людей о рисках.Нет причин говорить о велосипедном шлеме или ремне безопасности, но не об огнестрельном оружии». Но изменения также требуют времени. «В случае с общественным здравоохранением, когда у вас нет универсального решения, вы избавляетесь от проблемы», — говорит Барбер. Предотвращение самоубийств, вероятно, потребует многих подходов, от образования и кампаний в СМИ до квалифицированного лечения и поддержки сообщества. В конечном счете, цель состоит в том, чтобы выйти за пределы политики, поэтому последнее слово должно быть за теми, кто потерял близких в результате самоубийства с применением огнестрельного оружия:

.

Райан – мой ребенок.Я помню, как однажды сказал ему: «Если с тобой что-нибудь случится, я перестану существовать». И это то, на что это похоже. Это боль, как никакая другая. Я бы поощрял открытый разговор — фактически говоря об этом. Помешать хотя бы одному человеку пройти через то, через что я прошел и пройду всю оставшуюся жизнь, — этого для меня было бы достаточно.

Венди Тэпп, мать 19-летнего Райана Тэппа, который застрелился из пистолета в 2011 году

«Клуб, в который я никогда не хотел вступать».

Дженис Демерс работает школьной школьной столовой в Хуксетте, Нью-Гемпшир.Ее 23-летний сын Закари Демерс покончил с собой из огнестрельного оружия в 2008 году, через несколько часов после первого ареста за вождение в нетрезвом виде. Закари, возможно, боялся потерять свои водительские права коммерческого назначения, большой источник гордости и достижений.

Быть выжившим после самоубийства — это клуб, в который я никогда не хотел вступать. Но это был не мой выбор. Смерть Зака ​​стала шоком для всех нас. Он был беспечным, любил свою семью, любил своих сестер, любил своих племянников и племянниц. Но он думал, что он был выше его головы в финансовом плане.А он все еще жил дома — это его беспокоило. Если он даже подумывал о самоубийстве, он, должно быть, был так низок, выше всего. Я вернулся и просмотрел все его школьные документы. Что выделялось в комментариях его учителей, так это его импульсивность. Будучи импульсивным, вы иногда принимаете опрометчивые решения, спонтанно, и они не всегда оказываются лучшими. В нашем доме было оружие. У моего мужа есть охотничьи ружья. У моей дочери и моего зятя есть ружья для стрельбы по мишеням. Зак купил собственное огнестрельное оружие для охоты и стрельбы по мишеням.При этом я не любитель оружия – мне на них наплевать. Но я тоже не против оружия. Я считаю, что есть люди, которым можно доверить оружие в правильных целях. Сегодня, если я замечаю, что у кого-то проблемы, я не отступаю и не делаю вывод, что это не мое дело. Я подхожу к ним и говорю: «Эй, ты собираешься это сделать?» Я спрошу их прямо: «У вас есть пистолет?» Я испытал это и больше не боюсь спрашивать. Люди должны знать, что помощь доступна?

Чтобы стимулировать открытую дискуссию о последствиях владения оружием, исследователи общественного здравоохранения хотят знать гораздо больше о привлекательности оружия.Почему люди вообще владеют оружием? Как они воспринимают риски и выгоды? Пистолет в основном для самообороны? Охота? Учебная стрельба? Убивать диких животных, которые едят урожай? И есть ли другие способы удовлетворить эти потребности, не связанные с оружием? Они также хотели бы знать, почему люди только что избавились от своего последнего оружия или приобрели свое первое. Что движет решениями в эти переломные моменты? Это развод с супругом, владеющим оружием? Переехать в город, где меньше оружия? В том, что маленькие внуки начинают навещать? И исследователям любопытны убеждения и опыт невладельцев оружия, живущих в доме с оружием.Исследования показали, что женщины не всегда знают о том, что их партнеры или дети держат оружие, предполагая, что эти жены и матери не одобрили бы это, если бы знали об этом.

Сообщество «Привратники»

Психиатры, психологи и социальные работники начали обучение тому, как разговаривать с суицидальными пациентами и их семьями об ограничении доступа к огнестрельному оружию дома. К сожалению, люди, размышляющие о самоубийстве с применением огнестрельного оружия, не всегда находятся на лечении и часто не показывают заранее никаких подсказок — даже самим себе.По словам Кэтрин Барбер, директора кампании «Средства имеют значение» Гарвардского исследовательского центра по контролю травматизма: «Они могут подумать: «Проблема не в моей оценке мира, а в мире». Я возвращаюсь в тюрьму, моя девушка рассталась со мной, у меня нет надежды на будущее». , отчасти потому, что им не хватает подготовки по предотвращению самоубийств. Все это говорит о том, что неформальные контакты за пределами знакомых каналов психиатрической помощи могут служить более надежной системой безопасности.На жаргоне общественного здравоохранения эти потенциально спасающие жизнь друзья и коллеги известны как «привратники». В их число входят учителя, школьные психологи, прогульщики, спортивные тренеры, педиатры, врачи отделения неотложной помощи, адвокаты защиты, назначенные судом консультанты по насилию, социальные работники, реабилитационные клиницисты, вспомогательный персонал, адвокаты по разводам, консультанты по вопросам брака и духовенство. По словам Барбера, «это те люди, которые должны получить сообщение, потому что именно там люди, склонные к суициду, пересекаются с системой.Прямой вопрос, который эти привратники должны задать клиентам или друзьям, которые кажутся обеспокоенными: «Есть ли в вашем доме оружие?» Барбер считает, что большинство усилий по удержанию огнестрельного оружия от суицидального человека должны основываться на разговоре, а не на конфискации. Хотя некоторые ситуации, например, с бредовыми людьми, могут быть слишком опасными, чтобы позволить оружию оставаться поблизости, в большинстве случаев вовлеченный и уважительный подход более эффективен. «Вы хотите обеспечить безопасность посредством разговора», — говорит она. «Очень редко вы хотите лишить контроля человека, которому грозит самоубийство.

В апреле 2009 года в течение пяти дней двое молодых мужчин и пожилая женщина из Нью-Гэмпшира купили пистолеты в спортивном магазине Райли в Хуксетте и через несколько часов покончили жизнь самоубийством. Потерпевшие не знали друг друга. Вскоре, как это часто бывает в маленьком сельском штате, распространились слухи и желание предотвратить повторение такой тройной трагедии. Так начался проект Gun Shop, новое сотрудничество под руководством Коалиции по безопасности огнестрельного оружия Нью-Гэмпшира, состоящее из специалистов в области психического здоровья и общественного здравоохранения, торговцев огнестрельным оружием и защитников прав на оружие.Исследователи травм HSPH Кэтрин Барбер и Мэри Вриниотис помогли организовать проект, опросили владельцев оружейных магазинов и разработали учебные материалы.

Reuters

Некоторым идея о том, что группы по предотвращению самоубийств находят общий язык с продавцами оружия, кажется неправдоподобной. Но для Барбера это имеет смысл для общественного здравоохранения. «Вы пытаетесь связаться с владельцами оружия, — говорит она. «Контроль над огнестрельным оружием не подходит для групп по предотвращению самоубийств, потому что эти группы состоят как из владельцев оружия, так и из тех, у кого его нет.Даже внутренне они могут не согласиться». Во многих отношениях дружественный к оружию штат Нью-Гэмпшир, где Ассоциация начальников полиции недавно собрала деньги на ежегодную программу обучения курсантов, продав лотерейные билеты на 31 единицу оружия, включая штурмовую винтовку, является идеальным полигоном для творческих подходов. к предотвращению самоубийств с применением огнестрельного оружия. Каждый год в штате происходит около 20 убийств, но 150-200 самоубийств; около половины этих самоубийств совершаются с применением огнестрельного оружия. Райли ежегодно продает тысячи единиц оружия. Когда он узнал о трех самоубийствах, совершенных подряд с применением огнестрельного оружия из своего магазина, владелец Ральф Демикко пришел в ужас.«Проблема суицида глубоко затрагивает меня, — говорит Демикко. «У меня были друзья, которые покончили с собой. У меня были жены друзей, которые покончили с собой. А для делового человека, когда это делает клиент, это просто уродливое, уродливое дело. Я решил, что должен принять участие». Демикко просмотрел записи с камер наблюдения магазина, где были записаны сделки, которые вскоре стали фатальными, чтобы выяснить, не выдавали ли покупатели подсказки о своих намерениях. Это не так. Но Демикко вспомнил прежние случаи, когда он находил такие подсказки: покупатель просил очень мало боеприпасов, или выглядел обеспокоенным, или начинал плакать после того, как ему задали несколько вопросов, — и его тактичные вопросы отвлекали их от их планов.За последние три года группа Gun Shop Project выпустила обучающие видеоролики и советы для розничных продавцов оружия. “Доверяй своим инстинктам; вы не обязаны никому продавать оружие», — говорится в рекламном проспекте Коалиции по безопасности огнестрельного оружия Нью-Гэмпшира. Демикко рекомендует всем покупателям, не знакомым с огнестрельным оружием, пройти обучение, прежде чем он продаст им оружие, что ценно с точки зрения профилактики, потому что оно позволяет выиграть время, в течение которого кризис часто проходит. В плакатах и ​​брошюрах для клиентов рассказывается, как сделать огнестрельное оружие недоступным, если у члена семьи возникают проблемы.На них также хорошо виден номер телефона Национальной линии спасения от самоубийств (1-800-273-TALK). Около половины розничных продавцов оружия в Нью-Гэмпшире участвуют в проекте, и в этом году модель будет принята Ассоциацией дилеров огнестрельного оружия Мэриленда. Инициатива даже получила одобрение в журнале Combat Handguns. Следующим шагом, по словам Барбера, является поощрение групп по предотвращению самоубийств к объединению с другими естественными союзниками, такими как охотничьи группы, стрелковые клубы и группы по защите прав на оружие.«Важно, чтобы владельцы оружия и люди, не владеющие оружием, разговаривали друг с другом», — говорит она. «Вопрос не может звучать так: «Что вы думаете о контроле над оружием?», потому что все будут за или против. Но когда возникает вопрос: «Как нам решить проблему самоубийств с применением огнестрельного оружия?», мы можем выработать хорошие идеи, с которыми все согласятся.

Насилие с применением огнестрельного оружия является одним из самых вызывающих политические разногласия вопросов в Соединенных Штатах, и эта противоречивость проявляется в государственном финансировании исследований. В 1993 году исследование, поддержанное U.S. Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC) обнаружили, что вместо того, чтобы обеспечивать защиту, хранение оружия в доме почти в три раза повышает риск быть застреленным членом семьи или близким знакомым. Разгневанная тем, что она назвала «почти порочным отношением к личному огнестрельному оружию», Национальная стрелковая ассоциация в 1996 году успешно лоббировала в Конгрессе включение этого ограничения в бюджет CDC: «Ни одно из доступных средств… не может быть использовано для защиты или продвижения контроль над огнестрельным оружием.Это был резкий запрет, выходящий далеко за рамки правила, согласно которому федеральные деньги на исследования нельзя использовать для лоббирования по какому-либо вопросу. Ограничение, которое CDC интерпретировало широко, послужило фактическим запретом на исследования огнестрельного оружия. С середины 1990-х годов бюджет агентства на исследования в области безопасности оружия сократился на 96 процентов. В 2011 году официальный веб-сайт NRA предложил обоснование своих усилий по подавлению исследований: «Эти исследования ненужной науки… предназначены для того, чтобы предоставить боеприпасы для лобби контроля над оружием, вместо этого продвигая ложное представление о том, что законное владение оружием представляет опасность для общественного здоровья. неотъемлемого права.

Доверяя мессенджеру

Кевин ЛаМарк / Reuters

Но, по словам Мэтью Миллера, заместителя директора Гарвардского исследовательского центра по контролю травматизма (HICRC), «послание общественного здравоохранения не направлено ни против огнестрельного оружия, ни в его пользу. Это про-данные. Подход общественного здравоохранения выглядит не столько виноватым, сколько понимающим и предотвращающим».

«Как и пожилые белые мужчины, люди с проблемами психического здоровья, люди с семейными историями самоубийств и т. д., владельцы оружия — это «наши» люди», — добавляет Кэтрин Барбер из HICRC, имея в виду группы с повышенным риском самоубийства.«Мы не можем связаться с ними с повесткой дня против оружия. Это все равно, что послать группу против геев для проведения кампании по предотвращению самоубийств в сообществе геев и лесбиянок. Если вы не доверяете посланнику, вы не доверяете сообщению». Резня в Ньютауне, штат Коннектикут, в которой молодой стрелок Адам Ланца покончил с собой после буйства в начальной школе, открыла еще одну линию аргументов общественного здравоохранения: предотвращение самоубийств может также предотвратить убийства, включая относительно небольшое количество массовых убийств. .«Массовое убийство — это возмутительно враждебное действие, — говорит Миллер, — и можно только представить, что оно глубоко связано с враждебностью, направленной также и на самого себя». Тем не менее, для Барбера разговоры об оружии в области общественного здравоохранения на самом деле стали более запутанными после Ньютауна, потому что политические позиции стали более укоренившимися. Работа в течение многих лет над запутанной проблемой самоубийства с применением огнестрельного оружия изменила ее точку зрения на контроль над оружием. «Я лучше осведомлена о культурном разрыве между владельцами оружия и теми, у кого его нет, особенно когда они становятся политизированными и плохо относятся друг к другу», — говорит она.«Некоторые владельцы оружия считают, что оружие делает их семью безопаснее. Многим парням нравится механизм в ружьях — это то же самое, что любовь к хорошим инструментам для обработки дерева. Также могут быть культурные связи, когда они научились стрелять у папы или дяди. И владельцы оружия, и люди, не владеющие оружием, проявляют заботу, но смотрят на мир по-разному».

Могут ли новые законы предотвратить самоубийство с применением огнестрельного оружия?

Тим Шаффер / Reuters

Нынешние политические дебаты вращаются вокруг всеобщей проверки биографических данных, запрета штурмового оружия и ограничений на количество магазинов — политики, которая вряд ли окажет заметное влияние на число самоубийств.Дебора Азраэль, заместитель директора Гарвардского центра предотвращения насилия среди молодежи, воодушевлена ​​менее громким законом Коннектикута 1999 года, который предоставляет людям механизм обращения в полицию, когда они опасаются, что оружие будет использовано для причинения вреда. Полиция и прокуратура могут получить ордер на изъятие огнестрельного оружия у людей, которые представляют непосредственную опасность для себя или других. Лицо, у которого отобрали оружие, имеет право на слушание дела в течение двух недель. «С момента вступления закона в силу в конце 1990-х годов сотни и сотни людей были вынуждены позвонить в полицию», — говорит Азраил.«И они не говорят: «Я думаю, что мой муж собирается убить меня». Они говорят: «Я думаю, что мой муж собирается убить себя».

«Мужество наших убеждений»

Азраил опасается, что в возрожденных дебатах о насилии с применением огнестрельного оружия самоубийство затмит. Она также сетует на то, что исследователи в области общественного здравоохранения часто неохотно анализируют последствия научных данных об огнестрельном оружии из-за боязни быть обвиненными в предвзятом отношении к оружию. «Это ограничение, с которым не работает большинство исследователей.Людям, занимающимся исследованием рака легких, разрешается делать выводы о курении. То же самое с людьми, которые проводят исследования воздействия ПХБ на окружающую среду, или проблем конструкции автомобилей, или передозировок наркотиков. Нет никакой национальной организации, осуждающей их или активно пытающейся защитить их». Другими словами, откровенный и открытый разговор об оружии, который американцам необходимо иметь между собой, касается и исследователей, которые хотят поделиться своими находками с общественностью. По мнению Азраила, «нам нужно иметь мужество в своих убеждениях.


Мадлен Дрекслер, редактор журнала Harvard Public Health Фото баннера: Jan Stromme / gettyimages.com

Посмотреть карту, на которой показаны все случаи стрельбы в школе со времен Сэнди Хук

Мой друг говорит о самоубийстве. Что я должен делать? (для подростков)

Предупреждающие признаки самоубийства

Каждый иногда чувствует грусть, депрессию, стресс или злость, особенно когда сталкивается с давлением школы, друзей и семьи.Но некоторые люди могут чувствовать грусть или безнадежность, которые не исчезнут, наряду с мыслями о самоубийстве.

Возможно, вы слышали, что люди, которые говорят о самоубийстве, на самом деле не идут на это. Это не правда. Люди, которые говорят о самоубийстве, скорее всего, попытаются это сделать.

К непосредственным предупредительным признакам того, что кто-то может думать о самоубийстве, относятся:

  • говорить о самоубийстве или смерти вообще
  • поиск в Интернете способов покончить с собой или покупка предметов для попытки самоубийства
  • говорить о чувстве безнадежности или отсутствии смысла жить
  • саморазрушающее поведение (например, употребление большого количества алкоголя, наркотиков, слишком быстрое вождение или порезы)
  • посещение или звонок людям, чтобы попрощаться
  • раздача имущества

Что я могу сделать?

Спросить

Если у вас есть друг, который говорит о самоубийстве или проявляет другие предупреждающие знаки, не ждите, пока он почувствует себя лучше.Говорить об этом. Спросите их напрямую, есть ли у них мысли о самоубийстве. Наличие кого-то достаточно заботливого, чтобы задать эти вопросы, может помочь спасти жизнь вашего друга.

Некоторые люди (как подростки, так и взрослые) не хотят спрашивать подростков, думают ли они о самоубийстве или причинении себе вреда. Они могут беспокоиться, что, спрашивая, они насаждают идею самоубийства. Исследования доказали, что это 100% неправда. Если переживаете — спросите.

Спросить кого-нибудь, есть ли у него мысли о самоубийстве, может быть непросто.Это может помочь сообщить вашему другу, почему вы спрашиваете. Например, можно сказать: «Я заметил, что ты много говоришь о желании умереть. Были ли у тебя мысли о попытке покончить с собой?» Будьте готовы к их ответу и будьте готовы поговорить со взрослым, которому доверяете, дома или в школе, чтобы получить необходимую помощь.

Скажи

Если ваш друг просит вас сохранить эти мысли в секрете, дайте ему знать, что вы заботитесь о нем и вам нужно поделиться этим со взрослым, которому вы доверяете.Может показаться, что вы предаете своего друга, но вы всегда должны говорить об этом взрослому, которому доверяете.

Как можно скорее расскажите о своих опасениях взрослому. Вы также можете обратиться к этим ресурсам за помощью 24/7:

  • Национальная линия помощи по предотвращению самоубийств: 1-800-273-РАЗГОВОР (8255) или текстовое сообщение ПОДКЛЮЧИТЬСЯ на номер 741741. Вы также можете связаться с ними через их веб-сайт.
  • Trevor Lifeline для ЛГБТ-сообщества: 1-866-488-7386 или отправьте сообщение START на номер 678678. Вы также можете связаться с ними через их веб-сайт.

Важно уведомить ответственного взрослого. Может возникнуть соблазн попытаться помочь другу самостоятельно, но всегда безопаснее обратиться за помощью.

90 000 слов, которые мы говорим вместо «Я хочу убить себя» — NAMI Montgomery County, MD

Никогда еще я не смотрел на себя в зеркало и не произносил пять слов, которые, кажется, сами по себе соответствуют диагнозу психического заболевания: «Я хочу покончить с собой». Ни тогда, когда у меня случился первый психотический срыв (или второй), ни когда я достиг нижней точки своей депрессии.И все же, если бы вы спросили меня, пытался ли я когда-либо покончить жизнь самоубийством, я бы ответил, что да. Думал ли я когда-нибудь об этом? Да, опять. Но я ни разу не подумал об этих пяти словах.

Один из первых уроков, который усваивает человек с диагнозом психического заболевания, заключается в том, что часто не бывает черно-белых ситуаций. Граница между правильным диагнозом и неверным диагнозом не в милю, а в толщину волоса. Мы учимся видеть вещи в спектре, в масштабе. И все же в этом наиболее распространенном лакмусовом тесте на депрессию эти пять слов кажутся ответами «да» или «нет», черными или белыми.

Я здесь, чтобы не согласиться. Яростно.

Слишком часто психические заболевания не сопровождаются отношением жизни к смерти. Это гораздо более многослойный, запутанный серый цвет, чем цветовая дихотомия.

Часто в этом выражении больше отчаяния и муки, чем резкого действия «Я хочу убить себя». И что еще хуже, на другие фразы, которые имеют такой же вес и искренность, как и эта, даже не обращают внимания. Их полностью отмахивают и откладывают в сторону, потому что, в конце концов, каждый в какой-то момент чувствует себя так, верно?

«Я больше не хочу жить.

Это предложение, очень похожее на лакмусовую бумажку, я никогда не произносил вслух, но я помню несколько раз, когда я мысленно повторял его себе в зеркало, и по моим щекам текли слезы. Это был момент, когда депрессия взяла верх, и с меня было достаточно. На самом деле я говорил, что не хочу жить жизнью, в которой я постоянно чувствую себя измотанным, подавленным и разочарованным.

«Я просто хочу спать и не просыпаться».

Иногда жизнь преподносит жестокие испытания.Бороться с самим собой — это долгое и утомительное путешествие эпических масштабов. Возможность отдохнуть всего несколько мгновений кажется самым роскошным совершенством, и может показаться, что после многих лет борьбы с собой вы заслужили постоянную передышку. Это мой личный показатель депрессии, потому что на самом деле я говорю, что я устал постоянно сражаться в битве, в которой никто даже не знает, что я в ней участвую, и мне нужен перерыв.

«Я хочу перестать быть. Как будто я никогда не существовал.

Эта фраза часто приближается к «дну», когда я цепляюсь за стены надежды и любви окровавленными костяшками пальцев, ожидая, пока кто-нибудь бросит мне метафорическую веревку. Я чувствую себя виноватой во всем, что не так. Если бы я был лучше, другим, ушел, жизнь была бы лучше для всех и всего. На самом деле я имею в виду, что устал смотреть, как все рушится, и чувствовать, что это все моя вина. Я хочу, чтобы прекратилась боль, а не моя жизнь.

«Я просто хочу, чтобы все это прекратилось.

Вариации этого, кажется, говорят друзьям или членам семьи, которые слишком сблизились, когда я эмоционально уязвим. Я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне или вмешивались без необходимости, но я хочу, чтобы они понимали, что мне больно. Меня переполняет жизнь: то, что произошло, произойдет и происходит. На самом деле я хочу сказать, что мне нужно сделать паузу в жизни без последствий, чтобы я мог сделать глубокий вдох, взять себя в руки и заняться серьезной заботой о себе.

«Я так больше не могу».

Это самое дно, конец фразы, которая подкрадывается в худшие моменты моей борьбы с депрессией. Здесь нет скрытого смысла, все очень понятно. В самый низший момент эта фраза постоянно крутилась у меня в голове. В тот момент я не мог существовать таким, какой был, я не мог жить той жизнью, которая у меня была. Моими последними словами на Земле были бы эти пять, потому что они соответствовали сердечной боли. Я не хотел умирать, но я больше не мог жить.

В конце концов, не все одинаково переживают депрессию или суицидальные наклонности. Но независимо от того, что вы имеете в виду или какую фразу используете, последствия реальны. Быть застрявшим в серых зонах суицидальных мыслей не менее болезненно, но об этом гораздо меньше говорят, что делает его гораздо более опасным. Не существует только одного способа жить и не существует только одного способа взывать о помощи.

Если вам или вашим знакомым нужна помощь, пожалуйста, посетите Национальную линию спасения от самоубийств.Вы также можете связаться с Crisis Text Line , отправив текстовое сообщение «СТАРТ» на номер 741-741. Перейдите сюда, чтобы получить список кризисных центров по всему миру.

Кризисная текстовая линия ищет волонтеров! Если вы заинтересованы в том, чтобы стать кризисным консультантом, вы можете получить дополнительную информацию здесь.

__

Источник:

Мишель Брюэр-Баннелл, TheMighty.com

Скажите кому-нибудь «как пройти KYS», и вы можете оказаться в тюрьме

Семь лет назад Мишель Картер была подростком из Тонтона, штат Массачусетс.Сегодня она 24-летняя молодая женщина, которую судья штата Массачусетс признал виновной в непредумышленном убийстве, назвав ее поведение «безрассудным». С тех пор она была освобождена досрочно, но ее жизнь и жизнь многих других уже никогда не будет прежней.

Как тексты «Убей себя» привели к смерти и осуждению

Через тысячи текстовых сообщений поведение мисс Картер было преступлением, которое закончилось одним телефонным звонком и смертью ее тогдашнего бойфренда Конрада Роя.

Поведение Мишель Картер было морально предосудительным. Некоторые штаты криминализируют акт убеждения людей совершить самоубийство. В Массачусетсе нет закона. Юридически это серая зона, но зачем рисковать тем, что кто-то покончит с собой из-за вас, и зачем рисковать попасть в тюрьму?

В июле 2014 года восемнадцатилетний Конрад Рой умер от отравления угарным газом после того, как заперся в своем грузовике. Он сделал это из-за сообщений Мишель Картер, в которых говорилось, что он должен «убить себя».’

Картер призналась в сообщениях, что не предпринимала никаких действий; она знала местонахождение грузовика и не уведомила семью Роя или службы экстренной помощи.

Согласно свидетельским показаниям, 12 июля 2014 года, в день самоубийства Роя, Картер написал однокласснику: «Он только что позвонил мне, и раздался громкий шум, как будто мотор… Я услышал стоны… Я разговаривал по телефону около 20 минут. и это все, что я слышал. … Я думаю, что он только что покончил с собой».

В другом сообщении однокурснику она написала: «Я могла бы его остановить.«Он вышел из машины… ему было страшно».

Несколько одноклассников Мишель Картер свидетельствовали, что у Картер было мало друзей, и подталкивали Роя к самоубийству, чтобы привлечь больше внимания.

Обвинители утверждают, что Рой разговаривал с Картером по телефону 47 минут, находясь в своем грузовике. В какой-то момент он сказал ей, что выходит из грузовика, потому что опасается, что попытка самоубийства сработала. Картер написала, что она «велела ему вернуться».

Всего за несколько дней до этого в другом текстовом сообщении Картер написал: «Не бойся… Наконец-то ты будешь счастлив на небесах», по словам прокуроров.

В качестве альтернативы Картер мог убедить его поговорить с родителями, обратиться в отделение неотложной помощи или позвонить на горячую линию по предотвращению самоубийств.

Картер и Рой познакомились в 2012 году, когда навещали родственников во Флориде, но жили довольно близко друг к другу в Массачусетсе. Они общались по смс и электронной почте.

Мишель Картер было предъявлено обвинение как несовершеннолетнему правонарушителю, а это означает, что, хотя она была несовершеннолетней на момент инцидента, ей было предъявлено обвинение как взрослой.

Вынесение приговора назначено на август.3. Максимально возможное наказание – 20 лет. В итоге она получила 15-месячный срок, из которого была освобождена в январе 2020 года.

Эта трагическая история должна послужить тревожным сигналом для детей и подростков, которые призывают других убить себя. Мало того, что это ужасно, но когда дети на принимающей стороне слышат эту команду, некоторые на самом деле выполняют ее… так же, как Рой.

Очевидно, что любой, кто говорит кому-то сделать это, нуждается в помощи, но жертва, которая подчиняется команде, нуждается в ней.

Все вокруг трагично. Оба этих молодых человека нуждались в помощи.

Молодежь должна учитывать, что, говоря кому-то «убить себя», они могут быть арестованы и могут быть приговорены к тюремному заключению.

Они должны подумать о том, насколько это подло и жестоко, не говоря уже о том, что это крайне неправильно!

Если вам кто-то не нравится, не нужно дружить с ним и, конечно же, неправильно преследовать его каким-либо образом, проявлять жестокость или отдавать приказы «убить себя».

Если кто-то говорит вам «убить себя», не слушайте его.Зачем слушать кого-то, кто так жесток?

Если вы думаете о самоубийстве, не поддавайтесь своим мыслям. Детский мозг недостаточно зрел, чтобы понять, что завтра наступит. Вы можете чувствовать себя плохо в течение нескольких дней, и через несколько дней все может показаться другим. Искать помощи.

Никогда, никогда не слушайте того, кто говорит вам покончить с собой. Как недавно сказал ученикам защитник «Нью-Йорк Джетс» Брайс Петти: «Вы прекрасно и идеально сложены».

У всех нас есть неровности на дороге, которые причиняют нам боль, но учтите, что у вас все впереди.Повинуясь тому, кто говорит вам умереть, вы никогда не сможете осуществить свои мечты и цели.

Если вы обдумываете, как KYS, или чувствуете суицидальные мысли, сообщите об этом кому-нибудь, обратитесь в отделение неотложной помощи больницы. Свяжитесь с Национальной линией помощи по предотвращению самоубийств по телефону 1-800-273-TALK (8255) или Национальной телефонной линией для молодежи GLBT по телефону 1-800-246-PRIDE (1-800-246-7743)

.

Сообщение в блоге, изначально опубликованное в 2017 г., отредактировано в августе 2021 г.

 

Иногда ты просто хочешь убить себя

Опубликовано в выпуске за ноябрь 2011 г., переиздано здесь в свете очевидного самоубийства Робина Уильямса

Ed note: Для тех, кому это необходимо по какой-либо причине, вы можете найти информацию о предотвращении самоубийств, включая номера горячей линии здесь, здесь и здесь.

Середина моста Золотые Ворота находится на высоте 220 футов над заливом Сан-Франциско. В некотором смысле он выглядит выше. В других отношениях это не кажется таким высоким. Вода с высоты 220 футов — по крайней мере, вода прямо вниз — выглядит не столько как вода, сколько как воздух. Он больше похож на синий, чем на зеленый. Выглядит теплее, чем есть.

Выглядит мягче.

Люди прыгают с этого моста по разным причинам. Может быть, самое главное, это удобно.Смерть здесь, ждет. Высота перил всего четыре фута; падение длится всего четыре секунды.

Это не больно, что это такое красивое место и такое романтическое чувство, и что, может быть, впервые в жизни самоубийцы не чувствуют себя такими одинокими. На этом мосту они, наконец, стали частью чего-то, этой огромной побежденной армии, ежегодно растущей десятками.

И странно, наверное, многие из них прыгают с этого моста, потому что это дает им шанс на жизнь.Мост берет дело из их рук, как будто это больше не их решение: если бы им суждено было жить, если бы все это было какой-то ужасной ошибкой, тогда, может быть, они бы выжили. Это маловероятно, но возможно — возможно, чтобы человек, даже человек, стремящийся покончить с собой, спрыгнуть с этого моста под таким углом, с такой скоростью и не быть взорванным водой, а охваченным ею.

В основном я думал о том, чтобы спрыгнуть с этого моста, потому что это казалось правильным.

Правда в том, что если вы были абсолютно уверены, что хотите умереть, если вы были на 100 процентов уверены, то есть лучшие способы гарантировать это: выстрелить пулей в мозг (не спереди назад, а сбоку) или лежа на железнодорожных путях (не стоя, а упираясь головой в перила) или прыгая с чего-то более высокого, с более жестким приземлением. Если бы ты действительно хотел убить себя, ты мог бы это сделать. Но снотворное, угарный газ, прыжок с моста Золотые Ворота — эти методы, более мирные, более безмятежные, также дают тот шанс, пусть даже ничтожный, что вы можете открыть глаза и остаться в живых.Есть крошечный шанс на другой вид побега.

Я думал обо всем этом, когда стоял посреди этого моста в один солнечный, почти идеальный июньский день более трех лет назад. Обо всем этом я думала, когда крепко прижималась к перилам и старалась не плакать, задыхаясь от них, чтобы никто не заподозрил и не попытался меня остановить. Вокруг меня стояли улыбающиеся люди, елившие мороженое туристы думали, как все красиво, указывая на точки на горизонте.Я выглядел точно так же, как они, за исключением того, что мои глаза были направлены прямо вниз. Я смотрел на воду и думал о своих родителях, жене, сыновьях дома, которые, может быть, обедают на пластиковых тарелочках или играют в их надувном бассейне, а также о других неодушевленных вещах: о моем чемодане в моем гостиничном номере. , мои очки на стойке в ванной, моя незаконченная книга на ночном столике с загнутым уголком, страница 164. Кто соберет мою одежду и отправит ее домой? Будет ли это делать полиция или это будет служащий отеля, горничная или консьерж?

Но в основном я думал о том, чтобы спрыгнуть с этого моста, потому что это казалось правильным.

Я не могу сказать вам, когда или как началась чернота. Более тридцати лет я был воплощением стабильности. Мои друзья часто шутили о моем недостатке эмоционального диапазона. Я почти всегда находился в какой-то доброй, смутно приятной середине, даже в тот день, когда меня укусила в лицо свинья. Когда некоторые мои друзья говорили о депрессии — а многие из них говорили, что заставило меня задаться вопросом, не являюсь ли я корнем их коллективных проблем, — моя реакция колебалась где-то между недоверием и отвращением.Если вы белый мужчина из Северной Америки — если это все, что вы собой представляете, — то вы уже относитесь к небольшому привилегированному проценту населения мира. Мои друзья были умны, здоровы и любимы; у них были хорошие перспективы, симпатичные подружки, еда в шкафах, пиво в холодильнике. Из-за чего они должны были быть подавлены? Игра Habs должна была вот-вот начаться.

«В Африке есть голодающие дети», — говорил я, а мои друзья всегда смотрели на меня и говорили что-то вроде: «Да, но от этого мне не становится меньше грустно.”

О, пощади меня, Я помню, как думал. Прекрати слушать Joy Division и выйди на улицу.

Фото Дж. Веспа / Getty Images

СВЯЗАННЫЕ: Цифры доказывают: в Америке кризис самоубийств, и ему нужно положить конец >>

Всякий раз, когда меня охватывала чернота, я ничего не чувствовал. Должно быть, это было прошлой осенью или зимой, за несколько месяцев до моста.Сначала это проявлялось в виде небольшой икоты и тиков, жизни, которая пошла немного наперекосяк. У меня появились навязчивые идеи, странные идеи совершенства. Был период, когда я не могла заставить себя выйти из дома, потому что решила, что есть одно идеальное время — когда, если я уйду именно тогда, мой день пройдет гладко, а каждый второй уход будет означать какую-нибудь катастрофу. ждал. Но, конечно же, я не мог знать, когда наступило это идеальное время, поэтому я никогда не уходил. Что-то споткнулось и в моем письме. Однажды я сел, и вдруг мне пришлось выравнивать каждую строку в правой части страницы — не какими-то искусственными, механическими средствами, а путем написания каждого предложения с точно правильной комбинацией букв, слов и пробелов, чтобы что они приземлились точно на краю.Таким образом я писал целые рассказы, переписывая и переписывая каждое предложение и абзац, пока они не помещались внутри этих огромных длинных свитков замысловатых квадратов и прямоугольников. Мои истории выглядели так, будто их написал серийный убийца.

Следующим явился мой гнев. Обычно мне требовалось много времени, чтобы разозлиться, но теперь мой гнев нарастал быстро и часто яростно. В баре хлопал парень, и его аплодисменты мне мешали, поэтому я вытащил его на улицу за бороду. Другой парень вонзил в меня свои бутсы во время футбольного матча, и я уверен, что он до сих пор рассказывает о том времени, когда этот толстый вратарь совсем потерял рассудок.Дротик с транквилизатором не помешал бы. Трое моих товарищей по команде должны были удерживать меня, и не только для показухи. После этого я попытался узнать, где он жил.

Как оказалось, тревога и злость — плохая комбинация. По какой-то биологической, химической или духовной причине мой мозг был лишен всех своих обычных средств защиты от жизни. Со мной происходили кое-какие неприятные вещи, но ни одна из них не была настолько плохой, чтобы я опрокинулся так, как это произошло. Все вдруг стало более экстремальным, чем когда-либо, — и мое восприятие мира, и моя реакция на него.Маленькие вещи казались большими; большие дела казались непреодолимыми. Моя жизнь не была идеальной, но все же довольно милой. Однако в моей запутанной голове я был загнан в угол, окруженный гигантами, волочащими дубинки.

Несколько лет я болел, меня мучили болезни кишечника. Несколько месяцев назад мне сделали вторую операцию, вырезали и вынули еще одну обжаренную во фритюре часть меня; вскоре после этого я снова оказался в больнице, накачанный лекарствами, которые даже не начали снимать боль.Я только что закончил писать то, что до сих пор остается самой важной историей в моей жизни, «Вещи, которые несли его» (Esquire, май 2008 г.) о том, как тело солдата возвращается из Ирака. После работы над ним в течение стольких месяцев я потерял цель без него, вкупе с тяжестью стольких посещений военных моргов и полных горя кухонь. Книга, которую я написал — та самая книга в мягкой обложке, которую я должен был поехать в Сан-Франциско для продвижения в июне того же года, — не совсем провалилась, но это было не то, на что я надеялся, потому что ничего особенного больше не было.Мое первое подписание было в оптовом магазине в Хьюстоне. Они усадили меня рядом с огромными бутылками кетчупа.

[pullquote]По какой-то биологической, химической или духовной причине мой мозг лишился всей своей обычной защиты от жизни. Со мной происходили кое-какие неприятные вещи, но ни одна из них не была настолько плохой, чтобы я опрокинулся так, как это произошло. Все вдруг стало более экстремальным, чем когда-либо — и мое восприятие мира, и моя реакция на него.[/pullquote]

Но самым трудным для меня было то, что должно было стать лучшим: моя новая молодая семья, моя жена и два наших маленьких мальчика.Никто не любит это признавать, но первые несколько месяцев после рождения ребенка, особенно второго, очень и очень тяжелые. Когда мы с Ли поженились, у нас была декадентская, блаженная жизнь. Мы путешествовали по южной части Тихого океана. Мы ели ванильный торт в постели. Затем мы начали пытаться завести детей и потеряли двоих, прежде чем у нас наконец появился Чарли, и мы чуть не потеряли и его из-за учащенного сердцебиения. А потом появился Сэм, эта вечная зима, этот милый, совершенный ребенок. Как и Чарли, он был маленьким слоненком, удивительным созданием.Но к тому времени, как он появился, я уже был без сна. Я не спал всю ночь и чувствовал, как вибрирует моя грудь — это растущее чувство, что у меня никогда больше ничего не получится, что добрая половина моей жизни закончилась. Теперь плач Сэма в ночи звучал, как грохот тарелок в моих ушах.

Сегодня я могу сказать, что моя жена — жена моей мечты, и мы родители двух прекрасных мальчиков, за которых мы так боролись. Чарли и Сэм – наши победы.

Тогда я только что увидел женщину, которая не любила меня так сильно, как когда-то, может быть, она меня вообще больше не любила, и двух мальчиков, у которых никогда не будет отца, которого они заслуживали, и я увидел все остальное, включая воду, похожую на воздух, и зелень, похожую на голубую, и не только на дни или недели, но на месяцы, месяцы и месяцы.

Оглядываясь назад на того мужчину на мосту, я с трудом могу поверить, что это был я. Как будто я временно стал готом. Прыжки не были чем-то правильным. Это было настолько далеко от правильного, насколько это возможно. Я почти уверен, что оказался бы всего в нескольких дюймах под этими нагретыми солнцем перилами, что я бы ощутил тот первый порыв ветра и падение открывающегося лифта в моем животе, чувство, которое я столько раз представлял себе. — когда меня бы переполняло сожаление.За эти четыре секунды мне понадобилось бы упасть с высоты 220 футов. Думаю, я отдал бы все на свете, чтобы летать.

Или, может быть, вспоминая тот день сейчас, с такой огромной ментальной дистанции, я просто надеюсь, что чувствовал бы то же самое. Возможно, на самом деле я бы извернулся и попытался приземлиться на спину, чтобы увеличить урон, сломать себе позвоночник и выбить ребра из груди. Может быть, даже сейчас, спустя все эти годы, я все еще пытаюсь убедить себя, что все было не так уж и плохо, скорее просто спотыкание, чем то, что было.Потому что было кромешной тьмой.

Когда я нахожусь в своем обычном хорошем месте, я думаю о планетах или лунах, которые вращаются вокруг Марса, и они заставляют мои проблемы исчезнуть. Это моя версия Бога, эти маленькие огоньки в небе. Но когда я был в депрессии, Фобос и Деймос оказывали на меня обратное действие — фактически то же самое, только на мои радости, а не на мои печали. Затем я подумал о чем-то столь же огромном, как кратер Стикни, и вспомнил, что это всего лишь один кратер на одной луне, вращающийся вокруг одной планеты, и исчезли не мои проблемы, а мои стремления.Вот почему депрессия так опасна. Это издевательство над верой. Это обращает веру против вас. Все маленькие огоньки гаснут.

Я не могу толком объяснить, почему я не прыгнул в тот день, почему я в конце концов вернулся в ряды туристов, идущих по мосту Золотые Ворота. Может быть, отчасти это было моей потребностью во всем, чтобы все было идеально. Было слишком много незавершенных дел. Издательство оплатило этот книжный тур, и в следующий раз я должен был поехать в Денвер. Я должен поехать в Денвер. Ли было бы излишне сложно вернуть мое тело, если бы она этого захотела.Я еще не уплатил наши налоги.

“Оглядываясь назад на того мужчину на мосту, я с трудом могу поверить, что это был я.”

Но в основном меня спасло то, что я был трусом. Убить себя — совершить смерть — трудно. Я не могу говорить за всех тех невероятно храбрых мужчин и женщин, которые совершили этот прыжок до меня, но я предполагаю, что большинство из них предприняло ряд мягких попыток — исследовательскую работу, чтение узлов или принятие полбутылки таблеток — как хотя готовились к драке, искали болевые точки.Я представляю, как они с каждым разом становились немного ближе, пока, наконец, не сделали это, а потом они были мертвы, а потом их похоронили или сожгли, и все, кому посчастливилось остаться счастливыми и живыми, говорили о том, как грустно и эгоистично все было, когда так долго душа, которая находилась в этом теле, ныне под землей или превращенном в пепел, страдала, страдала так сильно, что смерть — то, чего мы боимся больше всего на свете, — вместо этого стала облегчением.

Каким-то образом я все еще питал эту маленькую нить самосохранения.Какая-то часть меня не была согласна с моим планом. Он отказался подчиниться. Я нашел дорогу обратно в свой гостиничный номер, прочитал 165-ю страницу этой книги и понес свои сумки домой.

Но после этого лучше не стало.

Душ был намного хуже моста.

Однажды вечером, через несколько месяцев после Сан-Франциско, я пошел на концерт под открытым небом со своим лучшим другом Филом. Слабаки играли. Это была идеальная ночь. Я стоял в толпе и смотрел на звезды и подпевал всем своим любимым песням, и все это время я вел какой-то странный внутренний разговор, объясняя себе, что я счастлив: Вот я был, с моим лучшим другом , увидеть свою любимую группу звездной ночью, когда в противном случае я мог бы быть трупом, плавающим в заливе Сан-Франциско. Вау, это было немного безумно, не так ли? Близкий!

Но я понял, что если ты действительно счастлив, тебе не нужно убеждать себя в этом. Вы не можете использовать логику или относительное исчисление, чтобы сделать себя счастливым. Ты либо счастлив, либо нет.

В тот вечер, после концерта, мы с Филом пошли домой. Мы ехали по велосипедной дорожке вдоль реки, приближаясь к подножию крутого холма. Было довольно темно. Я говорила Филу, которому я поделилась своей депрессией, но ничего о том дне на мостике, что чувствую, что наконец-то выхожу из нее.Как вдруг я услышал крик: очень высокий, ужасный вой. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это исходит от кого-то позади меня, и это становится все громче. Я спрыгнул с велосипедной дорожки с сердцем в горле. И тут мимо нас на велосипеде промчался какой-то придурок, хохоча как ведьма. Он просто пытался напугать нас, что он и сделал; мой мудак на самом деле выл. Я закричал на его исчезающую фигуру, выкрикивая непонятную последовательность ужасных слов во все горло. Моя грудь вздымалась после.Я представил, что я сделаю с этим парнем, если поймаю его. Я представил себе все виды жестоких мыслей о сломанных зубах. Я был так зол, как никогда раньше, настолько зол, что не мог нормально слышать, настолько густа была кровь в ушах.

К тому времени, как мы добрались до подножия этого холма, я знал, что все еще нахожусь в очень глубокой яме, и мне никогда не выбраться из нее.

Вскоре после этого мы с Ли впервые поссорились. За восемь лет, что мы были вместе, мы ни разу не повысили голоса.Я не могу вспомнить, из-за чего мы поссорились, но что бы это ни было, это была не просто драка. Это было подтверждением моих худших параноидальных опасений: я думал, что она собирается уйти от меня к лучшему мужчине, и она собирается забрать с собой Чарли и Сэма, и я в конечном итоге лишусь тех немногих вещей, которые все еще имели значение. . Я подумал, что мог бы избавить ее от неприятностей.

После того, как все легли спать и в доме стало темно и тихо, я спустился на кухню и вытащил длинный нож из полки, которую мы держали на прилавке.Я не хотел устраивать беспорядок — пробковый пол на кухне, и он впитает мою кровь, как губка; Пробка очень впитывающая, поэтому я решил спуститься в подвал, на два этажа дальше от спящей жены и спящих детей. Когда я спускался по этой лестнице, я был уверен, что делаю последние шаги в своей жизни. Я забрался в ванну маленькой ванной, которая была у нас внизу. Я включил душ, чтобы помочь смыть все, и встал под воду, и провел ножом по запястьям.Я проделал это несколько раз, водя ножом между ладонью и сгибом локтя, как я читал, что должен делать это, если действительно хочу выполнить работу. Я просто царапал кожу, а не резал ее, но был удивлен, насколько это было больно. Я почему-то думал, что обескровить себя будет безболезненно. Это не так. Я превратил воду в ледяную, чтобы заставить руки онеметь, и волочил нож, поцарапав себя с дюжину раз, и рыдал, рыдал, как человек, только что потерявший часы своего мертвого отца.

Я хотел бы сказать, что я увидел свет, что я увидел сквозь слезы лица моей спящей жены и моих спящих детей, что я увидел, сколько мне осталось жить, но этого не произошло. Я просто не мог заставить себя порезать руки достаточно глубоко. Мое тело спасло мою душу в ту ночь. Я выключил душ. Я вытер себя. Я посмотрел в зеркало. Я был ближе к смерти, чем когда-либо. Но я снова потерпел неудачу.

Я никогда никому не рассказывал о мостике или душе.Я никогда не хотел, чтобы люди знали, не потому, что мне стыдно за это — это было бы стыдно за плохое зрение или любовь к джазу, — а потому, что я не хотел, чтобы люди относились ко мне по-другому, как к хрупкой. Даже у моего отца, который много лет работал в сфере самоубийств и спас множество жизней своими нежными словами, есть только идея. Как-то прошлой зимой мы вместе ужинали. Мы сидели посреди китайского ресторана, когда он спросил меня, думал ли я когда-нибудь о самоубийстве.Я чуть не задохнулся. Я сказал ему, что не хочу говорить об этом, чего я не хотел, по крайней мере, не сейчас, за ребрышками и клейким рисом. И мой папа кивнул, отчасти потому, что не хотел выпытывать из меня правду, а отчасти потому, что он уже знал.

Кроме того, чернота к тому времени отступила, почти незаметно, как и пришла. Это не было похоже на щелчок пальца, пение птиц в моем открытом окне одним солнечным утром; это было больше похоже на то, как если бы я постепенно освободился из его хватки.Сегодня я так же счастлив, как и много лет назад. Выход из депрессии ощущается как всплытие из глубокой воды. Цвета снова соответствуют действительности.

В конце концов, я просто ждал. Я никогда не принимал наркотики и не посещал психотерапевта. Это было гордо и глупо. Мне нужна была помощь, и я должен был попросить о ней. Теперь я знаю лучше.

Спустя почти год после душа я почувствовал, что снова падаю духом, моя вспыльчивость становилась все резче и горячее, моя вера колебалась. Я не мог спать несколько ночей.Рано утром, часа в два-три, я встал с постели, выскользнул из дома и пошел по пустынным улицам к «Ройял Оттава» — психиатрическая больница, груда стекла и свет в нескольких кварталах от меня. .

Я очень быстро пошел в больницу; Я почти бежал. Там была скамейка, и я сел, чтобы отдышаться, прежде чем зарегистрироваться. Меня поразило, сколько людей было снаружи, хотя была полночь. Там было около дюжины пациентов, некоторые из них вышли покурить или просто ощутить ночную прохладу, прислонившись к стене или закутавшись в инвалидное кресло.Я сидел среди них и чувствовал себя сильнее в их обществе. Я чувствовал, как будто мы все были в этом вместе. Так много мертвых, но так много нас еще живы; есть так много из нас все еще в любви. Я сел на эту скамейку и понял, что так быстро пошел в больницу, потому что боялся умереть. Мое сердце чуть не разорвалось. Это было лучшее чувство в мире. Я чувствовал себя так хорошо, что никогда не заходил внутрь; Я провел несколько часов на этой скамейке, в этой компании, и это была вся помощь, в которой я нуждался.Я смотрел, как мое дыхание становится твердым на холоде, и я смотрел на все эти маленькие огоньки в небе, и я загадал желание себе и своим друзьям: я хотел, чтобы мы всегда боялись смерти, каждый из нас что мы проведем остаток жизни, убегая от него, что нам будет сниться смерть, и мы проснемся с криком, что мы будем патологическими в своих страхах — бояться высоты, бояться пуль, бояться поездов. О, пощади нас, Помню, я думал. Пощади нас, пожалуйста, пощади нас, потому что есть так много способов умереть.

Ed note: Для тех, кому это необходимо по какой-либо причине, вы можете найти информацию о предотвращении самоубийств, включая номера горячей линии здесь, здесь и здесь.

Этот контент создается и поддерживается третьей стороной и импортируется на эту страницу, чтобы помочь пользователям указать свои адреса электронной почты. Вы можете найти дополнительную информацию об этом и подобном контенте на сайте piano.io.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.