Экзистенциальное настроение: 1. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ НАСТРОЕНИЕ. Драма Иова

Содержание

1. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ НАСТРОЕНИЕ. Драма Иова

1. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ НАСТРОЕНИЕ

Современная экзистенциальная философия считает заботу основным настроением человека, тесно связанным с его бытием. Забота, как говорилось, не есть озабоченность своей повседневной жизнью. Правда, она, как и всякая другая настроенность или расположенность духа человека, может пропасть в мире, может быть втянута в повседневность и стать не своей, то есть находиться только на поверхности человеческого существа, не достигая его глубин. Такое может произойти и с заботой. И это действительно часто с ней происходит. Люди, как та евангельская Марфа, зачастую заботятся о многом, забывая об одном единственном, а именно: о своем бытии и о своей судьбе. Когда Христос в Нагорной Проповеди предупредил людей о том, чтобы они не заботились о завтрашней пище и питье, а заботились бы о Царстве Божьем, Он также имел в виду и пропадание человеческой заботы в мире, ее погруженность в мелкие повседневные делишки, сосредоточенные на поддержании физической жизненности.

И все же в своем существе забота не повседневна и не поверхностна. Она, как говорилось, есть состояние человека перед лицом небытия. Это состояние случайного существа, которое может не быть и потому заботится, чтобы быть. Поэтому забота вплетена в саму онтологическую структуру человека. Она выражает постоянно присутствующую угрозу небытия для такого случайного существа, каким является человек. Человек экзистирует, заботясь, ибо он экзистирует случайно. Забота как раз и есть желание человека сохраниться в этой случайности, ибо в случайности всегда содержится угроза исчезнуть, так как в самой себе она не имеет основы.

Однако наряду с заботой, наряду с этим широким и глубоким экзистенциальным настроением, которое так акцентирует современный мир, книга Иова выдвигает еще и другое настроение, характерное для существования человека на земле, а именно — жалобу. Книга Иова настойчиво убеждает нас, что человеческая экзистенция в своем содержании бедна, но зато богата своей жалобой. Ведь все долгие размышления Иова перед лицом своего страдания – это одна сплошная жалоба. «Когда ложусь, то говорю: “когда-то встану?” а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета. Тело мое одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопает и гноится» (7, 4–5). «Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков? Зачем Ты поставил меня противником себе, так что я стал самому себе в тягость? И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего?» (7, 20–21). «Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму. Совлек с меня славу мою, и снял венец с головы моей» (19, 8­–9) ... «Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня. Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня. Пришлые в дому моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их» (19, 13–15) ... «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои; ибо рука Божия коснулась меня» (19, 21). Подобного рода вопросами, анализом своего существования, упреками, мольбами переплетены все речи Иова.

Экзистенция Иова бывает, жалуясь. И это не только в индивидуальном случае Иова. Всякий человек жалуется, он жалуется с самого пробуждения своего сознания в детстве и до своего угасания в момент смерти. Жалоба, как и забота, связана с самим бытием человека. Она — настроение, которое преданно сопровождает человека на всем его земном пути. 
Мы все бываем, жалуясь.

Откуда возникает эта жалоба и что является ее основой? В своих речах Иов указывает две причины, которые пробуждают и поддерживают жалобу в человеке. Прежде всего человек жалуется по причине своей ограниченной возможности выносить страдание. «Твердость ли камней твердость моя? и медь ли плоть моя? Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора?» (6, 12–13). Иов чувствует свое собственное бессилие преодолеть страдание; он также чувствует и свою внешнюю заброшенность, которая свойственна всякому страдающему, и потому и жалуется. Силы человека ограничены, и когда они достигают своего предела, тогда и возникает жалоба. Пока человек способен выносить страдание, он может быть неспокоен, недоволен, нервен, но он еще не жалуется. Жалоба возникает только в пограничной ситуации, только тогда, когда человек оказывается у черты. Здесь он останавливается перед небытием, видит свое бессилие преодолеть небытие и потому начинает жаловаться. С другой стороны, 

человек жалуется тогда, когда не осознает смысла своего страдания. «Научите меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил» (6, 24), — говорит Иов своим друзьям. К сожалению, друзья Иова не в состоянии правильно раскрыть смысл страдания, и потому Иов не замолкает. Осмысленное страдание не вызывает жалобу. В осмысленном страдании человек может только стенать от мучающей его боли. Но он не жалуется в духовном смысле, который всегда кроется в жалобе. Если человек знает, почему он страдает, это знание иногда даже наполняет его дух великой радостью. В истории мучеников жалобы нет. Мученики выходили на арену не жалуясь, но часто с песнопениями, всегда молясь и радуясь, что кровью своей имеют возможность свидетельствовать Истину. Они знали, почему страдают и каков смысл в их страдании. Поэтому они и не жаловались. Жалоба сущностно связана с неясностью смысла страдания. Если ограниченные возможности человека выносить страдание часто являются жизненной причиной его жалобы, то неосознаваемость смысла страдания – чисто духовная ее причина. И когда две эти причины сливаются, жалоба становится особенно горькой и особенно глубокой. В случае с Иовом эти причины как раз и слились. Поэтому жалоба Иова как раз и выявляет глубинность этого экзистенциального настроения.

Названные причины, вызывающие жалобу, показывают нам, что жалоба всегда связана со страданием. Страдание – это источник жалобы, из которого она проистекает и который ее питает. В счастье человек не жалуется. Радость тоже не знает жалобы. Пока Иов жил обычной спокойной жизнью, он не жаловался. Но те же самые причины показывают, что не всякое страдание вызывает жалобу.Жалоба возникает только из необычайно большого и непостижимого для человека страдания. Поэтому она никогда не является тем поверхностным мучением или криком, которое вызывается физической болью, но она – глубокий голос человеческого бытия. Жалоба не является только чисто психологическим переживанием, но она – онтологическое раскрытие глубин человека. В ней говорит не неудовлетворенная повседневная жизнь человека, но сама человеческая экзистенция, затронутая страданием и этим страданием лишенная части бытия, экзистенция, заблудившаяся в страдании до полной его неосознанности. Жалоба это вопль о помощи исчезающего человека; человека, который очутился у черты своего бытия и который чувствует, как он медленно, но неудержимо движется к небытию.

При поверхностном рассмотрении жалоба в конкретном своем выражении иногда может показаться злословием. Так поняли жалобу Иова его друзья. Поэтому они, ведомые своеобразным страхом, пришли к Иову, пытаясь его спасти, ибо ведь подлинное злословие, богохульство означает смерть. Величие страдания и вместе его непостижимость вызывает в человеке определенную горечь, которая может прорываться и в ужасных словах. Это психологическое проявление жалобы, связанное с неспособностью человека вытерпеть, с его ограниченной возможностью терпеть. Однако в своей сущности жалоба никогда не бывает злословием. Злословие – это форма борьбы, но не жалобы. Человек начинает злословить тогда, когда он хочет бороться, но на это у него нет сил. Совет жены Иова проклять Бога сам по себе был не чем другим, как советом объявить Богу войну. Но ведь человек, да еще покрытый язвами, бессилен в глазах Бога. Поэтому, вступая в борьбу с Абсолютом, он не может найти никакого другого оружия, кроме злого слова. Поэтому и борьба Конрада с Богом в «Дзядах» Мицкевича, о которой говорилось, закончилась угрозой и, наконец, попыткой бросить в мир злое слово, что Бог есть не отец, но – царь. Но ведь страданием настигнутый и движущийся к небытию человек обычно не борется, ибо ему не с кем бороться. Он только призывает на помощь. Поэтому он обычно не злословит, хотя, если судить о жалобе поверхностно, может показаться, что жалоба проявляется в злословии.

Потому Иов и обращает внимание своих друзей на то, что его резкие и смелые высказывания отнюдь не являются злословием: «Есть ли на языке моем неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?» (6, 30). Своей жалобой Иов только хочет сказать, что он необычайно тяжко страдает и что он не видит основы этого страдания и не понимает его смысла. Поиски основы и смысла становятся главным мотивом жалобы. Безмерность страдания вызывает жалобу. Ее ведет и придает ей содержание непостижимость страдания. Таким образом, 
жалоба в своем глубинном смысле есть поиск смысла страдания
. И здесь не имеет никакого значения, умоляет ли человек или просит помощи и утешения, или рассказывает о своей трудной ситуации, ибо за всеми его словами и высказываниями кроется один единственный вопрос — «почему?» Почему страдание сделалось невыносимым? Почему человек не может освободиться от него? Почему он страдает? И т. д. По своей внутренней структуре жалоба всегда есть вопрос.

Здесь мы прослеживаем сущностную связь жалобы с экзистенциальным мышлением. Мы упоминали о том, что экзистенциальное мышление есть борьба человека с небытием, которое раскрывается в нем самом. Подойдя в страдании или в любой другой пограничной ситуации к границе своего бытия и встав перед лицом небытия, человек пытается преодолеть его и своим мышлением заново себя восстановить. Он спрашивает, он предъявляет свое бытие, но ни в себе, ни в своей экзистенции не находит ответа. Таков процесс экзистенциального мышления. Жалоба как раз и включается в этот процесс. Она становится конкретным выражением борьбы человека с небытием и выражением вопроса человека. Экзистенциальное мышление, как говорилось, не является абстрактным, теоретическим. Человек мыслит экзистенциально всем своим бытием для своей личной судьбы. Объект этого мышления его собственная экзистенция. Но экзистенциальное мышление, будучи не в состоянии победить небытие и дать ответ, превращается в жалобу. Экзистенциально мыслящий человек видит исчезающее свое бытие и поэтому зовет на помощь.

Спрашивая и не находя ответа, человек чувствует, что очутился перед чем-то необъяснимым, чего он не понимает, поэтому он начинает жаловаться. Различие между жалобой и экзистенциальным мышлением исчезает. Жалоба становится способом экзистенциального мышления: экзистенциальным образом мышления. Жалуясь, человек мыслит глубже, ибо он мыслит, чувствуя в себе победу небытия и чего-то для него непонятного. Предельно развитое экзистенциальное мышление всегда превращается в жалобу, ибо всегда ударяется о небытие, преодолеть которое оно не в состоянии. Более того, 
мышление становится экзистенциальным в подлинном и глубинном смысле только тогда, когда оно превращается в жалобу
. Пока человек не жалуется, он мыслит более или менее абстрактно, ибо мыслит о том, что для него чуждо и далеко от него. Однако когда мышление действительно сосредоточивается на собственном Я, оно обязательно оказывается перед лицом небытия и потому обязательно превращается в жалобу, становясь вместе с тем и экзистенциальным.  Поэтому жалоба в своем существе есть не что иное, как высочайшая и интенсивнейшая форма экзистенциального мышления. Мы мыслим, жалуясь. Жалоба кроется во всех проблемах нашей личной жизни и нашей личной судьбы. Каждый экзистенциальный мыслитель это человек типа Иова, вопросы которого не находят ответа в экзистенции и потому переплетены мотивами глубокой жалобы. Этими мотивами переплетена и экзистенциальная поэзия, выражающая бытие не природы, но человека. Чем же являются «Duineser Elegien» Rilke, если не одной сплошной жалобой человеческого бытия? Ангелы — «баловни созидания», зеркала, которые красоту вбирают, «чтобы восполнить утечку». А мы? «Чувствуя, что улетучиваемся; вдыхаем сами себя... Что толку, ведь нас не удержишь... исчезаем Мы непрерывно»[68]. «Наружу тварь глядит во все глаза, И перед нею даль открыта настежь. У вас одних глаза, как западни, Свободный ограждающие выход... О, тихое блаженство 
малой
 твари, Не покидающей родного лона. Комар счастливый прыгает внутри, Свою встречая свадьбу. Лоно – все... А что же мы? Мы зрители везде, Всегда при всем и никогда вовне. Порядок наводя, мы разрушаем, И сами разрушаемся потом. Кто нас перевернул на этот лад? Что мы ни делаем, мы словно тот, Кто прочь уходит. На холме последнем, С которого долина вся видна, Он оборачивается и медлит. Так мы живем, прощаясь без конца.[69] Что такое все эти речи, если не осмысление человеческой судьбы, жалуясь? Жалоба проходит через все области нашего существования и проявляется как одно из главных экзистенциальных настроений; настроения не преходящего, не повседневного, но постоянного и онтологического. Само наше бытие наполнено жалобой.

Таким образом, в основе жалобы кроется вопрос. Человек может жаловаться в разных словесных формах. Он может упрекать или рассказывать о своем страдании и о своих несчастьях. Но в существе всех этих форм кроется вопрос. Жалоба всегда есть вопрошающее мышление. Даже Rilke, который сознательно хотел оставаться в границах экзистенции, поднимает вопрос: «Кто нас перевернул на этот лад?». Однако кроющийся в жалобе вопрос не является теоретическим и абстрактным. Это экзистенциальный вопрос. Он не является некой логической посылкой, преподнесенной в форме вопроса, из которой позже мы, используя силлогизмы, делали бы выводы. Нет, вопрос жалобы есть вопрос в самом глубоком смысле этого слова. Жалуясь, человек спрашивает и толькоспрашивает. Очутившись перед небытием, он не делает никаких выводов, ничего не решает, но только спрашивает всем своим существом, всей своей экзистенцией. Вопрос жалобы – это онтологический вопрос. Жалуясь, человек предъявляет и раскрывает свое бытие. Жалоба – это выражение открытости экзистенции. Вот почему вопрос жалобы всегда к кому-нибудь обращен. Логический вопрос это всег лишь средство мышления. Он не есть обращение к кому-то. Мысля логически, человек сам спрашивает и сам отвечает. Между тем экзистенциальный вопрос, будучи предъявлением нашего бытия и его раскрытием, естественным образом обращен к Другому, ибо сам человек, как говорилось, ответа дать не может. В жалобе это обращение как раз и проявляется лучше всего. Мы жалуемся не самим себе, но кому-то Другому, кто уже не есть мы, но кто может нам ответить и утешить.

То, что мы жалуемся не себе, объяснять не надо. Сам характер жалобы ведет нас туда, что есть за нами. Однако часто мы жалуемся людям: своим близким, своим друзьям, своим любимым. Одна экзистенция жалуется другой такой же экзистенции. Одна экзистенция спрашивает другую экзистенцию. Кажется, что жалоба вращается в неком заколдованном круге: каждая экзистенция жалуется и каждая ударяется о другую, рядом с ней находящуюся экзистенцию. Но если сквозь это обращение к людям мы всмотримся в саму сущность направленния жалобы, то легко сможем заметить, что жалоба направлена отнюдь не к экзистенции. Жалующийся человек ищет кого-то, кто смог бы ему ответить на вопрос его экзистенции. Его взгляд прежде всего останавливается на рядом с ним находящихся людях. Но это всего лишь психологическая остановка. Это только первый этап пути жалобы. Жалоба направляется к ответу. Между тем никакая экзистенция ответа дать не может, ибо каждая наполнена жалобой и каждая ставит один и тот же вопрос. Человек только высказывает свою жалобу другому, он ее только вслух выражает. Однако по существу он эту жалобу направляет не к нему. Одна экзистенция принимает жалобу другой, но не отвечает на нее. Она только выслушивает ее, но не утешает. И в этом принципиальное бессилие экзистенции. Жалоба, как говорилось, возникает из столкновения человека с небытием и непостижимостью. Человек жалуется тогда, когда он достигает границы своего бытия. Поэтому он не может свою жалобу обращать к тому, кто стоит у той же границы и тоже жалуется. Жалоба это крик о помощи. Но помощь человеку может прийти не из экзистенции, ибо каждая экзистенция здесь стоит у границы своих возможностей. Человек именно потому и зовет на помощь, что ни в какой экзистенции — ни в своей, ни в других — он не находит опоры для преодоления небытия и для раскрытия того, чего постичь он не в состоянии. Поэтому, хотя жалоба в психологической своей форме часто является обращением к человеку, однако сущностью своей она опережает человека и следует куда-то в другое место, которое уже не является ни экзистенцией, ни бытием человека. Жалоба Иова в этом отношении весьма характерна. Когда он заговорил и рассказал о своем страдании и о непостижимости его основы, друзья кинулись его успокаивать, предполагая, что он жалуется им и у них просит ответа. Однако Иов метко им отвечает: «И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас» (12, 3). Что касается жалобы, то все экзистенции одинаковы. Каждая оказывается у небытия и поэтому каждая знает столько же, сколько и другая. Поэтому она может выслушать жалобу другой, но знает, что эта жалоба в сущности своей есть обращение не к ней и что в этой области ей нечего сказать, что другой было бы неизвестно. В пограничных ситуациях экзистенции мы все одинаковы. Здесь не имеют никакого значения ни логическое абстрактное образование, ни профессиональные или сословные различия. Все мы одинаково страдаем, все одинаково преступны, все одинаково боремся и все, наконец, одинаково умираем. Таким образом, мы все одинаково сталкиваемся с небытием и все предстаем перед бездной небытия. И тогда все мы жалуемся в поисках ответа и чувствуем, что этот ответ кроется не в нас самих.

Поэтому Иов, словно разъясняя друзьям направление своей жалобы, велит им замолчать, дабы иметь возможность высказать свою печаль (13, 13). И эту печаль он высказывает Богу. Об этом мы уже говорили. И так поступает не один только Иов. Всякая жалоба в своей сущности есть обращение к потустороннему. В глубочайшем смысле — человек жалуется Богу. Жалоба экзистенции направлена к трансценденции. Будучи глубинным мышлением, жалоба тем самым есть и широчайшее раскрытие экзистенции трансценденции. Уже говорилось о том, что, мысля экзистенционально, человек подходит к черте, останавливается и ждет ответа от трансценденции. Жалоба показывает, что это ожидание человека не является чистой пассивностью, что человек подготавливается к ответу, раскрываясь, что он сам призывает этот ответ, просит о нем и умоляет. В жалобе проявляется активность экзистенции по отношению к трансценденции: экзистенция ищет трансценденцию. Жалуясь Богу, человек показывает, что трансценденция не только есть вообще, но что она есть для него; что он своим бытием предназначен для трансценденции; что она его спасительница от небытия и бессмысленности. Если вообще экзистенциальное мышление показывает открытость экзистенции трансценденции, то жалоба эту открытость уже наполняет определенным содержанием. Экзистенция раскрывает свой выбор по отношению к трансценденции в жалобе. Жалующийся человек выявляет не только свое бессилие пробиться через настигнувшую его тьму небытия, но вместе и свою онтологическую склонность обращаться к трансценденции и просить ее о помощи. В жалобе впервые выявляется переживание трансценденции как спасительницы. Бог спаситель прежде всего появляется в человеческих мучениях. Таким образом, жалобе в глубинном смысле присущ религиозный характер. В жалобе кроются корни человеческой религии. Человек обращается к трансценденции потому, что ему необходимо перешагнуть границы экзистенции, ибо смысл экзистенции находится за ее пределами. Он потому и обращается к трансценденции, что сам не в состоянии переступить этих границ. Поэтому он и зовет на помощь, прося помощи не у людей, но у Бога, в котором содержится основа и смысл экзистенции. Религиозная настроенность человека прежде всего проявляется в жалобе. Жалоба это первобытная форма молитвы.

Современная экзистенциальная философия так окончательно и не пришла к трансценденции. Возможно, это случилось потому, что она не обратила внимания на жалобу, сосредоточившись только на заботе. Между тем, забота это действительно глубокое настроение человека. Она, как говорилось, раскрывает относительность человеческого бытия, ибо указывает на его постояннуювозможность не быть. Однако забота в своем существе все-таки вещьимманентная. В этом смысле весьма удачно изречение Rilke, что наши глаза словно повернуты – «wie umgekehrt», – ибо озабоченные глаза смотрят на объект своей заботы, которым является наша собственная экзистенция. Ведомые заботой мы сосредоточиваемся на себе. Забота не предполагает другого, который был бы ее составным началом. Забота оставляет человека наедине с самим собой. Вот почему современная экзистенциальная философия, сделавшая заботу основным настроением человека, не смогла перешагнуть экзистенцию и не смогла найти ничего, что действительно было бы по ту сторону человеческого бытия. Между тем жалоба как раз раскрывает это потустороннее Бытие. Жалоба, как упоминалось, не вмещается в экзистенцию, ибо жаловаться самому себе или другой такой же экзистенции бессмысленно. Само понятие жалобы предполагает кого-то Другого, кому жалуешься и кто есть уже не экзистенция. Опираясь только на заботу, экзистенциальный мыслитель смотрит только на себя. В своей заботе он может держаться героически, он может преодолеть свое бессилие, а небытие принять равнодушно или даже с определенной любовью: amor fati. Но он всегда остается наедине с собой. Чистая забота не позаволяет нам увидеть вольный мир, ибо у нас, как говорил Rilke, «глаза, как западни, Свободный ограждающие выход». Ведомые заботой мы всегда смотрим назад и никогда не можем выйти из себя: «nie hinaus». Между тем, основываясь на жалобе, которая является не менее реальным, чем забота, настроением человека, экзистенциальный мыслитель перешагивает себя и достигает трансценденции, которой жалуется и от которой ждет спасения. Забота порождает одинокий и холодный героизм. Жалоба порождает двухличностное внутреннее отношение с трансценденцией, илирелигию. Жалоба не отрицает заботу. Скорее всего она ее завершает, указывая, кто может помочь человеку в его озабоченности. Жалоба разрушает закрытость заботы и выводит ее на подлинные широты человеческой экзистенции. Экзистенциальная философия, не занимаясь анализом жалобы, не раскрыла человеческую экзистенцию во всем ее объеме и тем самым не предоставила полной картины человеческого бытия. Человек экзистенциальной философии заботится, но не жалуется. Он героичен, но не религиозен. Тем самым он не подлинный человек, ибо конкретен, человек этой земли всегда жалуется и потому предназначен для трансценденции, даже если своим умом и волею он ее и не признает. Забота подводит человека к пограничным ситуациям и здесь разрушается, ибо она не в состоянии их преодолеть. Тогда начинается жалоба. Поэтому в конкретном своем развитии забота только вступление в жалобу. Во всем объеме экзистенция раскрывается только в жалобе. В этом отношении книга Иова дополняет образ человека одним из сущностных начал его экзистенции, именно — жалобой. Иов не говорит о заботе. Правда, его размышления вызваны заботой. Лишенный страданием части бытия; он озабочен тем, чтобы быть. Но эта его забота уже превратилась в жалобу. Иов жалуется и тем самым открывает свое бытие трансценденции, называя ее своим спасением (ср. 19, 25). Поэтому в книге Иова человеческая экзистенция полная. Имманентность человека здесь преодолевается открытостью перед трансценденцией. Вот почему книга Иова религиозна по самой своей сути, по пониманию человеческой экзистенции. Выдвинув жалобу в качестве основного экзистенциального настроения человека и открывая этой жалобой свое бытие, Иов тем самым выдвигает Бога как главный фактор жизни человека и религию как основной выбор человека.

Жалоба, будучи в существе своем обращением к Другому, всегда предполагает ответ этого Другого или утешение. Жалоба и утешение коррелятивные понятия, дополняющие друг друга. Кто жалуется, тот ищет утешения, и, кто отвечает на жалобу, тот утешает. Утешение такой же глубокий экзистенциальный акт, как и жалоба. Так каков же его смысл и в чем его ценность?

«И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастиях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтоб идти вместе сетовать с ним и утешать его» (2, 11). Они знали, что Иов тяжко страдает и что ему нужна их помощь. Поэтому они и пришли к нему. Уже говорилось о том, что семь дней и семь ночей они сидели, не произнося ни слова, посыпав голову пеплом. Они заговорили только после первой речи Иова, после первой его жалобы. Они утешали и успокаивали его молчанием, потом стали утешать словом. Они пытались ответить на поставленный Иовом вопрос своего бытия. Жалоба, будучи в своей сущности вопросом, ищет ответа. Поэтому утешить означает ответить. Утешение есть ответ одной экзистенции на вопрос другой экзистенции. И так как человеку предназначено быть вместе с другими, то это свое совместное существование он чувствует во всякой ситуации, следовательно, и в страдании. Поэтому, когда другой, жалуясь, у него спрашивает, то тем самым он естественно побуждает его к ответу. Утешение это проявление совместного существования человека. Поэтому ценность утешения заключается не столько в том, что оно дает успокоение человеку, сколько в том, что оно вообще успокаивает, то есть выявляет отношения одного человека с другим. Утешение есть акт совместного существования, и в исполнении этого акта заключается его ценность. Вот почему друзья Иова, узнав, что его постигло несчастье, сразу же поднялись со своих мест и отправились его утешать. Они пошли, чтобы показать, что Иов существует не один, что его экзистенция связана с другими экзистенциями и в счастье и в горе, в страдании и в радости. Проявление утешения является не только психологически моральным долгом, но и глубоким онтологическим актом, как конкретное выражение существования человека вместе с другими. Быть — общая судьба всех. Эта судьба постигает всякого не только в своей чистой экзистенциальной форме, но иногда и невыносимо тяжким своим содержанием. Будучи вместе, мы вместе страдаем и печалимся, радуемся и надеемся. Существование вместе вызывает общее чувство и ту глубокую человеческуюсимпатию, из которой, когда человек жалуется, рождается утешение. Утешение, как и жалоба, включается в наши глубочайшие экзистенциальные акты.

Но в своей сущности утешение есть и должно быть ответом. Жалуясь, человек ищет смысла и помощи и потому спрашивает. Утешая, человек включается в поиски того, что ищет страдающий, и старается ответить. В утешении человек не только бывает вместе, не только чувствует вместе, но и ищет вместе.Утешение есть помощь другому на его пути от небытия в бытие и из бессмысленности в смысл. Человек, будучи в своем существовании предназначен другому, также предназначен другому и в конкретных актах этого своего существования. Жалоба как раз и является одним из таких актов. Поэтому через свое утешение человек включается в жалобу другого и помогает ему искать ответ. Жалуясь, человек спрашивает, утешая, человек отвечает. В вопросе и в ответе осуществляется соединение двух экзистенций и их совместный выбор. Утешение приходит через ответ, ибо только в ответе одна экзистенция чувствует другую, вступившую на ее путь.

Утешения, как ответа, способы могут быть весьма разнообразны. В книге Иова перед страдающим Иовом предстают три его друга, каждый из которых утешает его по-своему.

Елифаз пытается дать теоретический ответ. Он ищет абстрактную теоретическую формулу, которой смог бы ответить на вопрос Иова. Указывая, что всякая вещь на земле имеет свою причину, он и страдание включает в этот причинно-следственный ряд, находя причину страдания в личной вине. Виновный и перед Богом согрешивший человек должен страдать. Иов страдает потому, что он согрешил. Он должен принять все свои несчастья как наказание за содеянное и покорно их претерпевать. Направленность утешения Елифаза совершенно очевидна. Он — представитель теоретического утешения. Его утешение говорит уму, объясняя мир и жизнь как рациональные вещи, которые легко постигаются и формулируются. Это интеллектуальное утешение. Оно идет от ума к уму. Оно есть проявление общественного мышления. Представители такого утешения существование вместе переживают как мышление вместе. Их симпатия вызвана умом. Когда они вместе с страдающим ищут ответа, они не столько чувствуют, сколько думают. Поэтому и их помощь, насколько она проявляется в форме утешения, есть помогание думать, а их ответ есть теоретическая формула. Таким образом, не напрасно автор книги Иова формулу Елифаза предоставляет ночному духу, ибо очень часто эта формула не имеет никакого отношения к страдающей экзистенции, как она не имела никакого отношения и к Иову.

Софар утешает Иова уже совсем по-другому. Он не предлагает никакой теоретической формулы. Он основывается не на причинности жизненных актов, но на преходящности жизни. И так как проходит все, пройдет и страдание. Прошедшее же безболезненно. Время все предает забвению, оно предаст забвению и величайшие горести. Правда, Софар советует Иову «управить сердце свое» и простереть к Богу руки (11, 13). И тогда — «Тогда забудешь горе; как о воде протекшей будешь вспоминать о нем» (11, 16). Жизнь станет «яснее полдня». «И будешь спокоен, ибо есть надежда; ты огражден, и можешь спать безопасно» (11, 18). Таков ответ Софара. Но он имеет совершенно другой смысл, нежели формула Елифаза. Формула Елифаза родилась из абстрактного мышления, из поисков причинных связей. Ответ Софара рожден переживанием преходящности экзистенции. Софар, как и Иов, чувствует постоянное течение времени и в этом течении ищет опору. Протекая, время уносит не только хорошее, но и плохое. Иов не раз жаловался, что дни его бегут быстрее челнока. Софар тоже чувствует эту преходящность и на ней основывает доказательства того, что именно преходящность может служить утешением, что в преходящности человек может найти ответ на свою жалобу. Ответ Софара не рациональный. Он скорее примиренческий. Софар смотрит на человеческую жизнь с определенной грустью, ибо проходит все, чему мы радовались и на что надеялись, ради чего страдали и на что жаловались. Это примиренческое утешение, представители которого не поднимают вопрос смысла. Они рассматривают экзистенцию только с точки зрения ее преходящности. Экзистенция нигде не задерживается. Не задерживается она и в страдании. Надо только осознать это свойство экзистенции, и все удары судьбы станут легко переносимыми, ибо мы будем переживать их как быстро проходящие. Софар как раз и хочет обратить внимание Иова на эту особенность экзистенции и из нее черпать утешение. Но сам Иов ищет смысла. Софар своим ответом пытается отвлечь Иова от вопроса смысла и повести его другим путем.

Валдад утешает Иова совершенно иначе. Правда, он основывается на тезисе Елифаза, что страдание приходит как наказание за вину. Но для него важно не столько доказать справедливость этого тезиса, как Елифазу, сколько утешить тем, что произойдет в будущем, если Иов примет страдание как назначенное и заслуженное наказание. «Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю, И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою и умиротворит жилище правды твоей. И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много» (8, 5–7). Ведь «Бог не отвергает непорочного» (8, 20), поэтому надо подождать, пока «Он еще наполнит смехом уста твои, и губы твои радостным восклицанием» (8, 21). Таким образом, ответ Валдада основывается на всеобъемлющем милосердии Бога, которое окутывает человека и не оставляет его в любых ситуациях. Это провиденциальный ответ, основывающийся на всеобъемлющем Божьем Провидении. Валдад тоже исключает вопрос смысла. Он пытается обратить внимание Иова в будущее, чтобы из той будущей жизни, которая наступит после периода страданий, тот черпал силы для преодоления настоящего. Валдад, как и Иов, глубоко переживает связь экзистенции с трансценденцией и исходя из этого переживания хочет дать ответ Иову.

Таким образом, эти три способа утешения — интеллектуальное, примиренческое и провиденциальное — являются основными. Утешая другого, человек ищет ответа либо в какой-то умственной формуле, либо пытается обратить внимание страдающего на преходящность страдания и этим вызвать примиренность с собственной судьбою, либо, наконец, старается обрадовать жалующегося человека светлыми надеждами на будущее и радостной картиной будущей судьбы, которую сотворит Господь безграничным своим Провидением. Однако нетрудно заметить, что все эти способы утешения не выходят на онтологические широты экзистенции. Все они остаются на психологически-моральном уровне, в них звучит призыв к терпению, к вере или смирению перед высшей волей. И ни одном из них нет того, чего ищет жалоба. Жалоба в своем существе есть предъявление человеческого бытия. Жалоба это постановка онтологического вопроса. Человек жалуется потому, что его экзистенция омрачается, потому что его настигает угроза небытия. Между тем все эти способы утешения не рассеивают этого мрака и не устраняют угрозы небытия. Они только призывают человека вытерпеть во мраке, пока этот мрак не рассеется. Поэтому Иов правильно отвечает своим утешителям: «И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами, и кивал бы на вас головою моею; Подкреплял бы вас языком моим, и движением губ утешал бы» (16, 4–5). Сочувствие, подлинное и глубокое сочувствие должно быть не словом, но действием. Между тем все утешения и сочувствия, о которых идет речь, только словесные, только психологические, только морализирующие, а потому – не удовлетворяющие и не утешающие. Они остаются где-то около сильно жаждущей жалобы. Они не затрагивают бытия страдающего человека. «Говорю ли я, не утоляется скорбь моя; перестаю ли, что отходит от меня?» (16, 6). Этими словами Иов хочет сказать, что в любом случае, примет ли он формулу Елифаза и почувствует, что страдает по своей вине, или смирится по совету Софара и будет ждать, когда страдание пройдет, или, наконец, обратит свой взор в будущее и будет радоваться будущей восстановленной своей судьбе — в любом случае теперешняя боль останется такой же тяжкой и такой же уничтожающей. Поэтому желание друзей утешить Иова, как представляется, не увенчалось успехом и сам их приход к нему оказался бессмысленным. Исполнив свой психологически моральный долг, они так и не смогли ничего дать, что смогло бы выпрямить Иова в его бытии. В поисках ответа они, в конце-концов, начали спорить с тем, кого утешали. Утешение превратилось в своеобразную борьбу, которую прервал сам Бог, упрекнув утешителей и велев им просить Иова, дабы тот помолился и принес за них жертву (42, 8).

Эта неудача друзей Иова наводит на мысль — а возможно ли вообще утешение?Может ли один человек утешить другого? Может ли человек дать ответ, которого ищет жалоба? Утешение экзистенции всегда только психологически моральное или чисто теоретическое. Между тем жалоба, будучи онтологическим вопросом, ищет онтологического ответа. Поэтому человеческое утешение, как ответ, расходится с жалобой, не соответствуя уровню последней. Поэтому оно и не в состоянии ответить так, как того хочет страдающий человек. Неудача друзей Иова не случайна. Они попытались рассмотреть жалобу Иова со всех сторон. Они старались дать разные ответы. И все же они не удовлетворили Иова. Не удовлетворили потому, что не смогли пробиться на онтологический уровень и вместо новых советов дать Иову новое бытие. Друзья Иова проиграли спор с Иовом. И это был не индивидуальный проигрыш Елифаза, Софара и Валдада. Это был проигрыш всей человеческой экзистенции. Утешение есть реакция экзистенции на жалобу. Но жалоба, как говорилось раньше, в действительности есть обращение не к экзистенции, но к трансценденции. Человек жалуется не человеку, но Богу. Поэтому когда экзистенция заявляет о своей готовности отвечать, она в действительности вызывается исполнить то, что принадлежит уже трансценденции, и потому в конце концов убеждается, что ее утешение скользит лишь по поверхности, не затрагивая глубин бытия страдающего человека. «Жалкие утешители все вы» (16, 2) — эти слова Иова относятся не только к его друзьям, их можно отнести ко всякому человеческому утешению. Своими психологическими замечаниями, своими моральными советами это утешение становится в конце концов для человека невыносимым. Оно повторяет то, что страдающий и так очень хорошо знает. Коснуться же онтологического бытия это утешение не может. Поэтому всякое человеческое утешение не имеет глубокого содержания. Всякое удовлетворяется поверхностью. Но как акт совместного существования человека утешение глубоко. Как ответ на жалобу оно поверхностно. Человек человека утешить не может. Он может лишь утешатьего. Утешение имеет большее значение для утешителя, нежели для того, кого он утешает.

Жалоба, будучи в своих глубинах раскрытием бытия человека перед трансценденцией, утешения может дождаться только с той стороны. Человек жалуется Богу и только Бог может его утешить. Главный ответ на вопрос жалобы может прийти только от трансценденции. Вот почему и Иов, обозвав своих друзей «жалкими утешителями», свою жалобу обращает к Богу и от Него ждет истинного утешения: «вот, на небесах Свидетель мой, и Заступник мой в вышних!» (16, 19). Ему Иов доверяет и к Нему посылает свою жалобу. Как и сама жалоба, так и утешение указывают на связь человека с трансценденцией и имеют религиозный характер. Утешение и жалоба есть два проявления одного и того же отношения экзистенции с трансценденцией. Человек жалуется Богу и ждет от него утешения, следовательно, ждет ответа на свой поставленный вопрос бытия. Бог дает этот ответ и таким образом утешает человека. Утешение в глубинном смысле есть ответ Бога человеку: это восстановление человеческого бытия божественным могуществом; это сотворение нового бытия. Слово божественного утешения приходит с той стороны, откуда приходит и сама экзистенция. Поэтому оно и строит эту экзистенцию. Оно спасает ее от небытия и от бессмысленности. Оно освещает ее путь новым светом, которого экзистенция — страдающая или утешающая — высечьиз себя не в состоянии.

Таким образом, экзистенциальное настроение, как видим, тяжелое, ибо оно естьжалоба. Но оно не безнадежное, ибо оно находит утешение. Открытость экзистенции перед трансценденцией всегда наполнена надеждой. Предъявив в жалобе свое бытие, человек верит, что Бог его оживотворит и восстановит его бытие, придав смысл его жизни и его страданию. Трансценденция есть тот светильник, который служит человеку ориентиром в бурном море его экзистенции. Современная экзистенциальная философия мрачна потому, что у нее нет такого светильника. Человек этой философии оставлен в экзистенциальных бурях в одиночестве. Он не жалуется, ибо ему некому жаловаться. Поэтому к нему не приходит и утешение. Вся его жизнь непроницаемая тьма и борьба. У него нет надежды, ибо ему нечем ее обосновать, ему нечего ждать, ибо он не предъявляет своего бытия и не ставит экзистенциального вопроса. Поэтому он героически борется с обступившей его тьмой, но этот героизм толкает его в неизбежное и обязательное поражение. Человек экзистенциальной философии смел, ибо не боится проиграть, но его смелость только для поражения, которое есть закономерная судьба всякой предоставленной самой себе экзистенции. Вот почему крушение (das Scheitern) является одним из основных понятий этой философии. Между тем человек книги Иова проламывает замкнутость своей экзистенции и проникает в области трансценденции. Поэтому экзистенциальное настроение такого человека наполняется надеждой, хотя и не теряет при этом своей горестности, которая проявляется в виде жалобы. Мы жалуемся, ибо мы страдаем; страдаем везде и всегда. Но мы жалуемся не самим себе, не другим таким же, как мы, страдающим, но Богу, зная, что Он будет нашим Освободителем. В экзистенции мы не находим утешения. Это правда. Зато мы его находим в трансценденции. Поэтому наша открытость перед трансценденцией связана со структурой нашего бытия. Она вплетена в наше бытие. Жалоба есть знак этой открытости. Живя жалобой как постоянным и устойчивым экзистенциальным настроением, мы показываем, что перед трансценденцией мы также постоянно открыты.

Чего-то на меня напало сегодня экзистенциальное настроение.

October 1st, 2007


10:23 pm
Чего-то на меня напало сегодня экзистенциальное настроение. Накатывают мысли о смысле жизни и вообще. Сердце щемит и порой выть хочется... и тем не менее, именно за эту экзистенциальную грусть я и люблю осень. Это такой нежный катарсис.

Отлично сказано. Возьму на вооружение "нежный катарсис".
Осень вообще странная пора. На меня она действует позитивно, вдохновение находит. Хочется творить, вышивать, писать, читать, то есть не останавливаться ни на минутку.

Слушай, а не пришлешь свой дисер почитать? На majorcc - собака - mail. ru.
Я еще у Чертковой просила, чтобы она мне переслала, но она все забывает 🙂 Просто меня интересует тема утопий 🙂

Обязательно перешлю, но только в понедельник. На данный момент я не дома.
ПС. Напомни на всякий случай мне об этом потом. Я там к тебе в аську постучалась.

Нашла в почте диссер, отправила.
Письма с твоего ящика возвращаются.

Странно. Может, неправильно адрес вбила?

Да нет. Просто скопировала и удалила лишнее.
Сейчас еще раз попробую.

Теперь вроде не ползет обратно.
Получила?

LiveJournal.com

экзистенциальный опыт и периферийное восприятие»

4 сентября, 19:30

Характер пространства или места раскрывается не только посредством визуального восприятия. Суждение об окружающем пространстве складывается из бесчисленных факторов, совокупность которых может быть определена как некая общая атмосфера, чувство, настрой или настроение. Под атмосферой понимается всеобъемлющее чувственное и эмоциональное впечатление от физической данности или же общественной ситуации. Атмосфера дает объединяющую когерентность и характер комнате, космосу, ландшафту или нечаянной встрече с другим человеком. Она также является эмпирической собственностью или качеством, квазивещью, застывшей между воспринимаемым объектом и воспринимающим субъектом. Наша способность мгновенно воспринимать сложные атмосферы заложена самой историей эволюции человечества.

Несмотря на то, что архитектурный опыт по своей сути основан на различных ощущениях и моделях восприятия, он также порой выходит за пределы того, что можно охватить пятью аристотелевскими чувствами, и затрагивает ориентацию в пространстве, силу тяжести, баланс, стабильность, движение, длительность, масштаб и освещение. Переживание характера пространства априорно взывает к целостному телесному и экзистенциальному опыту. Лектор предполагает, что самый важный чувственный орган для восприятия архитектуры — не зрение, как это принято считать, но само переживание нашего существования, иначе говоря — бытие. Кроме того, комплексная оценка подобного рода актуализирует восприятие пространства, память и воображение. В каждом пространстве также содержатся приглашение и предложение определенных моделей поведения. Архитектура подобна глаголу. Как только мы попадаем в ее среду, она тут же попадает в нас, и опыт в своей сути равен обмену.

Модернистской архитектурой владели мысли о форме, геометрии и прицельном изображении. Следствием подобной увлеченности стал отказ от «бесформенности» и «несфокусированных» феноменов, таких как атмосфера и чувство. Однако в других видах искусства, например в музыке, театре, живописи и литературе, значимость атмосферы оставалась общепризнанной.

Юхани Палласмаа (Финляндия) — архитектор, дизайнер, педагог и теоретик архитектуры. Автор более 70 проектов, двух десятков популярных книг и сотен статей по философии культуры, истории и теории искусства, архитектуры, средовой психологии, дизайна. Преподавал в Технологическом университете Хельсинки, был директором Музея финской архитектуры. Приглашенный профессор в Университете Вашингтона (Сент-Луис), читает лекции в Университете штата Иллинойс, Йельском университете, Стамбульском техническом университете и др. Руководитель собственной проектной мастерской в Хельсинки. На русский язык переведена книга Юхани Палласмаа «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия» (М., 2013).

Куратором направления выступает архитектурный критик, главный редактор журнала «Проект Балтия» Владимир Фролов. При поддержке Платформы «Диоген»

Вход свободный. Количество мест ограничено. Пожалуйста, зарегистрируйтесь. 18+


Архитектурный лекторий журнала «Проект Балтия»

Архитектурный цикл лекций журнала «Проект Балтия» в этом сезоне будет посвящен феноменологии мест. Речь пойдет о городах и их фрагментах, о ландшафтах, где встречаются природа и культура. Историки архитектуры и зодчие-практики поделятся своим пониманием ценности территории, имеющей с их точки зрения особую, неповторимую атмосферу — дух места (genius loci). Венеция, Берлин, Петербург, Москва — сохранят ли эти великие города свою идентичность в XXI веке? Не спугнут ли их гениев наступающие все во все возрастающем количестве пространства-шаблоны и дома-подделки?

Лекторы выступят в роли портретистов, фиксирующих присутствие той неуловимой ауры подлинности, о которой писал немецкий теоретик культуры Вальтер Беньямин. Цикл «Гении мест» коснется как исторических городов, так и модернистской и постмодернистской застройки, с их собственной спецификой. Критерием выбора сюжета для лекций станет наличие в том или ином месте того, что Гастон Башляр называл «поэтикой пространства»: чего-то, что сложно передать словами, но что со всей определенностью составляет суть образа территории, образа, который можно сохранить, но так легко потерять.

20 признаков экзистенциального кризиса

Главная причина очередного кризиса — перемены, новые жизненные условия или ситуации. Они не обязательно должны быть негативными. Это может быть окончание института, начало профессиональной деятельности, свадьба, рождение первенца, переезд в другой город, выход на пенсию. Они сопровождаются значительными трудностями, реорганизацией поведения и сознания, эмоциональным напряжением. Как может проявляться экзистенциальный кризис?

1. Вы спите гораздо больше или меньше, чем раньше. Кризис — источник стресса, в такой ситуации тело выживает, как может. В результате мы или спим до полудня, или страдаем от бессонницы, перемалывая тревожные мысли.

2. Вы сравниваете себя с друзьями, которые добились успеха. Вчера вас не интересовало, что стало с Людмилой, бывшей одноклассницей. А сегодня вы страдаете от того, что у нее в отличие от вас огромная квартира в центре столицы и в отпуск она ездит за границу по четыре раза в год. При этом собственные успехи кажутся вам совершенно незначительными, и вы охотно навешиваете на себя ярлык неудачника.

3. Кажется, что вас не ценят. Еще совсем недавно на работе и в семье все было хорошо. Но внезапно фразы или шутки коллег, начальства или членов семьи начинают казаться колкими, раздражают. Вы замыкаетесь в себе, жалуясь на несправедливость близких.

4. Трудно концентрироваться. Сосредоточиться просто, когда мы уверены в себе и не напряжены. А если мы устали, «выгорели» на работе, сконцентрироваться становиться все сложнее — даже на простых или казавшихся простыми задачах.

5. Хочется все бросить и уехать на край света. Когда невозможно продолжать жить так, как раньше, возникает жажда перемен. Кажется, чтобы начать новую жизнь, достаточно бросить в чемодан вещи и купить билет в неизвестном направлении.

6. Настроение меняется несколько раз на день. Пять минут назад все было хорошо, а сейчас уже все отвратительно. Нервная и гормональная системы дают сбой, состав крови тоже меняется. Это не может не сказаться на настроении, вы прыгали от радости, теперь готовы провалиться сквозь землю от стыда.

7. Делаете покупки чаще, чем обычно. Хочется абстрагироваться от мнимых или реальных трудностей с помощью шопинга. Покупки создают иллюзию счастья, но ненадолго.

Значение, Определение, Предложения . Что такое экзистенциальное

А теперь нечто экзистенциальное.
Экзистенциальное настроение, детектив?
Но Поппер указывал, что всегда можно изменить универсальное утверждение или экзистенциальное утверждение так, чтобы фальсификации не происходило.
Он никогда не рассматривал ситуацию как “квалифицированное экзистенциальное целое”, как это делал Дьюи.
Он никогда не рассматривал ситуацию как “квалифицированное экзистенциальное целое”, как это делал Дьюи.
Ситуация, - говорят нам, - это квалифицированное экзистенциальное целое, которое уникально.
Те, у кого есть экзистенциальное предположение, разбиваются.
Он был главным представителем течения в филологии, которое подчеркивало экзистенциальное и интуитивное в изучении мифов.
В этом есть некое экзистенциальное удовлетворение.
Другие результаты
Различные элементы существования называются экзистенциалами, а то, что находится под рукой, называется категориями.
Гарри, оставь свой экзистенциализм. Главное - это
Причина, почему я отказываюсь воспринимать экзистенциализм, как очередную модную идею или музейное ископаемое. .. в том, что мне кажется, он может предложить нам что-то очень важное для нового века.
Сама Фуке отрицала свою феминистскую позицию и отвергала экзистенциализм Симоны де Бовуар в пользу структурализма и либертарианского марксизма.
В середине XX века рациональный гуманизм также представлял собой альтернативу для тех, кто не принимал экзистенциализм Сартра.
Другие режиссеры в 1990-е годы исследовали философские проблемы и темы, такие как идентичность, случайность, смерть и экзистенциализм.
Камю отвергал экзистенциализм как философию, но его критика была в основном сосредоточена на сартрском экзистенциализме и в меньшей степени на религиозном экзистенциализме.
Другой вопрос, который может быть рассмотрен, заключается в том, как психоанализ и экзистенциализм могли возникнуть из сходных областей мышления.
Экзистенциализм утверждает, что существование предшествует сущности.
Эта книга также немного рассказывает о влиянии Шопенгауэра на экзистенциализм.
Таким образом, экзистенциализм становится частью той самой идеологии, которую он атакует, и его радикализм иллюзорен.
Экзистенциализм утверждает, что существование предшествует сущности.
Затем развивайте корни Ясперса / Хайдеггера в Сартрский экзистенциализм, который является атеистическим и который стал самой известной ветвью.
Аспекты здесь-и-сейчас особенно актуальны для тех Адлерианцев, которые подчеркивают гуманизм и/или экзистенциализм в своих подходах.
Биение головой о кирпичную стену, экзистенциализм и вырезание его были трехчастной самоизданной серией небольших буклетов.
Затем развивайте корни Ясперса / Хайдеггера в Сартрский экзистенциализм, который является атеистическим и который стал самой известной ветвью.
Лидер Турции, амбициозный мечтатель, благодаря которому его страна получила признание в своем регионе, ввязался в ссору с американским писателем, которому присущи идеи экзистенциализма.
Это вполне невинное выражение экзистенциализма.
Это конечная точка экзистенциализма.
Его главной целью было выразить позитивную сторону сюрреализма и Экзистенциализма, отвергая негативизм и нигилизм Андре Бретона.
Другие источники вдохновения включают в себя философию экзистенциализма и феноменологию.

Экзистенциальный кризис личности — Блог Викиум

Сталкивались ли вы когда-нибудь с ощущением того, что вы зря живете? Чаще всего данное чувство связано с тем, что человек оглядывается назад, понимая что ему не удалось достичь того, чего хотелось. Подобный феномен имеет название экзистенциальный кризис и является достаточно частым в современном мире.


Что такое экзистенциальный кризис?

Если говорить простыми словами об экзистенциальном кризисе, то данное понятие означает человеческие переживания относительно своего существования и бесцельно прожитого времени. Еще подобный кризис называется болезнью свободного времени.

Он чаще всего случается в молодом возрасте и после 30 лет, при этом каждый из периодов имеет свои особенности. Если в молодом возрасте человек только вступает на тропу взрослой жизни, и ему предстоит сделать первый осознанный выбор, то после 30 люди начинают оценивать и анализировать свои прожитые годы. Экзистенциализм может проявиться не только в связи с возрастными изменениями, но и при других обстоятельствах:

  • потеря близкого человека;
  • увольнение с работы;
  • серьезное и тяжелое заболевание;
  • разрыв отношений с любимым человеком.

Признаки кризиса

Экзистенциальный кризис имеет определенные симптомы, среди них:

  1. Постоянные мысли о бессмысленной жизни приводят к состоянию стресса и апатии, в связи с чем нарушается сон.
  2. Человек пытается себя сравнить с более успешными людьми.
  3. Личность испытывает себя ненужной.
  4. Проявляется желание опустить руки и куда-то сбежать.
  5. Постоянные перепады настроения.
  6. Появляется отвращение ко второй половине, и для нее ничего не хочется делать.
  7. Человек не способен испытывать радость даже от положительных вещей.
  8. Сразу может наступить чувство постоянного голода, а затем человек может отказываться даже от любимой еды.
  9. Появляется ощущение неоправданного страха, когда человек с экзистенциальным кризисом постоянно ждет чего-то плохого.

Причины кризиса

Экзистенциальный кризис чаще всего затрагивает безработных людей, у которых есть очень много свободного времени. Иногда человек бывает очень робким, из-за чего большую часть времени проводит в одиночестве. Также состояние подавленности может проявиться из-за длительной разлуки с любимым человеком.

Еще одной причиной кризиса может стать страх, например, страх смерти или какая-то фобия. Также он возникает тогда, когда человек живет не так, как ему бы этого хотелось. Он начинает понимать, что время безвозвратно уходит, а он так и не сделал то, о чем мечтал.

Преодоление кризиса

Первым шагом к выходу из экзистенциального кризиса станет принятие проблемы. Далее необходимо делать все возможное, чтобы бороться с этим недугом:

  1. Психологи рекомендуют не прятать свои чувства и не игнорировать происходящее.
  2. Попробуйте понять сами причины экзистенциального кризиса или обратитесь к психологу за помощью.
  3. Помогите экзистенциальной пустоте выйти наружу, поговорите об этом с психологом или же с близким человеком, которому доверяете.
  4. Вспомните день, когда вы почувствовали пустоту внутри себя и у вас появились негативные мысли. Проработайте эти ситуации еще раз, но при этом вы должны вооружиться новыми ценностями и приоритетами.
  5. Всегда живите честно и не меняйте свой статус, ведь честность поможет открыть любую дверь.

Если у вас появился экзистенциальный кризис, помните, что это лишь временная трудность, которая сделает вас еще сильнее благодаря полученному опыту. А справиться с этой проблемой будет легче, если пройти курс Викиум «Детоксикация мозга».

«Отшатывание» и «притяжение» в экзистенциальной аналитике Dasein и в аналитике эстетических расположений

Mixtura verborum`2001: непредставимое и метаязык: Сб. ст. / Самар. гуманит. акад.; Под общ.ред. С.А. Лишаева. – Самара, 2002. – 160 с. стр.60-88

С. А. Лишаев

В этой статье предпринимается попытка внести ясность в разработку М. Хайдеггером экзистенциала расположения (Befindlichkeit) в том его аспекте, который касается размыкания Присутствия (Dasein) способами «притяжения и отшатывания» (An– und Abkehr). Автор «Бытия и времени» не рассматривает данное различение тематически, но он руководствуется им на деле, акцентируя все свое внимание на размыкании Dasein способом отшатывания, а не притяжения. Эту бросающуюся в глаза асимметрию «притяжения» и «отшатывания» мы и хотим сделать предметом нашего анализа. Такой анализ будет полезен для более основательного понимания учения Хайдеггера о расположении, а в конечном итоге и его фундаментальной онтологии в целом[1].Статья разделена на три части.

В первой части мы отвечаем на вопрос, что имеет в виду Хайдеггер, когда говорит об «отшатывании» и «притяжении» как о двух способах размыкания Присутствия, в чем значимость этого различения для Хайдеггера и каковы основания асимметрии отшатывания и притяжения в рамках тех задач, которые поставил перед собой Хайдеггер в «Бытии и времени»?

Во второй части мы ставим вопрос о соотношении двух способов размыкания Присутствия в критической плоскости и в результате этой критики выявляем односторонность хайдеггеровского подхода к притяжению и отшатыванию. Критическая дистанция обеспечивается благодаря тому, что соотношение притяжения и отшатывания рассматривается в этой части уже не изнутри хайдеггеровской логики экзистенциальной аналитики Dasein, а «извне», исходя из подхода к расположению, который обусловлен целями и задачами онтологической эстетики как аналитики эстетических расположений Другого.

В третьей части в качестве примера онтологически исходно размыкающего Присутствие «притягивающего» расположения мы рассматриваем феномен «беспричинной радости». Его анализ призван показать оправданность сбалансированного подхода к притягивающим и отшатывающим расположениям, который в общем плане был обоснован во второй части работы.

1. Притяжение и отшатывание в экзистенциальной аналитике Dasein. Напомним, что для Хайдеггера: «В расположении экзистенциально заключена размыкающая врученность миру, из которого может встретить задевающее»[2]. Следовательно, суть расположения в том, что оно (вместе с пониманием и речью) «размыкает», а «размыкание» есть не что иное, как конституирование Присутствия (Dasein) в его «вот». «Сущее, которое по своей сути конституируется бытием–в–мире, есть само всегда свое «в о т». <...> Это сущее несет в самом своем бытии черту незамкнутости. Выражение «в о т» имеет в виду эту сущностную разомкнутость. Через нее это сущее (присутствие) в одном целом с бытием–вот мира есть «вот» для самого себя. <...> Присутствие от печки несет с собой свое в о т, лишаясь его оно не только фактически не есть, но вообще не сущее этой сущности. Присутствие есть своя разомкнутость»[3].

Анализом «Присутствия как расположения» (§ 29) Хайдеггер открывает рассмотрение «Экзистенциальной конституции вот» (раздел А. пятой главы: «Бытие–в как таковое»). Экзистенциальный анализ расположения имеет своей целью показать, что «сущее с характером присутствия есть свое в о т  таким способом, что оно, явно или нет, в своей брошенности расположено. В расположении присутствие всегда уже вручено самому себе, себя всегда уже нашло, не как воспринимающее себя–обнаружение, но как настроенное расположение»[4].

То, что онтически дано как настроение, Хайдеггер подвергает онтологическому анализу как расположенность.Экзистенциально–онтологический анализ обнаруживает, что «настроение открывает, "как оно" и "каково бывает" человеку. В этом "как оно" настроенность вводит бытие в его "вот". <...> ...Это "так оно есть" мы именуем брошеностью этого сущего в его  вот,  а именно так, что оно как бытие–в–мире есть это  вот»[5].

«Так оно есть» Присутствия обнаруживается не через вглядывание в подручное или наличное, но открывается способом его вовлеченности в свое вот: «Настроение размыкает не способом вглядывания в брошеность, но как притяжение и отшатывание (здесь и ниже жирный шрифт мой. – Л. С.). Большей частью оно не притягивается к обнажившемуся в нем тягостному характеру присутствия... Это отшатывание есть, что оно есть, всегда способом расположения»[6].

Обращаясь к различию в способах размыкания Присутствия по критерию отшатывания или притяжения, нельзя не обратить внимания на тот факт, что внимание Хайдеггера к настроениям, размыкающим способом притяжения и отшатывания, распределено неравномерно. И хотя Хайдеггер признает, что настроение размыкает двумя способами, но сам он рассматривает только те настроения, которые размыкают Присутствие «способом уклоняющегося отшатывания». О расположениях, размыкающих способом притяжения, Хайдеггер говорит всегда вскользь, не предпринимая никаких усилий для того, чтобы подробно проанализировать хотя бы одно такое расположение. Например, в § 29 «Бытия и времени» мы читаем о том, что «приподнятое настроение может снять обнаружившуюся тяготу бытия; эта возможность настроения тоже размыкает, хотя и снимая, тягостную черту присутствия»[7]. Но как именно приподнятое настроение «снимает тяготу бытия», какова экзистенциально–онтологи–ческая подоплека этого снятия – об этом Хайдеггер ничего не пишет. В докладе «Что такое метафизика» (прочитанном через два года после выхода в свет «Бытия и времени») Хайдеггер, предваряя описание данности Ничто в настроении ужаса, говорит о том, что именно настроение есть то, что дает человеку возможность почувствовать себя «посреди сущего в целом». В качестве примера настроения, в котором «нас захватывает это "в целом"», Хайдеггер приводит расположения «скуки» и «тоски», размыкающие способом отшатывания, но вместе с тем он не забывает сказать и о том, что разомкнуть сущее в целом может также настроение с онтической меткой притяжения: «Другую возможность такого приоткрывания (сущего в целом. – Л. С.) таит радость от близости человеческого присутствия – а не просто личности – любимого человека. Подобное настроение, когда "все" становится каким–то особенным, дает нам – в свете этого настроения – ощутить себя посреди сущего в целом»[8]. Впрочем, и в этом докладе Хайдеггер лишь упоминает о «другой» (чем отшатывание) возможности размыкания Присутствия, не тематизируя ее и не делая предметом специального анализа.

Такого рода дисбаланс внимания к притяжению по сравнению с отшатыванием в ходе экзистенциального анализа расположения Присутствия обосновывается Хайдеггером следующим образом: «...расположением присутствие разомкнуто в его брошености, причем сначала и большей частью способом уклоняющегося отшатывания»[9]. Не делая приоритет отшатывания перед притяжением темой особого рассмотрения, Хайдеггер тем не менее в ходе развертывания экзистенциальной аналитики Dasein руководствуется признанием этого приоритета. Наша задача в данном случае состоит в том, чтобы рассмотреть асимметрию отшатывания и притяжения тематически и вскрыть основания ее утверждения в «Бытии и времени».

Искомые причины асимметрии отшатывания и притяжения как способов размыкания Присутствия укоренены в самом подходе Хайдеггера к Бытию, смысл которого не может быть эксплицирован иначе как через анализ Присутствия (Dasein). Исходным для хайдеггеровского анализа Dasein выступает то обстоятельство, что человек есть сущее, которое понимает в своем бытии и вопрошает о нем, следовательно, Бытие ему всегда уже дано, но дано так, что «само оно» остается сокрытым в открытости сущего, которое всегда «налицо». Сущее открыто (человеку) Бытием, но открытое Бытием сущее с самого начала и по большей части «закрыло» открывшее его Бытие. Бытие всегда уже «спросило» о себе (запросило о себе) человека, но поскольку оно всегда уже растворилось (раскрылось) в сущем, то вопрос о Бытии в истории европейской метафизики (не говоря уже об осмыслении бытия сущего в текущей повседневности) был поставлен в форме вопроса о бытии сущего, а не в форме вопроса о самом Бытии. Хайдеггер стремится вновь поставить онтологический вопрос фундаментально, он ищет способ обратить внимание европейской метафизики от сущего «назад» к Бытию.

Вопрос о смысле Бытия решается Хайдеггером через анализ бытия Присутствия (бытия–в–мире), но поскольку речь идет о человеческом бытии (а сотематически и о Бытии вообще) как таковом, то на первый план выходит задача экспликации онтологических структур его повседневного, обыденного бытия. Если уж говорить об онтологии Присутствия, то те его структуры и экзистенциалы, которые эксплицируются в ходе экзистенциального анализа, должны отвечать условию их применимости не только к каким–то особенным ситуациям и способам бытия Присутствия, но и к повседневному, обыденному его бытию. Однако стоит нам только обратиться к повседневности, как мы увидим, что Присутствие в ней всегда уже забыло Бытие, всегда уже «забылось» в заботе, в делах, расчетах и проектах. Следовательно, «забытье», «падение» в мир, в суету «имения дела» – черта конститутивная для повседневного присутствия человека.

Вместе с тем для Хайдеггера, как для онтолога, первостепенно важно и то обстоятельство, что о Бытии забыла не только «публичность людей», но и европейская метафизика, деструкция которой составляет существенную сторону в воссоздании вопроса о смысле бытия. Как повседневность «людей» потаенно содержит в себе само Бытие, которое должно быть увидено онтологически ориентированным анализом Присутствия, способном увидеть в повседневности несобственный способ бытия Присутствия, так и традиционная метафизика может и должна быть увидена как не–подлинная, но все же онтология, достойная внимания как онтологически фундированный феномен. Пафос Хайдеггера, таким образом, с одной стороны, состоит в возвращении к Бытию (к собственному бытию в мире) из несобственности повседневного Присутствия, а с другой – в  возвращении к изначальной постановке вопроса о Бытии в философском мышлении. Хайдеггер стремится феноменологически показать, экзистенциально–онтологически обосновать как изначальную причастность человека Бытию, так и исходное для повседневного бытия Присутствия забвение Бытия. Хорошо известно, что Хайдеггера на протяжении всей его философской деятельности волновала тайна сокровенного в своей откровенности Простого начала человеческого присутствия в мир, что он был озабочен тем, что Присутствие «сначала и большей частью» разомкнуло Бытие «способом уклоняющегося отшатывания», что оно отшатнулось от Бытия и затерялось в сущем. Хайдеггер напряженно ищет путей выхода–возвращения из этого повседневного уклонения Присутствия в озаботившее его сущее. Такой поиск предполагает концентрацию внимания 1) на феномене падающего отшатывания Присутствия от Бытия и 2) на тех феноменах, в которых происходит (и допускает феноменологическое узрение) деструкция «падения» Присутствия, в которых стихийно высвобождается само Бытие, сама экзистенция, сам мир (мирность мира). Забвение Бытия в повседневности, в науке и метафизике не фатально и не тотально, о чем ближайшим образом свидетельствует направление движения философской мысли самого Хайдеггера. Стало быть, высвободиться из под власти несобственного бытия и увидеть исток «падения» Присутствия можно в принципиальной ориентации на такое расположение, которое возвращает человека из растворения в мире «назад» к Бытию. Онтологическое «прослушивание» такого расположения может дать ключ к осознанию онтологического основания падающего отшатывания Присутствия от собственного бытийного истока.

Отсюда понятно, что, начиная свой анализ Присутствия с модусов его повседневного бытия в падении, с их описания и обоснования онтологической обусловленности падения как исходного способа «размещения» человека как бытия–в–мире, Хайдеггер непременно должен найти феномен, в котором Присутствие феноменально извлекалось бы из «падения» и который феноменально давал бы возможность увидеть онтологическую структуру Присутствия в ее простой цельности. В «Бытии и времени» привилегия исходного размыкания Присутствия отдана отличительному основорасположению ужаса.

Но вернемся к падению Присутствия как конститутивной черте его повседневного бытия в мире. Что такое «падение» с точки зрения онтологического анализа Dasein? Это отшатывание Присутствия от самого своего, от Бытия, но отшатывание не случайное, а обусловленное самим Бытием, к сути которого принадлежит отсылание от себя к сущему. Присутствие как брошенное в мир «вот» всегда уже пало в него, всегда уже ускользнуло от себя самого в сущее. Но так понятое отшатывание имеет уже не экзистентно–онтический, но экзистенциально–онтологический смысл. Отшатывание падения оказывается укоренено глубже, чем онтически явные способы размыкания отшатыванием и притяжением. В падающем отшатывании повседневности экзистентно–онтически человек может находиться в настроении, размыкающем способом притяжения к сущему, в то время как онтологически он попрежнему находится, не отдавая себе в этом отчета, «внутри» онтологической динамики отшатывания–уклонения от Бытия.

Отшатывание в его явной, экзистентно–онтической форме описано Хайдеггером на примере страха, а онтически невыраженное, однако в экзистенциальном анализе отчетливо выявляемое онтологическое отшатывание–уклонение истолковывается им как онтологическая динамика падения Присутствия. Ужас потому есть для Хайдеггера «онтическая отмычка» к определению Присутствия в его Бытии, что здесь онтическое отшатывание от сущего достигает своего предела, становится тотальным и тем самым лишает Присутствие возможности отшатнуться от внутримирно угрожающего сущего в другое, неугрожающее сущее, это последнее обстоятельство и делает явным онтологическое отшатывание, которое в падении Присутствия было от него скрыто, а вот теперь вышло наружу: в отшатывании Присутствия от сущего в целом кажет себя то, от чего человек отшатывается в своем падении и от чего в расположении ужаса он не может отшатнуться – само Бытие. От данности Бытия, считает Хайдеггер, человеку и становится «не–по–себе», Бытие кажет себя в ужасе как бездна, как Ничто. В ужасный момент, когда все сущее (сущее в целом) становится угрожающим (угрожает все, а по–тому угрожающее определяется как «ничто и нигде») и ничто не угрожает в особенности, в этот самый момент онтическое отшатывание от сущего достигает своего максимума (угро–жающее всюду = нигде) и перестает быть онтическим отшатыванием от чего–то (по типу отшатывания страха), а онтологическое отшатывание не находит себе исхода в сущем, в многосложности которого Присутствие могло было бы наконец забыться и успокоиться. В настроении ужаса Присутствию не удается убежать от себя (мир перестает быть миром, с которым можно иметь дело), и вот Присутствие, оставшись без сущего, наедине с самим собой, погружается в ужас, в одиночестве ему становится жутко («не–по–себе»). Отшатывание в расположении ужаса, полагает Хайдеггер, это отшатывание от Ничто, от бездны, которая открывается ему (одновременно и в связи с незначимостью сущего в целом) в нем же самом, в глубине его собственного существа,
и, одновременно, в незначимости «мира». В ужасе то, от чего Присутствие повседневно отшатывается–уклоняется, становится тем, от чего невозможно уклониться. Бытие–Ничто, обычно отсылающее Присутствие к сущему, в расположении ужаса встречает его тотальной незначимостью сущего в целом и не дает возможности «иметь с ним дело». Феномен ужаса, с точки зрения Хайдеггера, проясняет суть повседневного «бегства» Присутствия в «публичность людей», в повседневную озабоченность «при» озаботившем его мире, из «ужаса» оно видится как бегство от «не–по–себе». Ужас, жуткое ужаса (его абсолютное «не–по–себе») открывает то, что лежит в основании повседневного бывания обывателей («людей»): «Отшатывание падения основано... в ужасе, который со своей стороны впервые делает возможным страх»[10]. Присутствию как сущему (как конечному существу) абсолютно не–по–нему Ничто, из которого Присутствие присутствует в мире, а не просто наличествует подобно неприсутствие–размерному сущему. Как страх (в виде экзистентно–онтически отшатывания от внутримирно–угрожающего сущего), так и повседневное бытие человека имеют своим основанием ужас, точнее, то, что открывается им, – Бытие–Ничто.

Подведем некоторые итоги рассмотрения отшатывающего и притягивающего способов размыкания Присутствия в «Бытии и времени» Мартина Хайдеггера.

1. Отшатывание как способ размыкания Присутствия имеет у Хайдеггера два значения:

а) отшатывание есть онтическая характеристика расположенности Присутствия;

б) отшатывание есть онтологически фундаментальная характеристика бытия Присутствия, указывающая на исходный для него отсыл от Бытия (от себя в своем простом существе) к сущему, на феномен падения как основной для повседневного бытия Присутствия.

Этот обычный для бытия Присутствия «отсыл» к сущему далеко не всегда фактично явлен как отшатывание, напротив, экзистентно такого рода отшатывание–падение мо–жет быть дано Присутствию как «притяжение–к» (например, в настроении деловой заинтересованности в чем–либо, в приподнятости оживленного события с другими и т. д.). У самого Хайдеггера онтическое и онтологическое значения термина «отшатывание» (в отличие, скажем, от терминологически зафиксированного различия «расположения» от «настроения» как онтически явленного расположения) не разведены терминологически и могут быть распознаны только в результате аналитической работы над текстом «Бытия и времени». Такая нерасчлененность двух значений отшатывания может вызывать путаницу в понимании соответствующих разделов трактата, что может помешать адекватному пониманию и отнюдь не способствует уяснению сути различения расположений по критерию «отшатывания» «притяжения».

2. Поскольку «отшатывание» получает у Хайдеггера не только онтическую, но также и онтологическую интерпретацию, а «притяжение» такой чести не удостаивается, то читатель волей–неволей склоняется к пониманию «притяжения» как такого способа размыкания, который не способен привести нас к узрению исходной онтологической структуры Присутствия. Если «притяжением» Присутствие размыкается не «сначала», а «потом» (после того как Присутствие уже отшатнулось от самого себя и растворилось в мире), если оно размыкает Присутствие «реже», чем отшатывание, если притяжение размыкает привативно от падающего отшатывания Присутствия, то становится ясно, почему Хайдеггер не уделяет этому способу размыкания Присутствия особого внимания. Судя по всему, для Хайдеггера размыкание Присутствия способом притяжения не способно разомкнуть его онтологически исходно.

Присутствие всегда уже (изначально) отягощено тем, что в его основе, как его начало, лежит Бытие–Ничто. Бытие для человека есть то, от чего он не может не отшатнуться, его уклонение от самого себя не есть предмет волевого решения, выбора. Бытие, Ничто (а в докладе «Что такое метафизика Хайдеггер, говоря о Ничто, говорит о Бытии) – полагает Хайдеггер – «сообразно своему существу отсылает от себя»[11], при этом «наше постоянное, хотя и двусмысленное отворачивание от Ничто до известных пределов отвечает его собственному смыслу». Бытие присутствует (бытийствует) «сначала и большей частью» способом отсылаотклонения Присутствия к открываемому им сущему, способом своего растворения в сущем. Бытие его  в о т  для Присутствия как конечного существа есть «тягота»[12]. Приподнято–притягивающее расположение в этом контексте может рассматриваться как способ размыкания фактичности Присутствия, которое («на время») снимает с человека «тяжесть» и как такое снятие уже производно от «тяготы» несения ноши Бытия. Человеку тайно всегда «не–по–себе», его тяготит собственное Присутствие, поскольку «человеческое присутствие означает: выдвинутость в Ничто»[13]. Потому–то для Хайдеггера притягивающие расположения, как снимающие с человека «тяготу» Присутствия, всегда вторичны, производны от этой изначальной тяжести: «...приподнятое настроение может снять обнаружившуюся тяготу бытия; эта возможность настроения тоже размыкает, хотя и снимая, тягостную черту присутствия»[14].

3. «Притягивающие» расположения не были тематизированы Хайдеггером еще и потому, что в центре его внимания находится прежде всего обыденно–усредненное бытие Присутствия. Хайдеггер в своем анализе основоструктур Присутствия отправляется от его повседневного, несобственного способа бытия как «ближайшего» и онтически исходного для него и к нему же он все время возвращается, стремясь понять–прояснить его «падшесть» из того, что открывается ему в ходе экзистенциально–онтологического рассмотрения феноменов, лежащих по ту сторону его падения. Стремясь вскрыть экзистенциальную структуру Присутствия, которая реализуется «сначала и большей частью» в «средней повседневности», Хайдеггер вскрывает те основочерты его бытия в мире, которые определяют собой среднее, повседневное бывание человека, его «труд и быт». Повседневность же определяется для него как раз отшатыванием–уклонением от Бытия в мир сущего (в публичность людей, в бытие «при» озаботившем мире). Если публичность людей характеризуется (онтологически) уклонением от Бытия, то и среди особенных (выбивающихся из повседневности) модусов расположения Присутствия на первый план выдвигаются те из них, которые онтически характеризуются как «отшатывающие». Только через экзистенциальный анализ феномена, в котором отша–тывание достигает своего предела (в тотальном отшатывании ужаса), можно надеяться на то, чтобы феноменологически вывести на свет то, что определяет отшатывающую динамику Присутствия в его обыденных, «стертых» формах растворения в мире. Вот почему в качестве примера, иллюстрирующего экзистенциал расположения, Хайдеггер рассматривает настроение «страха» (§ 30), а в качестве онтической отмычки к Присутствию в его истоке (в его Бытии), который позволяет феноменально увидеть как отшатывание страха, так и основу «падающего отшатывания», он избирает настроение «ужаса», а не, скажем, «беспричинной радости».

Ужас истолковывается Хайдеггером как чистое, тотальное отшатывание от самого себя и от мира сущего, выталкивающее человека в простоту Ничто (Бытия), которое в ужасе отсылает и не может отослать Присутствие к сущему и тем самым ставит его перед ним сами как отсылающим к сущему. Отсылание к сущему как «работа» Ничто из тайного становится явным тогда, когда оно дает сбой в ситуации «ускользания» от Присутствия сущего в целом и отбрасывания его «назад», к отсылающему его в мир сущего Ничто. В этом отбрасывании «назад» выходит «наружу», испытывается Ничто Присутствия, и уже из его данности становится возможно понять–увидеть «онтологическую динамику» повседневного бытия Присутствия как неосознанное отшатывание от «не–по–себе» Присутствия.

В конце § 40 («Основорасположение ужаса как отличительная разомкнутость присутствия») Хайдеггер, подводя итоги проделанного в нем экзистенциального анализа ужаса, резюмирует его результаты следующим образом: «...к сущностному устройству присутствующего бытия–в–мире принадлежит как основоположение ужас. Успокоенно–освоившееся бытие–в–мире есть модус жути присутствия, не наоборот. Не–по–себе экзистенциально–онтологически следует принимать за более исходный феномен»[15]. Это высказывание Хайдеггера с очевидностью показывает то, какой задачей с самого начала направлялся его анализ ужаса как отличительного расположения: исходное для повседневного успокоенно–освоившегося бытия при озаботившем мире отшатывание от «не–по–себе» открывается в качестве такового не в анализе повседневных модусов расположения Присутствия, а через анализ феномена чистого «не–по–себе» ужаса. Отсюда понятно, почему расположения, размыкающие способом «притяжения», не привлекают внимания Хайдеггера: эти расположения не предоставляют Хайдеггеру феноменальной возможности для экспликации глубинной онтологической основы расположен–ности Присутствия. Расположенность как фактичность Присутствия Хайдеггер проинтерпретировал из падения Присутствия, истина которого (отшатывание от не–по–себе) заранее была усмотрена им из ужаса как отличительного расположения Присутствия. Хайдеггер «Бытия и времени» заранее уже связал размыкание Присутствия в его обыденности с онтологической динамикой отшатывания Присутствия от Бытия, а потому его интерес сконцентрирован на обнаружении и описании такого феномена, в котором отшатывание явило бы себя в предельном виде и тем самым полностью выявило бы исток отшатывающего размыкания Присутствия в его «стертых» формах. Притягивающие же расположения оттеснены на периферию онтологии Присутствия в качестве привации отшатывания. Настроения, размыкающие способом «притяжения», притягивают (если мыслить в заданном Хайдеггером направлении) лишь на онтическом уровне и есть поверхност–но–онтическая проявленность расположенности Присутствия, в основании которой лежит не притяжение, а отшатывание–уклонение от его исконного «не–по–себе».

2. Истолкование притяжения и отшатывания в экзистенциальной аналитике Dasein и в предметном поле онтологической эстетики. В первой части статьи мы отвечали на вопрос, что имел в виду Хайдеггер, когда говорил об «отшатывании» и «притяжении» применительно к расположенности Присутствия, и в чем заключается смысл этого различения в рамках тех задач, которые он ставил перед собой в аналитике Dasein. Но ответ на этот вопрос не исчерпывает нашего интереса к теме различения расположений на размыкающие способом отшатывания и способом притяжения. Остается еще вопрос о том, до какой степени это различение (в той его трактовке, которую мы находим в «Бытии и времени») соответствует задаче анализа расположенности Присутствия? Для нас он конкретизируется в вопрос о том, приложима ли асимметрия притяжения и отшатывания в хайдеггеровском ее варианте к области онтологии эстетических расположений? С точки зрения тех проблем, которые ставит перед философом онтологическая эстетика, онтикоонтологический дисбаланс между притяжением и отшатыванием, ставший предметом настоящего исследования, представляется весьма спорным моментом хайдеггеровского анализа расположения и нуждается в переосмыслении.

Асимметрия между «отшатывающими» и «притягивающими» расположениями, с которой мы имеем дело в «Бытии и времени», может быть понята лишь в перспективе экзистенциально–онтологической аналитики Dasein. Но понять – еще не значит принять и оправдать. Асимметрия «притяжения и отшатывания не может быть сохранена в рамках феноменологии эстетических расположений. Более того, онтологический анализ расположений в эстетической перспективе приводит к пересмотру «иерархии расположений» в «Бытии и времени».

Вступая в область эстетических феноменов, мы оставляем «позади» среднюю повседневность Присутствия и фокусируем наше внимание на особенных (особенных условно и безусловно) расположениях. Эстетика, как онтология эстетических расположений, не ограничивает поля своих разысканий задачей выявления основания несобственного бытия Присутствия как ведущего способа его бытия. Онтологическая эстетика с самого начала исходит из опыта данности Другого в его безусловной, предельной форме, следовательно, она исходит из феноменов, лежащих по ту сторону повседневности. Если в центре внимания эстетики находится «особенное» (= чувственно данное Другое), то эстетический приоритет будет отдан «самому особенному», «безусловно особенному». И если условные эстетические расположения – это особенные, но несобственные расположения внутри области повседневного бытия Присутствия (красивое, уродливое, большое, маленькое и т. п.), то безусловные эстетические расположения, из которых и конституируется онтологическая эстетика (заметим, что и классическая эстетика мыслит себя наукой о прекрасном и возвышенном, а не о красивом и большом), находятся уже всецело по ту сторону повседневности и знаменуют собой фактично расположенное «возвращение» Присутствия из «падения» в свое простое Начало. Условные эстетические расположения, характеризующиеся несобственностью, понимаются из собственных, безусловных эстетических расположений, а не наоборот (старое из ветхого, красивое из прекрасного, большое из возвышенного, уродливое из безобразного и т. д.). В центре внимания онтологической эстетики находятся расположения, в которых Другое расположено безусловно; безусловная данность Другого суть отправной момент онтолого–эстетического анализа. Для эстетики важно выявить онтологическую и онтическую конституцию именно безусловных расположений как наиболее значимых для анализа эстетических расположений Другого как таковых. Условные эстетические расположения разнообразят повседневность, безусловные – выводят за ее пределы.

Хайдеггер потому в своей экзистенциальной аналитике Присутствия видит повседневность «как падающее отшатывание», что он смотрит на нее сквозь разомкнутое в феномене ужаса «не–по–себе», истолковывая это не–по–себе как основание падшести Присутствия. Но если взгляд Хайдеггера сфокусирован на осмыслении падения Присутствия, то онтологическую эстетику заботит описание и истолкование феноменов выпадения Присутствия в специфическую, отличную от повседневного бытия сферу эстетического опыта. Онтологический анализ чувственной данности Другого в рамках такой эстетики самоценен. Причем речь в ней идет прежде всего о расположенности Другого, и уже потом – о расположенности Присутствия. Другими словами, онтологическая эстетика свободна от фиксации на проблеме несобственности бытия Присутствия, поскольку ее интересует не Присутствие, не его, Присутствия, всеобщая, априорная структура, а данность Другого Присутствию, присутствие Другого «в мире». Эстетическое расположение захватывает человека посреди повседневности, но само оно есть выпадение из серой повседневности в область собственной или несобственной чувственной данности метафизического, Другого (которое может быть дано в форме Бытия, Небытия и Ничто). Для эстетики, которая сфокусирована на чувственной данности Другого, его открытие через отшатывание не имеет никакого преимущества перед его размыканием способом влечения, поскольку в бытии Присутствия мы находим в качестве исходно размыкающих расположений расположения и в форме влечения–притяжения, и в форме отшатывания. В рамках эстетического под–хода к расположению такие притягивающие расположения, как, например, «беспричинная радость», как «юное», «ветхое», «прекрасное», «затерянное», размыкают Другое Присутствия ничуть не менее «исходно» и «широко», чем, скажем, расположения «ужаса» или «тоски».

За терминами «отшатывание» и «притяжение» (в рамках онтологии эстетических расположений) мы сохраняем значение онтического различия в описании расположений, а вот что касается выражения принципиального различия в онтологической подоплеке расположений размыкающих способом отшатывания и притяжения, то здесь мы предпо–читаем говорить об утверждающих и отвергающих Присутствие расположениях. Понятия «утверждение» и «отвержение» не имеют в себе смысловых обертонов пространственного движения, которыми проникнуты термины «отшатывание» (уклонение) и «притяжение» (влечение), а потому в большей мере отвечают задаче онтологического анализа эстетических расположений. То, что онтически явило себя как притяжение, онтологически есть утверждение Присутствия в его способности присутствовать, а то, что онтически дано как отшатывание, онтологически есть условное или безусловное отвержение Присутствия. Это если смотреть на эстетические расположения «со стороны» Присутствия, а со стороны эстетической расположенности Другого, мы говорим о данности Другого как Бытия или как Небытия.

Употребление Хайдеггером термина «отшатывание» не только в смысле онтической реакции Присутствия, но и в смысле онтологической динамики падения как обыденного уклонения прочь от Бытия вносит двусмысленность в значение термина «отшатывание» и в то же время снижает значимость «притяжения» как онтической характеристики Присутствия. В самом деле, если онтически отшатывание – это всегда отшатывание от сущего (не важно – внутримирно сущего или сущего в целом, как в ужасе), то онтологически, напротив, отшатывание у Хайдеггера означает уже растворение Присутствия в сущем, уклонение от Бытия в сущее. Кроме того, то, что со стороны Присутствия можно онтологически определить как отшатывание (падение в мир), со стороны Другого как Бытия есть не что иное, как отсылание Присутствия в мир, открытие для него мира, способного увлечь или оттолкнуть его от себя. Закрепление терминологической пары притяжение/отшатывание за онтически явной реакцией присутствия, а пары утверждение/отвержение за онтологической конституцией тех или иных расположений Присутствия (в том числе – эстетических) позволяет избежать путаницы уровней описания (онтическое/онтологическое) и в то же время сохранить на терминологическом уровне связь онтического и онтологического (отшатывание /отвержение, притяжение/утверждение) в перспективе онтико–онтологического по своей сути анализа эстетических расположений Другого.

Таким образом, наша позиция в анализе эстетических расположений полемически заострена, с одной стороны, против характерного для классической эстетики замалчивания и невнимания к отшатывающе–отвергающим эстетическим феноменам, а с другой – против принижения Хайдеггером онтологического статуса расположений, онтически характеризующихся притяжением, а онтологически – утверждением. Если для первой позиции отшатывающе–отвергающие эстетические феномены есть лишь привация притягательных и утверждающих феноменов (безобразное есть привация прекрасного), то для позиции, занимаемой Хайдеггером, притягивающие расположения есть лишь привация онтологического отшатывания–уклонения. С нашей же точки зрения, и эстетические расположения, размыкающие Другое способом притяжения, и расположения, размыкающие его способом отшатывания, размыкают в равной мере исходно, но разное и по–разному.

Это утверждение не ставит под сомнение того положения, что для расположенного Присутствия (то есть в рамках его бытия в мире, а не в более узких рамках собственно эстетического опыта) исходной модификацией его основоструктуры является Бытие–в–мире. Структура Присутствия как Бытия–в–мире может быть выявлена как в несобственных, так и в собственных модусах расположений, размыкающих Присутствие способом отшатывания и притяжения. Данность Не–бытия (и «пустоты» Ничто в расположениях скуки и тоски) в отшатывающих расположениях не есть привация данности Бытия, а данность Бытия не есть привация данности Небытия (или данности пустого Ничто), но и то и другое суть модификации данности Другого. Утверждающие и отвергающие Присутствие встречи с Другим, если только они проходят на безусловном, собственном уровне, раскрывают Присутствие в равной мере фундаментально, поскольку открывают в нем Другое. Однако на исходность для Присутствия в его обычном, повседневном бытии может претендовать лишь Другое как Бытие, которым и из которого Присутствие (пусть по большей части и несобственно) присутствует. Отшатывающе–отвергающие расположения, как и расположения притягивающие–утверждающие, дают в равной мере значимый материал для онтологической эстетики. «Сначала и большей частью» Присутствие разомкнуто Другим–как–Бытием, поскольку Присутствие именно как расположенность Бытия вводит сущее в его существование и тем самым неявно утверждают человека как место–присутствия–Бытия. Повседневность (пусть и несобственно) всегда уже принадлежит онтологическому утверждению Присутствия, в пространстве которого имеют место и онтически притягивающие события (т. е. события, утверждающе–подтверждающие присутствие–размерность сущего человек), и события онтического отшатывания от сущего (т. е. события условного или безусловного отвержения человека как Присутствия). Повседневное растворение Присутствия в мире (его уклонение от Бытия в сущее) есть основной способ утверждения Присутствия как Присутствия. Присутствие расположено в мире потому, что оно разомкнуто Другим–как–Бытием. Как раскрытое в мир (утвержденное в мире) бытие (Присутствие, человек) отвлекается–отделяется от Бытия и притягивается к открытому Бытием сущему, в том числе и к самому себе как сущему; сущее тем самым отделяется от самого себя и присутствует, существует. Сущее отделяется от себя в свете Различия, которое вносится в мир сущего Другим как Бытием. Местом присутствия Различия (Присутствием, бытием) оказывается человек, дающий вещам имена, различающий вещи в свете Бытия. Отвлечение присутствия (от Бытия) есть утверждение–удержание мира сущего в его присутствии. Утверждая в своем повседневном бытии мир сущего, человек, пусть и несобственно, утверждается в своем истоке, в Бытии.

Ужас как опыт безусловного отвержения Присутствия в его способности присутствовать, есть расположение, в котором Другое открывается способом тотального отшатывания и отчуждения Присутствия от сущего, оно, это открытое в ужасе Другое, не есть – вопреки Хайдеггеру – основание повседневного растворения присутствия в мире, поскольку Другое–как–Бытие здесь разомкнуто негативно, как отвергаемое в данном расположении (в то время как повседневное растворение в мире имеет своим основанием Бытие как утверждающее бытие сущего). Позитивно в расположении ужаса открыто Другое–как–Небытие, оно здесь активно утверждается как отвергающее Присутствие Другое. Другое–как–Бытие, как начало, из которого повседневно присутствует Присутствие, в расположении ужаса открывается  как то, за что ужасается человек (то есть негативно). Повседневное растворение Присутствия в мире есть утверждение мира как присутствующего, а человека как Присутствия. Позитивно открываемое в онтически отшатывающем (онтологически отвергающем) расположении ужаса (перед чем ужаса) есть не Другое–как–Бытие, а Другое–как–Небытие, как отсутствие. «Не–по–себе» ужаса есть не–по–себе для самой способности человека присутствовать, есть не–по–себе от онтологической динамики, расторгающей связь человека с началом, которым и в котором человек конституируется как бытиё (Присутствие). Следовательно, не–по–себе ужаса не есть основа повседневного падения Присутствия, на чем настаивал Хайдеггер; в своем падении–растворении «при» озаботившем мире и в публичности «людей» человек все же утверждается (пусть и несобственно) как Присутствие, а в расположении ужаса он выпадает из различимого мира и тем самым отвергается в своей открытости миру. Отсюда следует, что «не–по–себе» (жуткое) ужаса не может быть основой повседневного способа бытия Присутствия. Повседневное уклонение Присутствия от Другого–как–Бытия в мир сущего есть обычный, повседневный способ утверждения мира и Присутствия в Бытии, и потому, пожалуй, точнее было бы говорить об онтологическом отвлечении от Бытия, чем об «отшатывании»[16].

3.«Беспричинная радость» как безусловное притяжение и утверждение. В качестве феноменального подтверждения «равноисходности» притягивающих и отшатывающих, утверждающих и отвергающих расположений для онтологии эстетических расположений (а также и для экзистенциальной аналитики Присутствия) рассмотрим такое «отличительное» расположение, как «беспричинная радость». «Беспричинная радость» есть расположение, которое «напрашивается» на то, чтобы соотнести его с тотальным отшатыванием–отчуждением «ужаса» и чтобы показать, что и как открывается феноменом, находящимся на противоположном полюсе от «ужаса». В отличие от «прекрасного», «ветхого» или «заброшенного» как расположений, которые локализованы в отдельном, частном сущем, в какой–то вещи, интересующее нас расположение «беспричинной радости» обладает не только безусловностью (как ни с чем не сравнимая радость, радостное вне всякого сравнения), но и тотальностью. Подобно «ужасу», «беспричинная радость» может быть охарактеризована через «всюду и нигде». В ужасе все сущее в целом теснит человека, так что Присутствию, отшатывающемуся от проседающего в безразличие мира, волей–неволей приходится иметь дело не с сущим, которое отталкивает от себя, а с чистым отшатыванием, с истоком всякого отшатывания, с Небытием. И если ужас можно назвать нелокализованным и «беспричинным страхом», то соответствующим ему на полюсе онтологического утверждения и онтического притяжения расположением будет «беспричинная радость». Опыт прекрасного, ветхого, возвышенного производит необходимую кажимость (в силу локальности вовлечения сущего в эстетическое расположение), будто чувство прекрасного, ветхого или возвышенного имеет своим источником, своей «причиной» сами вещи (нам кажется в этих расположениях, что есть вещи с объективно присущими им качествами «красоты», «ветхости» или «возвышенности»). «Беспричинность» этих феноменов упрятана в форму той или иной вещи (группы вещей), в то время как в «беспричинной радости» она обнажена: все притягивает, все наполнено «светом», но именно непонятно «в чем» именно и «где» находится источник радости. В беспричинной радости на поверхность выходит (способом расположения, испытания) сам беспричинный исток радости и наводит истолкователя своим «нигде–везде», своей «беспричинностью» на то, чтобы рассматривать «беспричинную радость» в онтологическом ключе, то есть как опыт чувст–венной данности Бытия. Безусловное онтологическое утверждение Другого–как–Бытия раскрывается как беспричинная радость, как радость не из–за чего–то, и не по поводу чего–то, а радость от полноты «есть», от мировой Полноты. Бытие здесь дано (разомкнуто) заодно с миром сущего в целом, и вместе с тем оно дано как «что–то» несовпадающее с границами ни того или иного сущего в отдельности, ни с сущим в целом. «Целый мир» бывает, когда нас захватывает чувство, одновременно с которым мы чувствуем, что оно не очерчено нашим телом, а относится ко всему. Таким чувством может быть беспричинная радость, которая стоит у здравого смысла под большим подозрением. Беспричинная радость относится ко всему миру, нам тогда кажется, что целый мир хорош, и мы несомненно знаем, что во всем мире нет ничего, что избежало бы этого чувства, т. е., стало быть, мы неким образом охватываем этим чувством целый мир. Раньше мы, скажем, видели в мире темную и светлую стороны, он делился на свое и чужое, но в захватывающей радости он один, весь хорош, целый, а если бы не был весь хорош, то и радость была бы не такой»[17].

Беспричинная радость – феномен не менее редкий, чем ужас, этот феномен, не смотря на свою «редкость», имеет для онтологического истолкования утверждающих /притягивающих расположений такое же значение, как ужас для отвергающих /отшатывающих расположений. Беспричинная радость в этом смысле может быть рассмотрена как феноменальный ключ (ключевое расположение) к онтологическому прояснению области притягивающих расположении во всем ее онтическом многообразии. Если мы поставим перед «беспричинной радос–тью» хайдеггеровские вопросы «от–чего» и «за–что», то ответы будут такими:

1. От–чего (перед–чем) беспричинной радости есть, онти–чески, сущее в целом, а онтологически – Бытие, его утверждающая Присутствие в его Полноте данность (от–чего бес–причинной радости есть в то же время радость от данности Бытия–в–мире).

2. За–что беспричинной радости онтически есть весь мир, все сущее, а онтологически – само Бытие как Бытие–в–мире; радость за Полноту присутствия. Таким образом, от–чего
и за–что беспричинной радости тождественно и есть само Бытие–в–мире, утвержденное в его полноте.

Анализ феномена «беспричинной радости» нам хотелось бы продолжить на примере, который позволил бы увидеть беспричинную радость так, как она сама себя высказывает–выявляет в самочувствии захваченного радостью человека.

В качестве примера воспользуемся коротким, но очень выразительным рассказом Чехова «После театра». Единственный предмет этого бессюжетного рассказа – чувство «беспри–чинной радости».

Преэстетической «основой» зарождения «беспричинной радости» (то есть положением, которое создает предпосылки для актуализации эстетического феномена) у Чехова является и возраст единственного персонажа этого рассказа Нади Зелениной – ей всего шестнадцать лет, и ее возбужденное состояние после посещения театра («давали «Евгения Онегина»»), и волнующие мысли о влюбленных в нее молодых людях, и написание письма одному из них, офицеру Горному (она «поскорее села за стол, чтобы написать такое письмо, как Татьяна»). «От рассказчика» мы при этом узнаем, что сама Надя Зеленина влюблена еще не была («ей было шестнадцать лет, и она еще никого не любила»), но была полна ее ожиданием. Все эти условия вместе: ситуация «после театра», возраст героини, сочинение письма влюбленному в нее молодому человеку – создали благоприятный фон для рождения «беспричинной радости» как утверждающей бытие–в–мире данности Бытия, хотя все эти условия еще не есть сама беспричинная радость, но лишь введение в нее, ее предварение. А радость – вот она:

«Надя положила на стол руки и склонила на них голову, и ее волосы закрыли письмо. Она вспомнила, что студент Груздев тоже любит ее и что он имеет такое же право на ее письмо, как и Горный. В самом деле, не написать ли лучше Груздеву? Без всякой причины в груди ее шевельнулась радость (здесь и ниже курсив и жирный шрифт мой. – Л. С.): сначала радость была маленькая и каталась в груди, как резиновый мячик, потом она стала шире, больше и хлынула как волна. Надя уже забыла про Горного и Груздева, мысли ее путались, а радость все росла и росла, из груди она пошла в руки и в ноги, и казалось, будто легкий прохладный ветерок подул на голову и зашевелил волосами. Плечи ее задрожали от тихого смеха, задрожал и стол, и стекло на лампе, и на письмо брызнули из глаз слезы. Она была не в силах остановить этого смеха и, чтобы показать самой себе, что она смеется не без причины, она спешила вспомнить что–нибудь смешное.

– Какой смешной пудель! – проговорила она, чувствуя, что ей становится душно от смеха. – Какой смешной пудель!

<...>

Она стала думать о студенте, об его любви, о своей любви, но выходило так, что мысли в голове расплывались и она думала обо всем: о маме, об улице, о карандаше, о рояле... Думала она с радостью и находила, что все хорошо, великолепно, а радость говорила ей, что это еще не все, что немного погодя будет еще лучше. Скоро весна, лето, ехать с мамой в Горбики, приедет в отпуск Горный, будет гулять с ней по саду и ухаживать. Приедет Груздев. Он будет играть с нею в крокет и в кегли, рассказывать ей смешные или удивительные вещи. Ей страстно захотелось сада, темноты, чистого неба, звезд. Опять ее плечи задрожали от смеха и показалось ей, что в комнате запахло полынью и будто в окно ударила ветка.

Она пошла к себе на постель, села и, не зная, что делать со своею большою радостью, которая томила ее, смотрела на образ, висевший на спинке ее кровати, и говорила:

– Господи! Господи! Господи!»[18] 

Не входя в подробный анализ этого замечательного описания «беспричинной радости», прокомментируем все же некоторые (наиболее важные) его моменты.

Во–первых, обращает на себя внимание внезапный, событийный характер перехода от преэстетического возбужденного настроения, которым охвачена героиня, в какое–то другое состояние: «Без всякой причины в ее груди шевельнулась радость...» Расположение, стало быть, есть событие, которое хотя и подготавливается преэстетическими обстоятельствами, но само по себе остается свободным и приходит всегда неожиданно. Для самой Нади ее радость есть что–то непонятное и неподвластное ее воле. Надя, защищаясь от напора радости (а вдруг она сходит с ума?), даже подыскивает причину, которая оправдала бы в ее собственных глазах беспричинные слезы и смех («Она была не в силах остановить этого смеха и, чтобы показать самой себе, что она смеется не без причины, она спешила вспомнить что–нибудь смешное»).

Во–вторых, в этом описании с полной определенностью выявляется беспричинный (метафизический) характер Надиной «радости до слез» и «радости до смеха»: когда она приходит, все, что преэстетически подводило к ней, отходит на второй план, более того, оно забывается («Надя уже забыла про Горного и Груздева...»). Образы и мысли беспорядочно сменяют друг друга, мысль перескакивает с предмета на предмет, а «радость» между тем «стоит» в душе, длится и окрашивает все сущее в светлые цвета радости. Все, что вообра–жается ей, все, что только не попадается Наде на глаза, все, что приходит ей в голову, утверждается в некоей бытийной полноте («мысли ее путались... расплывались и она думала о маме, об улице, о карандаше, о рояле... Думала она с радостью и находила, что все хорошо, великолепно...»).

В–третьих, важно еще и то, «о чем» говорит ей радость: она обещает Наде еще большую радость, что–то иное, небывалое («...радость говорила ей, что это еще не все, что немного погодя будет еще лучше»). Чувство и сознание, «что это еще не все», и есть данность Другого–как–Бытия. Данность Бытия утверждает бытие Нади в его полноте. Радость говорит, что та Полнота, которая дана как полнота «всего», не может вместиться в сущее («все хорошо, великолепно», но, однако, «это еще не все»), а потому полноту, которую не может вместить в себя сущее здесь и теперь, «перенимает» Будущее, которое, как то, чего нет, вбирает в себя ту актуальную полноту утверждения Бытия, которую не может поглотить «все» «настоящего времени» («будет еще лучше»).

Какая–то незримая сила («что–то») превратила, пре–образовала пре–эстетическое состояние Нади «после театра» в нечто совершенно особенное, в отличительное эстетическое расположение. Совершенно очевидно, что рождающиеся в Надиной душе вслед за этим вполне определенные образы («Скоро весна, лето, ехать с мамой в Горбики, приедет в отпуск Горный, будет гулять с ней по саду и ухаживать. Приедет Груздев»), с одной стороны, совершенно не соответствуют этой необыкновенной радости, а с другой – рождаются как образы–эманации Радости; без этих образов Надя просто задохнулась бы «от радости», радость «истомила бы ее». Никакие картины не могут адекватно выразить полноту безусловной радости, и именно поэтому любые, первые попавшиеся образы будут наполнены этой радостью, будут содержать в себе ее беспричинность, ее безусловность как полноту, рождаемую безусловной данностью Бытия.

В–четвертых, необходимо отметить и то обстоятельство, что эти наполняемые радостью мысли–и–образы требуют своего воплощения, словно бы «желают» быть не только воображаемой, но и воображенной во–вне реальностью («Ей страстно захотелось сада, темноты, чистого неба, звезд»). В замкнутом пространстве комнаты происходит как бы материализация, воплощение «беспричинной радости» («Опять ее плечи задрожали от смеха и показалось ей, что в комнате запахло полынью и будто в окно ударила ветка»).

Наконец, в–пятых, в процитированном отрывке совершенно отчетливо прорисовывается онтологический масштаб «большой радости», ее безусловность и несоизмеримость с эмпирическим масштабом того существа, которое «охвачено» ей. Просто непонятно, что «делать» с такой радостью? Делать с ней ничего нельзя, это она что–то делает с Надей. Не радость принадлежит Наде, а скорее Надя принадлежит радости. Странная, томящая радость... Радость, большую беспричинную радость не легко вынести человеку. Не случайно последними словами рассказа оказывается обращение (призыв? мольба?) к Богу («Она пошла к себе на постель, села и, не зная, что делать со своею большою радостью, которая томила ее, смотрела на образ, висевший на спинке ее кровати, и говорила:

– Господи! Господи! Господи!»).

Подведем итог нашей работе. Для эстетики онтологической фундаментальностью и исходностью обладают как отличительные расположения с реакцией отшатывания (например, феномены ужасного, безобразного, страшного), так и с реакцией притяжения (например, феномены беспричинной радости, прекрасного, юного, ветхого, возвышенного), и если из первых может быть онтологически осмыслено основание несобственных отшатывающих (как эстетических, так и не–эстетических) расположений внутри области повседневного бытия Присутствия, то из вторых, соответственно, может быть осмыслено основание несобственных (как эстетических, так и неэстетических) расположений, размыкающих способом притяжения (влечения). Отшатывание и притяжение (влечение) рассматривается нами как важная онтическая характеристика расположения, указывающая на открытие тем или иным расположением собственного онтологического фундамента в его утверждающем (Бытие) или отвергающем (Небытие, Ничто) модусах. Онтологическое деление эстетических расположений на утверждающие и отвергающие, на расположения, открывающие Бытие и открывающие Небытие (или же, как вариант – на открывающие Ничто/жность/всего сущего), и тем самым утверждающие Бытие или Небытие мира, соответствует онтическому делению расположений на размыкающие Другое способом притяжения и отшатывания. Для онтологической эстетики в равной степени важны и утверждающие и отвергающие расположения как феномены, позволяющие углубиться в основание Присутствия человека в мире. Если же выйти за границы собственно эстетики Другого в область онтологического анализа Присутствия, то здесь приоритет должен быть отдан Бытию. Без изначальности утверждения Присутствия в его способности присутствовать отвержение и отшатывание как онтические способы размыкания Присутствия не могли бы иметь «места», так как не было бы ни того, что можно было бы отвергнуть, ни того, от чего можно было бы отшатнуться.


[1] «Внутри экзистенциально–онтологической аналитики человеческого присутствия анализы расположения и понимания имеют центральное значение. Но исключительность их положения сохраняется не только для экзистенциально–онтологического высвобождения бытия присутствия, но и для разработки основного фундаментально–онтологического вопроса о смысле бытия–вообще» (Херрманн Ф.–В. фон. Понятие феноменологии у Хайдеггера и Гуссерля. – Томск, 1997. – С. 77).

[2] Хайдеггер М. Бытие и время. – М., 1997. – С. 137–138.

[3] Там же. – С. 132–133.

[4] Хайдеггер М. Указ. соч. – С. 135.

[5] Там же. – С. 134–135.

[6] Там же. – С. 135.

[7] Хайдеггер М. Указ. соч. – С. 134.

[8] Хайдеггер М. Что такое метафизика? //  Хайдеггер М. Время и бытие. – М., 1993. – С. 20.

[9] Хайдеггер М. Бытие и время. – С. 136.

[10] Хайдеггер М. Бытие и время. – С. 186.

[11] Хайдеггер М. Что такое метафизика? – С. 22.

[12] Лучше понять смысл «тяготы» помогает маргиналия Хайдеггера (§ 29 «Бытия и времени») к тому месту, где он говорит о «частой затяжной, равномерной и вялой ненастроенности», в которой «присутствие становится себе самому в тягость», так что «бытие его вот в такой ненастроенности обнажается как тягота (Хайдег–гер М. Бытие и время. – С. 134). В маргиналии к этому фрагменту читаем: «"Тяжесть": что надо нести; человек вручен, усвоен присутствию. Несение: взятие на себя из принадлежности к самому бытию» (Там же.  – С. 442.). Таким образом, принадлежность Присутствия к «самому бытию» есть «тяжесть», а несение ее для человека есть бремя, «тягота». Тяжесть Бытия – это та тяжесть, которую нельзя «сбросить», но нести которую тяжко, и хотя в несении ее бывают моменты «облегчения», но они именно лишь «моменты» приподнятости в том нелегком несении Бытия, к которому призван человек как Присутствие.

[13] Хайдеггер М. Что такое метафизика? – С. 22.

[14] Хайдеггер М. Бытие и время. – С. 134. Характерно, что анализ такого «притягивающего» расположения, как «надежда» (которому Хайдеггер уделяет около 1/2 страницы текста, и это единственное притягивающее расположение, о котором он не только упоминает, но которое он подвергает онтологическому истолкованию), также осмысливается как относящееся к «тяжести»: «Что надежда противоположно удручающей тревоге облегчает, говорит лишь, что это расположение в модусе бытия–бывшим оказывается отнесено к тяжести. Приподнятое, лучше понимающее настроение онтологически возможно лишь в экстатически–временном отношении присутствия к брошенному основанию себя самого» (Хайдеггер М. Бытие и время. – С. 345).

[15] Хайдеггер М. Бытие и время. – С. 189.

[16] Слово Abkеhr (соотносительное с Ankеhr) В. В. Бибихин очень верно (в смысле верности в передаче мысли Хайдеггера) перевел не как, скажем, «отход» или «отворачивание», «отречение», а именно как «отшатывание». «Отшатывание» – это слово, указывающее на непроизвольность аффективного движения прочь от чего–то, что «угрожает»; это непроизвольное бегство от угрожающего не прослушивается в немецком Abkеhr, так что перевод этого слова не как, скажем, «отхода», а именно как «отшатывания», удерживает хайдеггеровское понимание отвлечения Присутствия в текущей повседневности от его истока как бегства от жуткого не–по–себе, открываемого в ужасе. Растворение Присутствия при озаботившем его мире есть для Хайдеггера не просто «отворачивание» от Бытия, равного Ничто, а бессознательно падающее «отшатывание» от него, или, как еще выражается Хайдеггер, «бегство» (Flucht). Перевод Abkеhr как «отшатывание» лучше, чем «отворачивание» или «отход» (не говоря уже об «отречении», которое связывает этот акт с сознательным во–левым актом) не только стилистически, но и точнее по отношению к хайдеггеровской интерпретации отвлечения Присутствия от Бытия, так как он не просто указывает на отклонение–от, но и на характер этого отклонения–уклонения как бегства от ужасающего не–по–себе. Мы же предпочитаем говорить об отвлечении (даже слово «уклонение» несет в себе оттенок отстранения от чего–то негативного, неприятного, опасного: уклонение от неприятного разговора, от столкновения, удара, боя и т. п.), поскольку мы понимаем повседневное бытие Присутствия не из ужаса тотального отвержения человека как Присутствия, а из исходного для человеческого бытия онтологического утверждения. Понятие «отшатывание» есть для нас фактично выраженный способ размыкания Присутствия на условную или безусловную угрозу его Присутствию. Возможность захвата Присутствия угрожающим (внутримирным сущим или сущем в целом) онтологически обеспечена данностью Другого–как–Небытия (или как Ничто в смысле Ничто тоски). Актуализация Другого в модусе Небытия (Другое как принадлежащее к онтологической структуре Присутствия всегда уже содержит в себе возможность Небытия, которая, однако, обычно или не актуализируется, или актуализируется условно, локально а не абсолютно и тотально, как, скажем, в расположении ужаса или тоски) есть своего рода локальный «срыв» в бытии Присутствия и как таковой не может быть положен в основу понимания обыденного бытия. Отвержение Присутствия в его Бытии онтически выражено реакцией отшатывания, что, однако, не дает нам оснований рассматривать отвержение как онтологически исходную динамику повседневного бытия Присутствия.

[17]  Бибихин В. В. Мир. – Томск, 1997. – С. 15.

[18] Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: в 30 т.; Соч.: В 18 т. – М., 1974–1982. – Т. 8. – С. 33–34.

Комментарии

 

← Предыдущая статья
Посвящение Другому

Следующая статья →
О существе онтологического истока бытия–целым Dasein

Что такое экзистенциальный кризис?

Что такое экзистенциальный кризис?

Экзистенциальный кризис относится к чувству неловкости по поводу смысла, выбора и свободы в жизни. Независимо от того, называется ли это экзистенциальным кризисом или экзистенциальной тревогой, основные проблемы одинаковы: что жизнь по своей сути бессмысленна, что наше существование не имеет смысла, потому что на нем есть пределы или границы, и что все мы должны когда-нибудь умереть.

Экзистенциальная тревога, как правило, возникает во время переходов и отражает трудности с адаптацией, часто связанные с потерей безопасности.Например, студент колледжа, уезжающий из дома, или взрослый, переживающий трудный развод, может почувствовать, что фундамент, на котором была построена их жизнь, рушится. Это может привести к сомнению в смысле их существования.

Для экзистенциалистов экзистенциальный кризис считается путешествием, осознанием, необходимым опытом и сложным явлением. Он возникает из-за осознания ваших собственных свобод и того, как однажды закончится ваша жизнь.

Идентификация экзистенциального кризиса

Во время экзистенциального кризиса человек может испытывать множество симптомов, в том числе:

Экзистенциальный кризис часто возникает после серьезных жизненных событий, таких как:

  • Карьера или смена места работы
  • Смерть любимого человека
  • Диагноз серьезного или опасного для жизни заболевания
  • Вход в значительную возрастную категорию, например 40, 50 или 65 лет
  • Переживание трагедии или травмы
  • Имеет детей
  • Брак или развод

Люди со следующими психическими расстройствами также могут быть более склонны к экзистенциальному кризису; хотя эти расстройства не вызывают экзистенциального кризиса:

Типы

«Экзистенциальный кризис» - это общий термин, который можно использовать для описания или группировки многих типов проблем.

Страх и ответственность

Экзистенциализм подчеркивает, что все мы свободны делать выбор в жизни, и с этой свободой выбора приходит ответственность. Однако, учитывая окончательную судьбу смерти, ваши действия могут показаться бессмысленными, если рассматривать их по отношению к более широкой картине вашей жизни.

Таким образом, свобода может привести к отчаянию, а ответственность, связанная с этой свободой, может вызвать беспокойство. Как часто вы боролись с решением и боялись, что оно было неправильным? Этот страх сделать неправильный выбор отражает беспокойство по поводу свободы, связанное с экзистенциальными проблемами.

Экзистенциалисты считают, что у нас есть это беспокойство или тревога, потому что нет «правильного» пути и нет руководства, которое бы указывало нам, что делать. По сути, каждый из нас должен придавать смысл своей жизни. Если эта ответственность кажется слишком большой, мы можем отступить к такому поведению, которое ограждает нас от этого чувства тревоги.

Смысл жизни

Если вы боретесь с экзистенциальной тревогой, вы можете спросить: «В чем смысл жизни?» По мере того, как вы проходите через переходы в своей жизни и теряете безопасность знакомого контекста и структуры, вы можете усомниться в смысле жизни, если в конце концов вы умрете.Зачем делать движения?

Французский философ, журналист и писатель Альбер Камю утверждал, что способность испытывать страсть к тому, что в противном случае могло бы считаться бессмысленной жизнью, отражает признание самой жизни. Если вы можете перестать пытаться жить ради цели, или «цели», и начать жить ради самого «бытия», тогда ваша жизнь будет сводиться к тому, чтобы жить полной жизнью, выбирать целостность и быть страстными. Неудивительно, что это похоже на основу медитации осознанности в медицинской модели беспокойства.Взаимодействие с другими людьми

Подлинность

Экзистенциальный кризис может подтолкнуть вас к подлинности, что также может вызвать беспокойство. У вас могут быть мысли о мимолетности вашего существования и о том, как вы его проживаете. Когда вы перестанете считать само собой разумеющимся, что будете каждый день просыпаться живым, вы можете испытывать тревогу, но в то же время более глубокий смысл.

Вы можете заметить, что все повседневные мирские проблемы, которые вас так сильно беспокоили, больше не имеют значения, и все мысли, страхи и беспокойство по поводу мирского отпадают, потому что вы сталкиваетесь с гораздо более серьезной проблемой.

Будет ли это иметь значение в конце вашей жизни? Будет ли иметь значение, какую карьеру вы выбрали, сколько у вас было денег или на какой машине вы водили?

Главное событие жизни или фаза жизни

Многие люди переживают экзистенциальный кризис, когда переходят в новую фазу жизни, например, из детства во взрослую жизнь или из взрослой жизни в пожилую жизнь. Важные жизненные события, включая выпускной, переход на новую работу или смену карьеры, брак или развод, рождение детей и выход на пенсию, также могут вызвать экзистенциальный кризис.

Смерть и болезнь

Потеря партнера, родителя, брата, сестры, ребенка или другого любимого человека часто заставляет людей столкнуться с собственной смертностью и усомниться в смысле своей жизни. Точно так же, если вы столкнулись с серьезной или опасной для жизни болезнью, у вас может возникнуть экзистенциальный кризис, который заставит вас погрузиться в мысли о смерти и смысле жизни.

Советы по преодолению экзистенциального беспокойства

Учитывая, что экзистенциальная тревога связана с осознанием конечных границ жизни, которыми являются смерть и случай, тревога этого типа может рассматриваться как неизбежная, а не патологическая.Из-за этого каждый из нас должен найти способ «жить с» этим беспокойством, а не устранять его - по крайней мере, так утверждают экзистенциалисты.

Есть как полезные, так и бесполезные способы реагирования на экзистенциальный кризис. Один из них - это выбор вообще не жить или отказаться от жизни. Второй - настолько погрузиться в повседневные отвлекающие факторы, что вы не живете настоящей жизнью. Говорят, что это не оставляет места для экзистенциальной тревоги, но также не оставляет места для подлинной жизни.

По сути, это неадаптивная стратегия преодоления или избегания.Сколько вы знаете людей, которые идут по жизни с «широко закрытыми глазами», никогда не глядя на картину в целом?

Но переживание экзистенциального кризиса также может быть положительным; он может заставить вас усомниться в своей цели в жизни и помочь указать направление. Вот что поможет сделать экзистенциальный кризис положительным опытом для вас или кого-то, кого вы любите:

  • Запишите. Можете ли вы позволить этой экзистенциальной тревоге мотивировать вас и вести к более подлинной жизни? Чему эта тревога может научить вас о вашей связи с миром? Вытащите блокнот и запишите свои мысли по этим вопросам.Именно в ответах на эти вопросы вы найдете, как справиться с экзистенциальным кризисом.
  • Обратитесь за поддержкой. Разговор с близкими о своей экзистенциальной тревоге может помочь вам взглянуть на жизнь с другой стороны и напомнить вам о положительном влиянии, которое вы оказали на их жизнь. Попросите их помочь вам определить ваши самые положительные и достойные восхищения качества.
  • Попробуйте медитацию. Медитация может помочь вам избавиться от негативных мыслей и предотвратить беспокойство и навязчивое беспокойство, связанные с экзистенциальным кризисом.

История

Термин «экзистенциальный кризис» уходит корнями в философию экзистенциализма, которая фокусируется на смысле и цели существования с общей и индивидуальной точки зрения.

Экзистенциалисты рассматривают тревогу иначе, чем психиатры и психологи. Вместо того, чтобы воспринимать тревогу как проблему, которую необходимо решить, они рассматривают ее как неизбежную часть жизни, с которой столкнется каждый, и что-то позитивное, что может преподать нам важные жизненные уроки.

Они рассматривают высшие проблемы жизни как смерть, свободу, изоляцию и бессмысленность. Считается, что эти опасения вызывают чувство страха и беспокойства, потому что мы никогда не можем быть уверены, что наш выбор правильный, и как только выбор сделан, альтернатива должна быть отклонена.

В 1844 году датский философ Сорен Кьеркегор писал: «Кто научился правильно волноваться, тот познал высшее». Это выражает идею о том, что экзистенциальная тревога выходит за рамки страха перед повседневными проблемами.

Лечение

Хотя не существует специального лечения экзистенциальной тревожности, существуют методы лечения, которые могут быть полезны. Например, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и лекарства могут помочь устранить симптомы тревоги, депрессии и других проблем психического здоровья, которые могут сопровождать экзистенциальную тревогу, включая мысли о самоубийстве.

Разговор с профессионалом может быть очень полезным для уменьшения экзистенциальной тревожности. Если вы обнаруживаете, что боретесь с экзистенциальной тревогой, будь то из-за переходного периода или события, которое изменило вашу жизнь, могут оказаться полезными подходы к самообслуживанию, которые сосредоточены на поиске смысла.

Экзистенциальная депрессия у одаренных людей

В этой статье Джеймса Уэбба обсуждается экзистенциальная депрессия у одаренных молодых людей. Он исследует, что это такое, как это может проявляться у одаренного ребенка и что родители могут сделать, чтобы помочь своему ребенку преодолеть эти тяжелые чувства. Он указывает, что одаренные молодые люди более склонны к этому типу депрессии из-за их более высокой чувствительности.

По моему опыту, одаренные и талантливые люди более склонны испытывать депрессию, называемую экзистенциальной депрессией.Хотя эпизод экзистенциальной депрессии может быть спровоцирован у кого-либо серьезной утратой или угрозой утраты, что подчеркивает преходящий характер жизни, люди с более высокими интеллектуальными способностями более склонны к спонтанному переживанию экзистенциальной депрессии. Иногда эта экзистенциальная депрессия связана с положительным переживанием дезинтеграции, на которое ссылается Dabrowski (1996).

Экзистенциальная депрессия - это депрессия, которая возникает, когда человек сталкивается с некоторыми основными проблемами существования.Ялом (1980) описывает четыре таких проблемы (или «высшие проблемы») - смерть, свобода, изоляция и бессмысленность. Смерть - неизбежное явление. Свобода в экзистенциальном смысле означает отсутствие внешней структуры. То есть люди не входят в мир, который по своей сути структурирован. Мы должны дать миру структуру, которую создаем сами. Изоляция признает, что независимо от того, насколько мы близки к другому человеку, всегда остается разрыв, и, тем не менее, мы одиноки. Бессмысленность проистекает из первых трех.Если мы должны умереть, если мы построим свой собственный мир и если каждый из нас в конечном итоге одинок, то какой смысл имеет жизнь?

Почему такие экзистенциальные проблемы непропорционально возникают среди одаренных людей? Частично это связано с тем, что даже для рассмотрения таких понятий должны возникать существенные мысли и размышления, а не просто сосредотачиваться на поверхностных повседневных аспектах жизни. Другие, более специфические характеристики одаренных детей также являются важными предрасполагающими факторами.

Поскольку одаренные дети способны рассматривать возможности того, как все могло бы быть, они склонны быть идеалистами.Однако они одновременно могут видеть, что мир отстает от того, каким он мог бы быть. Поскольку они энергичные, одаренные дети остро чувствуют разочарование и разочарование, которые возникают, когда идеалы не достигаются. Точно так же эти молодые люди быстро замечают непоследовательность, произвол и абсурдность в обществе и в поведении окружающих. Традиции ставятся под сомнение или ставятся под сомнение. Например, почему мы налагаем на людей такие жесткие полоролевые или возрастно-ролевые ограничения? Почему люди проявляют лицемерие, когда говорят одно, а делают другое? Почему люди говорят то, что на самом деле совсем не имеют в виду? Почему так много людей так бездумно и равнодушно относятся к другим? Насколько сильно может измениться жизнь одного человека в мире?

Когда одаренные дети пытаются поделиться своими опасениями с другими, они обычно сталкиваются с реакцией, варьирующейся от недоумения до враждебности.Они обнаруживают, что другие, особенно их возраста, явно не разделяют этих опасений, а вместо этого сосредоточены на более конкретных проблемах и соответствуют ожиданиям других. Часто даже в первом классе эти молодые люди, особенно наиболее одаренные, чувствуют себя изолированными от своих сверстников и, возможно, от своих семей, поскольку они обнаруживают, что другие не готовы обсуждать такие серьезные проблемы.

Когда их интенсивность сочетается с многопотенциальностью, эти молодые люди особенно разочаровываются экзистенциальными ограничениями пространства и времени.В сутках просто не хватает часов, чтобы развить все таланты, которыми обладают многие из этих детей. Делать выбор среди возможностей действительно произвольно; нет никакого «окончательно правильного» выбора. Даже выбор профессии может быть трудным, если кто-то пытается сделать карьерный выбор между по существу равными страстями, талантами и потенциалом в скрипке, неврологии, теоретической математике и международных отношениях.

Реакция одаренных молодых людей (опять же интенсивно) на эти разочарования часто выражается в гневе.Но они быстро обнаруживают, что их гнев бесполезен, поскольку на самом деле он направлен на «судьбу» или на другие вопросы, которые они не в состоянии контролировать. Бессильный гнев быстро перерастает в депрессию.

В такой депрессии одаренные дети обычно пытаются найти какое-то чувство смысла, какую-то точку привязки, за которую они могут ухватиться, чтобы выбраться из трясины «несправедливости». Часто, однако, чем больше они пытаются вырваться, тем больше они осознают, что их жизнь конечна и коротка, что они одиноки и являются всего лишь одним очень маленьким организмом в довольно большом мире, и что существует пугающий свобода в выборе образа жизни.Именно в этот момент они подвергают сомнению смысл жизни и спрашивают: «Это все, что есть в жизни? Разве в этом нет конечного смысла? Разве жизнь имеет смысл, только если я придаю ей смысл? Я маленький, ничтожный организм, одинокий в абсурдном, произвольном и капризном мире, где моя жизнь не может иметь большого влияния, а затем я умираю. Это все, что есть? »

Такие опасения не слишком удивительны для вдумчивых взрослых, переживающих кризис среднего возраста. Однако когда эти экзистенциальные вопросы возникают в первую очередь в уме двенадцатилетнего или пятнадцатилетнего ребенка, это вызывает серьезную озабоченность.Такие экзистенциальные депрессии заслуживают пристального внимания, поскольку могут быть предвестниками самоубийства.

Как мы можем помочь нашей одаренной молодежи справиться с этими вопросами? Мы ничего не можем поделать с конечностью нашего существования. Однако мы можем помочь молодежи научиться чувствовать, что их понимают и что они не такие одинокие, и что есть способы управлять своей свободой и чувством изоляции.

Изоляции в некоторой степени помогает простое сообщение подростку о том, что кто-то другой понимает проблемы, с которыми он / она борется.Несмотря на то, что ваш опыт не совсем такой, как у меня, я чувствую себя гораздо менее одиноким, если знаю, что у вас были достаточно похожие опыты. Вот почему отношения так важны для долгосрочной адаптации одаренных детей (Webb, Meckstroth and Tolan, 1982).

Особый способ преодолеть чувство изоляции - прикосновение. Точно так же, как младенцев нужно обнимать и трогать, люди, испытывающие экзистенциальное одиночество, нуждаются в этом. Прикосновение кажется фундаментальным и инстинктивным аспектом существования, о чем свидетельствует связь матери и ребенка или синдром «неспособности развиваться».Часто я «предписывал» ежедневные объятия подростку, страдающему экзистенциальной депрессией, и советовал родителям упрямых подростков сказать: «Я знаю, что вы, возможно, не хотите обниматься, но мне нужно их». Объятие, прикосновение к руке, игривое толкание или даже «дай пять» могут быть очень важны для такого подростка, потому что они устанавливают хотя бы некоторую физическую связь.

Проблемы и решения, связанные с управлением своей свободой, более интеллектуальны, в отличие от обнадеживающих аспектов прикосновения как сенсорного решения эмоционального кризиса.Одаренные дети, которые чувствуют себя подавленными бесчисленным множеством вариантов неструктурированного мира, могут найти большой комфорт в изучении и изучении альтернативных способов, которыми другие люди структурировали свою жизнь. Читая о людях, которые выбрали конкретные пути к величию и самореализации, эти молодые люди могут начать использовать библиотерапию как метод понимания того, что выбор - это просто развилки на жизненном пути, каждый из которых может привести их к собственному чувству удовлетворения и достижение (Halsted, 1994).Нам всем необходимо создать свою собственную философию убеждений и ценностей, которая сформирует значимые рамки для нашей жизни.

Именно такие экзистенциальные проблемы заставляют многих наших одаренных людей так интенсивно зарываться в «причины» (будь то причины академические, политические или социальные, или культы). К сожалению, эти экзистенциальные проблемы также могут вызывать периоды депрессии, часто смешанные с отчаянными, яростными попытками «принадлежать». Помощь этим людям в осознании основных экзистенциальных проблем может помочь, но только в том случае, если это будет сделано добрым и приемлемым образом.Кроме того, этим молодым людям необходимо будет понять, что экзистенциальные проблемы - это не те, с которыми можно справиться только один раз, а, скорее, те, которые потребуют частого пересмотра и пересмотра.

Таким образом, по сути, мы можем помочь многим людям с экзистенциальной депрессией, если сможем заставить их осознать, что они не такие одиноки, и если мы сможем побудить их принять послание надежды, написанное афроамериканским поэтом Лэнгстоном Хьюзом:

Крепко держись за мечты,
Ибо, если мечты умирают,
Жизнь - птица со сломанными крыльями
Которая не может летать.

Крепко держитесь мечты.
Ибо, если мечты сбываются,
Жизнь - бесплодное поле
Засыпанное снегом.

Лэнгстон Хьюз

Список литературы

Dabrowski, K. (1966). Теория позитивной дезинтеграции. Международный журнал психиатрии, 2 (2), 229-244.

Холстед Дж. (1994). Некоторые из моих лучших друзей - книги: руководство для одаренных читателей от дошкольного до старшего школьного возраста. Скоттсдейл, Аризона: Gifted Psychology Press, Inc. (Ранее Ohio Psychology Press).

Уэбб, Дж. Т., Мекстрот, Э. А. и Толан, С. С. (1982). Руководство одаренным ребенком: практический источник для родителей и учителей. Скоттсдейл, Аризона: Gifted Psychology Press, Inc. (ранее Ohio Psychology Press).

Ялом И. Д. (1980). Экзистенциальная психотерапия. Нью-Йорк: Основные книги.

Реальна ли экзистенциальная депрессия? | Psych Central

"В чем смысл человеческого существования?" Вы задаетесь вопросом. «Какова цель моей жизни? В чем весь смысл? И тогда вас охватывает чувство беспокойства и отчаяния.

Это то, что они называют экзистенциальным кризисом? Или это экзистенциальная депрессия?

Экзистенциальная депрессия не является формальным диагнозом. Конечно, это не значит, что это может быть ненастоящим для вас.

Мы имеем в виду, что это не включено как условие или спецификатор в Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (DSM – 5), справочное руководство, которое многие специалисты в области психического здоровья используют для постановки диагнозов.

Однако экзистенциальная депрессия писалась, исследовалась и часто наблюдалась в клинических условиях многими специалистами в области психического здоровья.

На самом деле, Дебора Серани, PsyD, говорит, что некоторые из ее пациентов испытали экзистенциальную депрессию.

Серани объясняет, что, хотя симптомы депрессии категорически обозначены для диагностических целей, они могут различаться в зависимости от подтипа.

Действительно, существует много типов депрессивных расстройств, в том числе:

  • послеродовое
  • клиническая депрессия
  • сезонное аффективное расстройство
  • стойкое депрессивное расстройство

Является ли экзистенциальная депрессия одним из них?

Не формально, но связанные с этим симптомы попадают в симптомы некоторых депрессивных расстройств.

«Экзистенциальная депрессия - это очень реальный и мощный опыт», - сказал Psych Central Серани, психолог и отмеченный наградами автор книги «Депрессия в более поздней жизни».

Когда вы постоянно размышляете о свободе, смерти или жизни, и эти проблемы вызывают определенные депрессивные симптомы, вы можете столкнуться с экзистенциальной депрессией.

Другими словами, вы можете испытывать симптомы депрессии, и их можно назвать экзистенциальными из-за мыслей, которые могли их вызвать.

По мнению некоторых исследователей, экзистенциальные кризисы связаны с когнитивными компонентами, такими как потеря цели или смысла жизни.

Но не все экзистенциальные кризисы приводят к депрессивному расстройству, - объясняет Серани. Итак, экзистенциальная депрессия и экзистенциальный кризис - это два разных явления.

Депрессия - это психическое расстройство, расстройство настроения. Его можно диагностировать и лечить.

Кризис - это психологическое или моральное событие в жизни, которое может привести к более высокому, а иногда и невыносимому уровню стресса.С этим также можно справиться с помощью специалиста по психическому здоровью, но это не обязательно связано с каким-либо заболеванием.

Может ли экзистенциальный кризис привести к депрессии? Возможно, но не всегда.

На самом деле могло быть совсем наоборот.

«Сложный момент может привести человека к глубокому размышлению о жизни во времени, к мыслям о смерти или духовности, о личности и цели, но конечный результат может привести к расширению прав и возможностей, осознанию и утверждению», - сказал Серани.

Если это не так, экзистенциальный кризис может привести к симптомам тревоги, беспомощности, гнева и депрессии.

«Проблема здесь в том, чтобы позволить мыслям и эмоциям разворачиваться, и помнить о том, что вы чувствуете», - сказала Серани.

В целом, если вы испытываете стойкие экзистенциальные мысли, которые иногда могут вызывать у вас разочарование и стресс, возможно, вы переживаете экзистенциальный кризис.

Если эти мысли сохраняются более 2 недель и влияют на то, как вы видите себя, других и то, как вы действуете в мире, у вас могло развиться депрессивное расстройство.

Да. Когда вы называете это депрессией, вы имеете в виду определенные симптомы, которые психиатр может включить в диагноз.

Эти симптомы депрессии могут влиять на вашу способность функционировать ежедневно, в том числе на то, как вы видите себя и других.

Если вы испытываете эти симптомы в течение 2 или более недель, специалист в области психического здоровья может поставить диагноз депрессии.

Хотя существуют разные типы депрессии, и не все испытывают одинаковые симптомы или одинаковую интенсивность, наиболее распространенными из них являются:

  • постоянное чувство грусти, тревоги или «пустоты»
  • чувство безнадежности или пессимизма
  • раздражительность
  • чувство вины, никчемности или беспомощности
  • потеря интереса к вещам, которые раньше приносили удовольствие
  • постоянное чувство усталости
  • движение или разговор в более медленном темпе
  • беспокойство
  • трудности с концентрацией или работой решения
  • нарушения сна
  • изменение привычек питания и веса тела
  • суицидальные мысли
  • неспособность успокоить боли в теле, головные боли, судороги или проблемы с пищеварением

Симптомы экзистенциальной депрессии могут включать любые из вышеперечисленных.

Однако Серани говорит, что, по ее опыту, пациенты, страдающие экзистенциальной депрессией, могут проявлять определенные мыслительные модели.

«Хотя могут быть перекрывающиеся симптомы, такие как плаксивость, грусть, безнадежность, усталость и негативное мышление, экзистенциальная депрессия, скорее всего, будет сосредоточена на вопросах идентичности, жизни и смерти», - сказала она.

Переживание значительных потерь может привести к экзистенциальным вопросам.

Когда вы оплакиваете или переживаете горе, естественно ставить под сомнение некоторые вещи в своей жизни.

Этот вопрос о жизни, какой вы ее знаете, и об изменениях, которые ждут вас, может в некоторых случаях привести к экзистенциальному кризису или даже к симптомам депрессии.

В этом смысле экзистенциальная депрессия может быть частью депрессивной стадии горя. В этих случаях симптомы могут исчезнуть, когда вы перейдете к другим этапам или обработаете потерю.

Если симптомы сохраняются более 2 недель, это может означать, что у вас развилась клиническая депрессия.

В целом, как тип депрессии, он может иметь много общих причин и факторов состояния.

В частности, экзистенциальная депрессия может иметь определенные триггеры.

Серани говорит, что жизненные стрессоры могут быть одной из основных причин экзистенциальной депрессии.

«Окончание школы, колледж, карьера, брак, болезнь, потеря, развод, смерть и создание семьи созрели для того, чтобы порождать серьезные вопросы, которые наполняют нашу душу. Так же могут быть бедствия, травмы, а теперь и пандемия », - пояснила она.

Каждый может испытать экзистенциальный кризис или депрессивный эпизод.

Однако некоторые эксперты полагают, что «сильные» люди или одаренные люди с большей вероятностью испытают это.

Фактически, некоторые исторические имена, как сообщается, в какой-то момент своей жизни испытывали экзистенциальную депрессию.

  • Авраам Линкольн
  • Эрнест Хемингуэй
  • Уильям Фолкнер
  • Чарльз Диккенс
  • Теннесси Уильямс
  • Вирджиния Вульф
  • Эмили Дикинсон
  • Элеонора Рузвельт

Эта тенденция может быть связана с постоянным поиском универсальных правил или ответов или изучение и борьба с социальной несправедливостью.

Серани отмечает, что по природе все люди - любопытные существа.

Естественно думать, что любопытные могут задавать больше вопросов и чаще.

«Дети и взрослые, которые обладают глубоким мышлением, глубоким пониманием или интересуются созданием смысла в своей жизни, скорее всего, будут склонны попадать под перекрестие экзистенциальных вопросов», - сказала она.

Одаренные люди, даже в первом классе, могут также бороться с экзистенциальными вопросами и проблемами, такими как:

  • традиции, которые кажутся им бессмысленными или несправедливыми
  • Почему существуют жесткие ограничения по полу или возрасту для людей
  • почему люди ведут себя непоследовательно, говорят одно, а делают другое
  • почему люди небрежно обращаются с другими
  • почему некоторые люди не заботятся о планете

в то время как одаренные дети и взрослые могут глубоко задумываться о вещах подобного рода, они могут также признать, что не в состоянии изменить или исправить все, что они воспринимают как экзистенциальные проблемы.

Это чувство разочарования может иногда приводить к симптомам экзистенциальной депрессии.

Теория позитивной дезинтеграции (TPD) была разработана Казимежем Домбровски в 1964 году. Иногда ее использовали для объяснения или изучения экзистенциальной депрессии.

Теория предполагает, что некоторые симптомы состояний психического здоровья, такие как невроз, депрессия и тревога, являются показателями серьезной работы над саморазвитием.

Другими словами, эти симптомы могут быть результатом попыток человека достичь своего «лучшего я» или самого альтруистического «я».

Согласно этой теории, коренные вопросы, ведущие к экзистенциальной депрессии, не могут быть негативными сами по себе.

Вместо этого они могут быть частью необходимого процесса, который может привести вас к росту и стать лучшей версией себя.

Лечение депрессии обычно представляет собой комбинацию лекарств и психотерапии.

Антидепрессанты работают, улучшая то, как ваш мозг использует определенные химические вещества, которые контролируют настроение или стресс.

Психотерапевты, которые лечат депрессию, включают:

Серани также объясняет, что гуманистические формы терапии обычно эффективны в случаях депрессии или экзистенциальных кризисов.

Примеры этого типа терапии:

  • психоанализ
  • нарративная терапия
  • терапия с обзором жизни
  • трансперсональная терапия
  • клиентоцентрированная терапия

Гуманистическая терапия подчеркивает важность верности себе, чтобы живите своей самой полноценной жизнью.

Экзистенциальная терапия, часть гуманистического подхода, может помочь в лечении экзистенциальной депрессии, предоставляя вам конкретные направления, цели и инструменты для работы.

Вместо того, чтобы лечить симптом, например тревогу, экзистенциальная терапия основана на представлении о том, что терапевт смотрит на вас целостным взглядом.

Известный экзистенциальный психиатр Ирвин Ялом выделяет четыре ключевых вопроса, связанных с экзистенциализмом:

  • смерть
  • бессмысленность
  • изоляция
  • свобода или ответственность делать лучший выбор

Экзистенциальная терапия направлена ​​на то, чтобы помочь вам справиться с этими конкретными кризисами.

Когда экзистенциальная депрессия связана с процессом старения, Серани отмечает, что другие подходы могут быть полезны.

Осознанная практика сознательного старения, которая является ответвлением модели 1987 года, названной успешным старением, является одной из них.

«Это осознанный способ научиться принимать старение и изменения, а также осознать жизнь и ее смысл. Мастер-классы доступны в Интернете, и есть много книг по этой теме », - пояснил Серани.

В случаях, когда лекарства или терапия не помогают при симптомах депрессии, психиатр может порекомендовать терапию, стимулирующую мозг, например, электросудорожную терапию (ЭСТ).

Уход за собой - важный подход в любом случае.

Это означает, что вы можете выбрать упражнения и упражнения, которые вам больше всего подходят. Некоторые из них могут включать:

  • часто заниматься спортом
  • ставить краткосрочные и долгосрочные цели, которые вы можете измерить
  • окружать себя людьми, которым вы доверяете, и делиться с ними своими чувствами
  • принимать и просить помощи у других
  • понимание что для улучшения вашего настроения может потребоваться время, но это управляемо.
  • Познакомьтесь с симптомами депрессии и вариантами лечения.

Реальна ли экзистенциальная депрессия? Это зависит от того, кого вы спрашиваете.

Возможно, это не формальный диагноз в медицинских руководствах, но симптомы, которые вы испытываете, тем не менее, реальны и действительны.

Как экзистенциальный кризис, так и депрессия можно контролировать и лечить, сочетая профессиональную помощь и стратегии самопомощи.

Вы можете найти следующие ресурсы хорошей отправной точкой:

Взаимосвязь между экзистенциальным благополучием и психиатрической нагрузкой, связанной с настроением, у индийских молодых людей с дефицитом привязанности: кросс-культурное подтверждающее исследование | BMC Psychology

  • 1.

    Флорес П.Дж. Зависимость как расстройство привязанности. Плимут: Джейсон Аронсон; 2011.

    Google Scholar

  • 2.

    Боулби Дж. Надежная база: клиническое применение теории привязанности. Лондон: Рутледж; 1988.

    Google Scholar

  • 3.

    Sheinbaum T, Kwapil TR, Ballespí S, Mitjavila M, Chun CA, Silvia PJ, et al. Стиль привязанности предсказывает эмоции, когнитивные оценки и социальное функционирование в повседневной жизни.Front Psychol. 2015; 6. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2015.00296.

  • 4.

    Бельский Ю. Привязанность, совокупление и воспитание. Hum Nat. 1997; 8: 361–81.

    Артикул Google Scholar

  • 5.

    Bowlby J. Прикрепление и потеря, Vol. 1: вложение. 2-е издание. Нью-Йорк: основные книги; 1982.

    Google Scholar

  • 6.

    Эйнсворт, доктор медицины, Блехар М., Уотерс Э, Уолл С.Паттерны привязанности: оцениваются в странной ситуации и дома. Хиллсдал: Эрльбаум; 1978.

    Google Scholar

  • 7.

    Микулинсер М., Шейвер П.Р., Перег Д. Теория привязанности и регулирование аффекта: динамика, развитие и когнитивные последствия стратегий, связанных с привязанностью. Мотив Эмот. 2003. 27: 77–102.

    Артикул Google Scholar

  • 8.

    Кэссиди Дж.Регулирование эмоций: влияние отношений привязанности. Monogr Soc Res Child Dev. 1994; 59: 228–49.

    Артикул Google Scholar

  • 9.

    Малик С., Уэллс А., Витковски А. Регулирование эмоций как посредник во взаимосвязи между привязанностью и депрессивной симптоматикой: систематический обзор. J влияют на Disord. 2014; 172C: 428–44. https://doi.org/10.1016/j.jad.2014.10.007.

    Артикул Google Scholar

  • 10.

    Шейвер П.Р., Микулинсер М. Теория и исследования привязанности: возрождение психодинамического подхода к личности. J Res Pers. 2005; 39: 22–45.

    Артикул Google Scholar

  • 11.

    Хиблер-Раггер М., Фальтансл-Шайнекер Дж., Бирнхубер Г., Финк А., Унтеррайнер Х-Ф. Грани духовности уменьшают позитивную связь между ненадежной привязанностью и патологией настроения у молодых людей. PLoS One. 2016; 11: e0158069. https: // doi.org / 10.1371 / journal.pone.0158069.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 12.

    Unterrainer H-F, Hiebler-Ragger M, Koschutnig K, Fuchshuber J, Tscheschner S, Url M, et al. Зависимость как расстройство привязанности: нарушение белого вещества связано с усилением негативных аффективных состояний при употреблении поли-наркотиков. Front Hum Neurosci. 2017; 11: 1–11.

    Артикул Google Scholar

  • 13.

    Hiebler-Ragger M, Unterrainer H-F, Rinner A, Kapfhammer H-P. Небезопасные стили привязанности и повышенная пограничная организация личности при расстройствах, связанных с употреблением психоактивных веществ. Психопатология. 2016; 49: 341–4. https://doi.org/10.1159/000448177.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 14.

    Lac A, Crano WD, Berger DE, Alvaro EM. Теория привязанности и теория запланированного поведения: интегративная модель, предсказывающая употребление алкоголя несовершеннолетними.Dev Psychol. 2013; 49: 1579–90. https://doi.org/10.1037/a0030728.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 15.

    Гарднер Х.В., Космицки К. Жизнь в разных культурах: межкультурное человеческое развитие. 2-е изд. Бостон: Аллин и Бэкон; 2002.

    Google Scholar

  • 16.

    Маркус Х.Р., Китайма С. Культура и личность: значение для познания, эмоций и мотивации.Psychol Rev.1991; 98: 224–53. https://doi.org/10.1037/0033-295X.98.2.224.

    Артикул Google Scholar

  • 17.

    Khaleque A, Rohner R. Воспринимаемое родительское принятие-отклонение и психологическая адаптация: метаанализ межкультурных и внутрикультурных исследований. J Marriage Fam. 2002; 64: 54–64.

    Артикул Google Scholar

  • 18.

    Ронер Р.П., Петтенгилл С.М.Воспринимаемое родительское принятие-отвержение и родительский контроль среди корейских подростков. Child Dev. 1985; 56: 524–8.

    Артикул Google Scholar

  • 19.

    Шмитт Д.П., Алкалай Л., Алленсворт М., Аллик Дж. Дж., Олт Л., Остерс И. и др. Паттерны и универсалии романтической привязанности взрослых в 62 культурных регионах: являются ли модели самости и другими панкультурными конструкциями? J Cross-Cult Psychol. 2004. 35: 367–402. https://doi.org/10.1177/0022022104266105.

    Артикул Google Scholar

  • 20.

    Бельский Дж., Стейнберг Л., Дрейпер П. Опыт детства, межличностное развитие и репродуктивная стратегия: эволюционная теория социализации. Child Dev. 1991; 62: 647–70.

    Артикул Google Scholar

  • 21.

    van IJzendoorn MH, Bakermans-Kranenburg MJ. Инвариантность привязанности взрослых к полу, возрасту, культуре и социально-экономическому статусу? J Soc Pers Relat.2010. 27: 200–8.

    Артикул Google Scholar

  • 22.

    Воан Ф. Духовные проблемы в психотерапии. J Transpers Psychol. 1991; 23: 105–19.

    Google Scholar

  • 23.

    Анифантакис Д., Симвулакис Е.К., Линардакис М., Ши С., Панайотакос Д., Лионис С. Влияние религиозности / духовности и чувства согласованности на депрессию среди сельского населения Греции: проект Spili III.BMC Psychiatry. 2015; 15: 1–7.

    Артикул Google Scholar

  • 24.

    Chambers E, Cook S, Thake A, Foster A, Shaw S, Hutten R, et al. Самоконтроль длительной депрессии: обучение у пациента, качественное исследование. BMC Psychiatry. 2015; 15: 1–16.

    Артикул Google Scholar

  • 25.

    Mikulincer M, Бритва пр. Привязанность в зрелом возрасте: структура, динамика и изменения.Нью-Йорк: Guilford Publications Inc; 2007.

    Google Scholar

  • 26.

    Аргайл М., Бейт-Халлахми Б. Социальная психология религии. Лондон: Рутледж и Кеган; 1975.

    Google Scholar

  • 27.

    Киркпатрик Л.А. Привязанность, эволюция и психология религии. Нью-Йорк: Гилфорд; 2005.

    Google Scholar

  • 28.

    Гранквист П. Привязанность и религиозность в подростковом возрасте: поперечные и продольные оценки. Personal Soc Psychol Bull. 2002; 28: 260–70.

    Артикул Google Scholar

  • 29.

    Гранквист П., Хагекулл Б. Долгосрочные прогнозы религиозных изменений в подростковом возрасте: вклады взаимодействия привязанности и статуса отношений. J Soc Pers Relat. 2003. 20: 793–817. https://doi.org/10.1177/0265407503206005.

    Артикул Google Scholar

  • 30.

    Huguelet P, Mohr S, Rieben I, Hasler R, Perroud N, Brandt PY. Привязанность и совладание с психозами по отношению к духовным личностям. BMC Psychiatry. 2015; 15: 1–12. https://doi.org/10.1186/s12888-015-0617-4.

    Артикул Google Scholar

  • 31.

    Ho RTH, Chan CKP, Lo PHY, Wong PH, Chan CLW, Leung PPY и др. Понимание духовности и ее роли в излечении от болезней у людей с шизофренией и специалистов в области психического здоровья: качественное исследование.BMC Psychiatry. 2016; 16: 1–11. https://doi.org/10.1186/s12888-016-0796-7.

    Артикул Google Scholar

  • 32.

    Unterrainer H-F, Ladenhauf KH, Wallner-Liebmann SJ, Fink A. Различные типы религиозного / духовного благополучия по отношению к личности и субъективному благополучию. Int J Psychol Relig. 2011; 21: 115–26.

    Артикул Google Scholar

  • 33.

    Диаз Н., Хортон Э.Г., Маллой Т.Стиль привязанности, духовность и симптомы депрессии у лиц, получающих лечение от наркозависимости. J Soc Serv Res. 2014; 40: 313–24. https://doi.org/10.1080/01488376.2014.896851.

    Артикул Google Scholar

  • 34.

    Эллисон CW. Духовное благополучие: концептуализация и измерение. J Psychol Theol. 1983; 11: 330–40.

    Артикул Google Scholar

  • 35.

    Unterrainer H-F, Льюис А.Дж., Финк А.Религиозное / духовное благополучие, личность и психическое здоровье: обзор результатов и концептуальные вопросы. J Relig Health. 2014; 53: 382–92.

    Артикул Google Scholar

  • 36.

    Ледбеттер М.Ф., Смит Л., Фишер Дж., Вослер В. Оценка исследования и клинической полезности шкалы духовного благополучия. J Psychol Theol. 1991; 19: 49–55.

    Артикул Google Scholar

  • 37.

    Gearing RE, Лизарди Д. Религия и самоубийства. J Relig Health. 2009. 48: 332–41.

    Артикул Google Scholar

  • 38.

    Лёвенталь К.М., Синнирелла М., Евдока Г., Мерфи П. Вера побеждает все ?: убеждения о роли религиозных факторов в борьбе с депрессией среди различных культурно-религиозных групп в Великобритании. Br J Med Psychol. 2001; 74: 293–303. https://doi.org/10.1348/000711201160993.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 39.

    Ehrenthal JC, Dinger U, Lamla A, Funken B, Schauenburg H. Оценка немецкой версии анкеты «Опыт близких отношений - пересмотренная» (ECR-RD). Psychother Psychosom Medizinische Psychol. 2009; 59: 215–23.

    Артикул Google Scholar

  • 40.

    Unterrainer H-F, Huber HP, Ladenhauf KH, Wallner-Liebmann SJ, Liebmann PM. MI-RSB 48: разработка многомерной инвентаризации религиозно-духовного благополучия.Диагностика. 2010; 56: 82–93.

    Артикул Google Scholar

  • 41.

    Franke GH, Ankerhold A, Haase M, Jäger S, Tögel C, Ulrich C, et al. Полезность краткого перечня симптомов 18 (BSI-18) у психотерапевтических пациентов. Psychother Psychosom Med Psychol. 2011; 61: 82–6.

    Артикул Google Scholar

  • 42.

    Campbell-Sills L, Barlow DH. Включение регулирования эмоций в концептуальные представления и методы лечения тревожных и эмоциональных расстройств.В: Гросс Дж. Дж., Редактор. Справочник по регулированию эмоций. Нью-Йорк: Гилфорд Пресс; 2007. с. 542–59. https://doi.org/10.1016/0022-4596(78)

    -4.

    Глава Google Scholar

  • 43.

    Shaver PR, Mikulincer M. Психодинамика, связанная с привязанностями. Прикрепите Hum Dev. 2002; 4: 133–61. https://doi.org/10.1080/14616730210154171.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 44.

    Bowlby J. Привязанность и потеря, Vol. 3: печаль и депрессия. Нью-Йорк: основные книги; 1980.

    Google Scholar

  • 45.

    Микулинцер М, Долев Т, Бритва пр. Стратегии привязанности во время подавления мыслей: иронические отклики и уязвимые представления о себе. J Pers Soc Psychol. 2004. 87: 940–56. https://doi.org/10.1037/0022-3514.87.6.940.

    Артикул PubMed Google Scholar

  • 46.

    Bowlby J. Привязанность и потеря, Vol. 2: разлука: тревога и гнев. Нью-Йорк: основные книги; 1973.

    Google Scholar

  • 47.

    Эйнсворт, доктор медицины. Вложения на всю жизнь. Bull N Y Acad Med. 1985. 61: 792–812.

    PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 48.

    Granqvist P, Kirkpatrick LA. Привязанность и религиозные представления и поведение. В: Кэссиди Дж., Британский PR, редакторы.Справочник редакторов Приложений. 3-е изд. Нью-Йорк / Лондон: Guilford Press; 2016. с. 917–40.

    Google Scholar

  • 49.

    Гранквист П. Религия как приложение: лекция о награждении Година. Arch Psychol Relig. 2010; 32: 5–24.

    Артикул Google Scholar

  • 50.

    МакКлинток С.Х., Лау Э., Миллер Л. Фенотипические измерения духовности: последствия для психического здоровья в Китае, Индии и США.Front Psychol. 2016; 7: 1–16.

    Артикул Google Scholar

  • 51.

    Gotise P, Upadhyay BK. Счастье с древнеиндийской точки зрения: Хитопадеша. J Happiness Stud. 2018; 19: 863–79.

    Артикул Google Scholar

  • 52.

    Bos EH, Snippe E, de Jonge P, Jeronimus BF. Сохранение субъективного благополучия перед лицом психопатологии: буферизация влияния личных сил и ресурсов.PLoS One. 2016; 11: e0150867. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0150867.

    Артикул PubMed PubMed Central Google Scholar

  • 53.

    Гранквист П., Иварссон Т., Броберг А.Г., Хагекулл Б. Изучение отношений между привязанностью, религиозностью и духовностью нового века с помощью интервью о привязанности взрослых. Dev Psychol. 2007; 43: 590–601.

    Артикул Google Scholar

  • 54.

    Ray RE, McFadden SH. Сеть и лоскутное одеяло: альтернативы героическому путешествию к духовному развитию. J Adult Dev. 2001; 8: 201–11. https://doi.org/10.1023/A:1011334411081.

    Артикул Google Scholar

  • 55.

    Маркес С.К., Лопес С.Дж., Митчелл Дж. Роль надежды, духовности и религиозной практики в удовлетворенности жизнью подростков: результаты лонгитюдного анализа. J Happiness Stud. 2013; 14: 251–61.

    Артикул Google Scholar

  • 56.

    Лопес Ф.Г., Рамос К., Нисенбаум М., Тинд Н., Ортис-Родригес Т. Предсказание присутствия и поиск смысла жизни: проверка модели, основанной на теории привязанности. J Happiness Stud. 2014; 16: 103–16.

    Артикул Google Scholar

  • 57.

    Ван Каппеллен П., Тот-Готье М., Сароглу В., Фредриксон Б.Л. Религия и благополучие: посредническая роль положительных эмоций. J Happiness Stud. 2016; 17: 485–505. https://doi.org/10.1007/s10902-014-9605-5.

    Артикул Google Scholar

  • 58.

    Hiebler-Ragger M, Fuchshuber J, Dröscher H, Vajda C, Fink A, Unterrainer H-F. Личность влияет на отношения между первичными эмоциями и религиозным / духовным благополучием. Front Psychol. 2018; 9: 1–8. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2018.00370.

    Артикул Google Scholar

  • Темпоральность и экзистенциальное настроение в хайдеггеровской феноменологии

    Aoife Moran Координатор клинической практики, отдел развития практики медсестер, административный отдел сестринского дела, больница Сент-Джеймс, Дублин, Ирландия

    Предпосылки Философская перспектива методологии исследования должна прямо подкреплять решения, которые исследователь принимает на протяжении всего исследования.Поэтому важно понимать философские основы и истоки хайдеггеровской феноменологии, используя ее в качестве исследовательской методологии.

    Цель Детальное обсуждение основных философских идей, лежащих в основе феноменологии Хайдеггера.

    Обсуждение Тревога и скука - два важных экзистенциальных настроения в хайдеггеровской феноменологии. Время - основа этих настроений и «изначальная временность». Первоначальная темпоральность состоит из единой структуры, включающей прошлое, настоящее и будущее.Опыт человеческого существования (dasein) и его структура заботы / беспокойства являются важными чертами изначальной темпоральности и, следовательно, экзистенциального настроения. Экзистенциальная тревога раскрывает личности тройственные характеристики темпоральности, в то время как экзистенциальная скука разрушает ее единую структуру. Оба настроения подчеркивают пределы существования человека и могут привести к дополнительным тревожным настроениям.

    Заключение Для медсестер-исследователей, использующих хайдеггеровскую феноменологию, важно понимать философские идеи, лежащие в ее основе.

    Значение для практики Изображение изначальной темпоральности и экзистенциального настроения, проиллюстрированное в этой статье, может помочь медсестрам-исследователям приступить к хайдеггеровскому феноменологическому исследованию. Статья может также проинформировать исследователей, плохо знакомых с хайдеггеровскими феноменологическими исследованиями, о философской основе этой методологии.

    Медсестра-исследователь . DOI: 10.7748 / №.2019.e1662

    Экспертная оценка

    Эта статья прошла внешнюю двойную слепую рецензию и была проверена на плагиат с помощью автоматизированного программного обеспечения.

    Переписка

    aoifemoran4 @ gmail.com

    Конфликт интересов

    Не задекларировано

    Moran A (2019) Темпоральность и экзистенциальное настроение в хайдеггеровской феноменологии. Медсестра-исследователь. DOI: 10.7748 / №.2019.e1662

    Опубликовано онлайн: 12 сентября 2019 г.

    Хотите узнать больше?

    Подписаться на безлимитный доступ

    Попробуйте доступ на 1 месяц всего за 1 фунт стерлингов и получите:
    В ваш пакет подписки входит:
    • Полный доступ к сайту и онлайн-архиву
    • Ежеквартальное цифровое издание
    • Портфолио RCNi и интерактивные викторины CPD
    • Обучение RCNi с помощью более 200 модулей, основанных на фактических данных
    • 10 статей в месяц из любого другого журнала RCNi
    Подписаться
    Студент RCN? Студент стандартного медсестринского дела
    Уже подписаны? Войти

    Кроме того, вы можете приобрести доступ к этой статье на следующие семь дней.Купить сейчас

    или

    Экзистенциальная терапия - Клиника ясности

    Что такое

    экзистенциальная терапия ?

    Экзистенциальная терапия - это тип разговорной терапии, основанный на некоторых основных идеях, лежащих в основе экзистенциализма как философии. Цель экзистенциальной терапии - помочь людям принять и преодолеть экзистенциальные страхи, присущие человеку. Примеры этих экзистенциальных страхов включают свободу и ответственность, изоляцию, бессмысленность и смерть.Экзистенциальные терапевты оценивают опыт человека в четырех измерениях существования; физическое, социальное, духовное и психологическое. Через эти измерения исследуются экзистенциальные страхи жизни этого человека. Экзистенциальные терапевты стремятся помочь человеку жить более аутентично и меньше беспокоиться о поверхностности. Экзистенциальная терапия фокусируется на уникальности каждого человека, а также на том, как его выбор влияет на его жизнь. Это также помогает вести людей на их пути к самопониманию и принятию себя.В рамках экзистенциальной терапии человек получает возможность взять на себя ответственность за свой выбор, который формирует его жизнь. В экзистенциальной терапии нет структуры, поэтому количество сеансов не предопределено, как в большинстве когнитивно-поведенческой терапии. Экзистенциальная терапия побуждает людей:

    • Оцените их ценности, убеждения и ситуацию.
    • Признать свои ограничения, а также возможности для их жизни.
    • Найдите смысл и цель в их жизни.
    • Разработайте более эффективные способы общения. (CRC Health, 2019)

    Экзистенциальный подход подчеркивает, что:

    • Все люди обладают способностью к самосознанию.
    • У каждого человека есть уникальная личность, которую можно узнать только через отношения с другими людьми.
    • Люди должны постоянно воссоздавать себя, потому что смысл жизни постоянно меняется.
    • Беспокойство - это часть человеческого существования. (Психология сегодня, 2019)

    Какая экзистенциальная терапия используется для :

    Экзистенциальную терапию можно использовать для лечения различных психологических проблем.Экзистенциальную терапию можно использовать для лечения зависимости, тревоги, депрессии и ряда других психологических и поведенческих проблем. Экзистенциальная терапия подходит не для всех и не для всех типов психических расстройств. Экзистенциальная терапия также хороша для лечения тех, кто сталкивается с проблемами существования, например, тех, у кого неизлечимая болезнь, тех, кто думает о самоубийстве, или даже тех, кто переживает переходный период в своей жизни.

    Выбор типа терапии :

    Независимо от того, какой вид терапии использует терапевт, очень важно определить, что соответствует личности человека и имеющимся у него симптомам.Также важно убедиться, что каждый терапевт, использующий экзистенциальную терапию, обладает соответствующей квалификацией. Квалификация должна включать в себя их опыт работы, образование, сертификацию, лицензию и области их знаний. Изменения не происходят в одночасье и не односторонние. Подобно большинству форм терапии, экзистенциальная терапия наиболее полезна для человека, который готов участвовать в честной самооценке. Работа терапевта не в том, чтобы «исправить» человека или избавиться от неприятных ситуаций.Экзистенциальная терапия дает людям новые перспективы, устойчивые изменения и дает понимание жизненных тревог, таких как свобода, смерть, ответственность, бессмысленность и т. Д.

    Ресурсы :
    • Лучшая помощь. (2019). Получено с: https://www.betterhelp.com/advice/therapy/existential-theory-what-it-is-and-how-psychologies-apply-it/
    • .
    • Справочник по консультированию. (2019). Получено с: https://www.counselling-directory.org.uk/existential-therapy.HTML
    • CRCHealth. (2019). Получено с: https://www.crchealth.com/types-of-therapy/what-is-existential-therapy/
    • .
    • Позитивная психология. (2019). Получено с: https://positivepsychologyprogram.com/existential-therapy/
    • .
    • Психология сегодня. (2019). Получено с: https://www.psychologytoday.com/us/therapy-types/existential-therapy
    • .

    Экзистенциальное беспокойство

    Экзистенциальная тревога - когда большие вопросы тяжелы

    Введение:

    Принято задумываться о смысле жизни, задаваться вопросом, почему мы здесь, о нашей цели, о смысле всего этого.Однако, если эти мысли становятся чрезмерно навязчивыми, стойкими или оказывают негативное влияние на ваше функционирование или благополучие, вы можете испытывать некоторую экзистенциальную тревогу. Хотя это может показаться пугающим, вы не одиноки или ненормальны.

    Откуда это взялось?

    Нет единственной причины, по которой вы можете испытывать это, однако такое беспокойство может быть вызвано неуверенностью, неизвестностью и давлением необходимости делать выбор. Оно может приходить и уходить на протяжении всей нашей жизни и может усиливаться, когда мы сталкиваемся с другими серьезными стрессами.

    Возможно, у вас возникли мысли о:
    • В чем смысл?
    • Незначительный
    • Ничего не имеет смысла
    • Я зря трачу свою жизнь
    • Это все бессмысленно
    • Кем я должен быть?
    • У меня нет цели
    • Как я узнаю, что это правда?
    • Почему мы здесь?

    Вы также можете заметить, что чувствуете:

    • Завалено
    • Под напряжением
    • Глубокое чувство тревоги
    • Путать
    • Плохое настроение
    • Безнадежный
    • Пустой
    • число
    • Паника
    • Отсутствие мотивации
    • Низкое потребление энергии

    Вы также можете испытывать ощущения в своем теле, например:

    • Чувство тошноты
    • Гоночное сердце
    • Трясущиеся или покалывающие руки
    • Головные боли
    • Одышка
    • Боль в груди
    Выход из экзистенциальной тревоги

    • Помните, что, хотя мы все уникальны, то, что вы испытываете, является обычным.
    • Постарайтесь потратить некоторое время на занятия, которые заставят вас чувствовать себя спокойным, довольным или живым, в зависимости от того, как вы себя чувствуете. принять неопределенную природу будущего и взять на себя ответственность за то, что вы можете с ним сделать.
    • Постарайтесь подумать, чему это беспокойство может научить вас в отношении того, что для вас важно, как вы действительно хотите прожить свою жизнь, и поработайте, чтобы найти свой собственный смысл
    • Оцените, что является самым важным в вашей жизни (это может быть семья, личная мораль и т. Д.))
    • Работайте над осознанием того, что с выбором приходит отказ от других возможностей - никто не может сделать все, и это нормально
    • Помните о социальном давлении и ожиданиях, которые вам не служат - иногда усилия могут казаться бессмысленными, если мы делаем то, что важно для кого-то другого, но не для нас
    • Работайте, чтобы найти смысл и удовлетворение в небольших повседневных вещах, преследуя любые большие мечты - если мы найдем смысл только в чем-то далеком, мы можем найти себя без этого
    • Попробуйте сосредоточиться больше на настоящем, чем на будущем или прошлом - в этом могут помочь техники осознанности и дыхания.
    • Проводите время с другими людьми, чье общество вам нравится.
    • Вы можете попробовать вести дневник, в котором вы соединяетесь со своими чувствами и размышляете над ними.
    • Может быть полезно поговорить о своих чувствах с кем-то, кому вы доверяете, или с профессионалом, например с консультантом

    .
    Получение поддержки

    Службы поддержки благополучия доступны для студентов Уорикского университета: https: // warwick.ac.uk/services/wss/

    UCS также предлагает ряд семинаров, которые можно найти здесь

    Национальная служба здравоохранения также доступна для поддержки через службу IAPT. Их номер телефона в Ковентри и Уорикшир: 024 76671090. Вы также можете посетить их веб-сайт по адресу:

    www.covwarkpt.nhs.uk/iapt

    Если у вас слишком много мыслей или у вас очень плохое настроение, вы также можете позвонить по следующим телефонам доверия:

    Линия помощи и консультаций по психическому здоровью (круглосуточно): 0800 616171
    Saneline (18: 00–21: 00): 0845 767 8000
    Samaritans (круглосуточно): 024 76678678
    NHS Direct (круглосуточно) : 111

    Вы можете посетить своего терапевта, который также сможет предложить информацию о поддержке.

    Другие ресурсы

    https: // www.тревожностьuk.org.uk/

    http://www.patient.co.uk/health/Relaxation-Exercises.htm

    https://www.nhs.uk/conditions/stress-anxiety-depression/mindfulness/

    Гордон Марино, доктор философии, Руководство по выживанию экзистенциалиста (аудиокнига)

    https://www.philosophy-foundation.org/blog/existential-anxiety-is-contagious

    В поисках смысла жизни информационный лист

    Ловушка счастья

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *