Экзистенциальный парадокс: Свобода и смерть как экзистенциальный парадокс

Содержание

Свобода и смерть как экзистенциальный парадокс

Свобода и смерть как экзистенциальный парадокс

Силенин Иван Александрович – аспирант кафедры Философии Философского факультета Курского государственного университета.

Аннотация: Статья посвящена изучению вопроса смерти как феномена свободы в философско-антропологическом дискурсе в экзистенциализме. Предмет данного исследования – смерть и свобода в философии Карла Ясперса. Цель исследования – конституировать понятия свободы и смерти в пространстве экзистенциального горизонта. Основу исследования составляют герменевтический, феноменологический и исторический методы, а также принцип критической реконструкции. Результаты работы заключаются в том, что смерть развертывается пред нами как «точка», случайная и бессмысленная, но располагающаяся на прямой линии жизни человека. И точка эта является смыслом, которым наполняет всю жизнь, то есть линия жизни держится на беспрерывно возобновляющемся усилии быть, которое проявляется в условиях приближения точки смерти, а усилие это возможно постольку, поскольку человек свободен.

Ключевые слова: Свобода, смерть, экзистенциальная философия, Карл Ясперс, бытие, тревога, усилие быть.

Человек, являясь объектом исследования ряда наук, получает знания о представителе вида, в то же время оставаясь непознанным для самого себя. Задаваясь вопросами о человеческом бытии, о будущности, его ожидающей, он стремится раскрыть свою сущность, но приближается к состоянию незнания; оказывается у границ, касаясь которых, наталкивается на экзистенциальный парадокс – возможно ли бытие человека, его существование, при этом свободное существование в условиях конечности?

Особая роль в постановке этого парадокса принадлежит экзистенциальной философии, поскольку она представляет собой мышление, выявляющее бытие в человеке. Выходя за рамки объективного знания, оно обращается к человеческой свободе, являясь мотивом деятельности в сфере трансцендентного. Область познания человека ограничивается его экзистенцией. Люди не в состоянии познать ее, им доступно лишь прояснение. Человек, проясняя, рисует панораму мира метафизического: грезы, схемы бытия, мысли – все это позволяет ему обрести покой, осознать причину его беспокойства. Обретая возможность взглянуть на подлинную действительность, люди ощущают близость решения парадокса экзистенции.

Карл Ясперс как никто другой приблизился к осмыслению этого феномена, в своих трудах он обращается к эволюции человеческого мировоззрения. Анализируя ход истории от ее истоков до сегодняшнего дня, он находит причины и факторы пребывания современного человека в состоянии беспомощности, где объективного знания о себе недостаточно для его преодоления; где мыслящий не способен найти решения экзистенциального парадокса. Только экзистенциальная философия есть средство, благодаря которому индивид, опираясь на себя в принятии направления, сегодня может вновь прийти к самому себе.

Ключевым моментом в переломе человеческого мышления является, по Ясперсу, “сознательная секуляризация человеческого существования” [9, с.141], которая позволила избавиться от влияния на человека государства и религии и переосмыслить смысл своего подлинного существования.

С возрождением античности пришли новые планы и реализация их в искусстве, живописи, архитектуре; на протяжении веков череда сменяющих друг друга открытий в астрономии, мореплавании, естествознании и технике сопровождалась удовлетворенностью человека в результатах общего прогресса. Против всеобщего довольства выступил Руссо с заявлением о том, что возрождение культуры испортило человеческие нравы. Критика распространилась на государственную жизнь и бытие людей.

Таким образом были созданы предпосылки, послужившие зарождению мысли о том, что человек с помощью своего разума может не только принимать существование таким, как оно есть, но и изменять его, пока оно не станет таким, как должно быть, а значит – он свободен.

Пройдя ряд ступеней от диалектики Г.В.Ф. Гегеля до натуралистической философии истории С. Кьеркегора и Ф. Ницше, сознание эпохи, отделяясь от всякого бытия, заменяется самим собой. Мыслящий ощущает ничтожность собственной сущности. Сомнение устранило Бога – творца. Разбожествление как следствие духовного развития “ведет в ничто” [9, с.20]. У человека появляется ранее не испытываемое ощущение пустоты бытия, вакуума.

Механизация производства, совершенствование техники, рационализация деятельности населения – все это является причиной того, что огромная масса людей теперь нуждается в аппарате, являясь неотъемлемой частью которого каждый может обеспечить свое существование. Как следствие развития техники выступает уверенность в доступности всего необходимого для жизни. Однако, удовольствие от этого уменьшается – все воспринимается как данность, отсутствует оттенок лично созданного. Все, что связано с удовлетворением потребности становится безразличным, замечаемым только при его отсутствии. Чем выше уровень обеспечения жизни, тем сильнее ощущение угрозы и опасности.

Таким образом, человек являет собой сознание социального бытия. Мысля себя в качестве коллективного “Я”, он получает радость от труда без ощущения своей самости, обменивая собственные свободу и независимость на сознание себя как функции огромного аппарата жизнеобеспечения [9, с.38].

Человеческая жизнь неразрывно связана с воспроизведением прошлого и попытками предвосхитить будущее. Являясь членом множества социальных групп, человек обретает себя посредством традиций, позволяющих осознать ответственность за будущее свое и близких, действительно существуя в мире только при погружении в глубину своей историчности. Однако в наши дни мы пребываем в незавершенной, постоянно распадающейся исторической целостности. Оторванный от своей истории, человек отрывается от самого себя.

Вследствие потери ценности отдельного индивида и верховенства массы, люди не могут реализовать собственные интересы: масса составляет свое обобщенное мнение, которое нельзя назвать мнением ни одного отдельного человека. Как результат, “напряжение между собственным существованием в его витальном желании и экзистенцией в ее безусловности” не может быть снято [9, с.59]. Так, современного человека охватывает страх ощутить себя лишь функцией, отделенной от аппарата. Его сопровождает никогда ранее не ведомый в такой остроте страх перед жизнью, перед утратой своего витального бытия. Аппарат принимает меры для успокоения людей, обещая гарантии; врачи заверяют больных, что им не грозит смерть. Впрочем, это действует только на пребывающих в состоянии благополучия. Страх перед жизнью и смертью подавляется лишь “страхом экзистенции за свое самобытие”, испытывая который человек вынужден обратиться к религии и философии [9, с. 64].

Еще одной важной сферой является воспитание индивида: человек становится самим собой, когда мир, составляющий единство с его действительностью, максимально наполнен и ясен. На данный момент воспитание меняется, что влечет потерю ответственности личности за свое бытие, человек не знает, почему он занимает то место, на котором находится.

В сфере науки дилетанты создают пустые аналогии, приводя любые подсчеты только ради того, чтобы их открытия были подкреплены эмпирически. Возникает огромное множество точек зрения как следствие безответственного высказывания своего мнения. Люди перестают понимать друг друга. Наука теперь есть функция заинтересованных в ней миллионов людей; смысл исследований и литературы сливается – все это является причиной возникновения состояния бессмысленности. “Подлинная наука – это знание, в которое входит знание о методах и границах знания” – заключает Ясперс [9, с.125].

Люди пытаются найти утешение в религии, но церковь также поддается влиянию аппарата. Для нее все менее приемлема независимость отдельного человека. Не обладая более влиянием авторитета и свободой, она обрела способность к подавлению самостоятельности ради верховенства над человеческой душой и наполнения ее особым специфическим содержанием.

По Ясперсу, там, где религия утрачена, существуют лишь “фантазия и фанатизм суеверия”, в то время как альтернативой этому выступает философствование [9, с.129]. Философия – это вера, основанная на понимании себя; ее цель – довести веру до ясности, передать то, что “может быть узнано лишь в экзистенции” [9, с.129]. Философия, с точки зрения религии, не более чем “высокомерное притязание” и иллюзия людей обездоленных, однако индивид в своей свободе нуждается в ней. Философствование как ключ к осознанию себя есть основа подлинного человеческого существования.

Сегодня ситуация диктует человеку непомерно высокие требования. Это располагает людей закрыться от своих мыслей и принимать одно лишь настоящее. Тот, кто довольствуется настоящим и полагает, что все идет так, как должно, не нуждается в мужестве. По мнению Ясперса, истинным мужеством обладает только человек, что твердо знает: “достичь возможного может лишь тот, кто хочет невозможного” [9, с.131]. Только опыт неудачных попыток может помочь в достижении поставленных индивидом целей.

Самые точные результаты знания, самые мощные прорывы в технике, самые справедливые законы – ничто, пока люди не наполнят их действительностью. Именно поэтому все изменяется не посредством углубления знаний, но благодаря бытию человека. Только внутреннее его отношение, способ осознания себя есть фундамент деятельности, им осуществляемой. Ибо все сущее в мире есть постольку, поскольку человек наполняет его смыслом существования, вещи в мире зависят от того, найдется ли человек, наполняющий их потребностью в существовании.

Человек являет собой намного больше, чем сам о себе знает. Он суть возможность, даруемая свободой. Благодаря свободе человек в своем действии способен заключить, что он есть. По Ясперсу, индивид расщеплен в своей сущности: все сущее для него представляется в противоречиях; смысл постоянно изменяется. Однако самое важное в том, что человек обязан постоянно противопоставлять себя себе. Не останавливаясь на этом, он должен осознавать, что его способ преодоления себя есть способ познания собственной сущности.

Люди никогда не смогут начать действовать, желая в полной мере развить идею, всячески наглядно представляя пути этого развития. Из этого противоборства между незавершенностью выражения мысли и необходимостью принимать решение, делать выбор, доводить дело до исполнения в неполной определенности, возникает сознание несвободы как зависимости от времени и места, от сужения спектра необходимых проверок и гарантий. Однако именно в этом ограниченном во времени выборе, совершаемом от незаконченности идеи, люди могут сознать свободу, являющуюся исконной; только в этом, казалось бы, несвободном и отрицательном выборе, они впервые узнают себя как самих себя. Это и есть “глубочайшая экзистенциальная свобода” [8, с.178,]. Человек знает, что он не только существует каким-то и, исходя из этого, действует так-то, но что в своем действии он является источником своего поступка и своей сущности. В своем выборе посредством накопленного опыта он переживает свободу, в которой принимает не только решение о чем-то, но и о самом себе; человек суть сам свобода этого выбора.

Парадокс свободы, по Ясперсу, заключается в том, что она абсолютно непостижима, то есть “не есть ни для какого понятия” [8, с.187]. Ее нельзя ни познать, ни помыслить ни одним из возможных способов. Она достоверна не в мышлении, а лишь в экзистировании; не в вопрошании к ней, но в совершении. Только при переходе от одного выражения к другому раскрывается в полной мере ее смысл, невидимый ни в одном отдельном выражении сам по себе. Подлинная свобода достигается лишь в сознании акта решения, причем не подвластного воле человека: не “Я хочу”, но “Я должен”. Свободу нельзя дать, свобода сама по себе необходима. Свобода заключает в себе закон и человека, который может исполнить этот закон. При этом, по отношению к тому, что дано от природы, воля действует из трансцендентальной свободы, которая не имеет в своем основании закон природы, но характер закона обязанности. Человек не может обрести себя, потому как в стремлении осуществить свою волю он игнорирует требования долженствования, в погоне за воплощением собственных желаний он все более отдаляются от сознания истинной свободы. Экзистенциальная свобода заключает себя меж двух противоположностей: закономерностью природы, как абсолютного закона сущего и закономерностью необходимости, которая проявляется как форма правила или закона.

Свобода парадоксальна: «Свобода, будучи обоснована в абсолютном, в мире относительна; ей всегда противостоит некая природная данность, означающая для нее зависимость, сопротивление, отталкивание, вещество” [5, c.39]. Ее понятие обращается к некоторой сущности, ни в чем свободу не ограничивающей, при этом не отменяя самой свободы. Однако всякая свобода индивида должна “пребывать в противоположности, разворачиваться в процессе и борьбе”, потому она всегда ограничена [8, с. 196].

По Гегелю, субъект в противостоящем ему не имеет ничего себе чуждого, потому не имеет в нем границ и предела; он находит в объекте самого себя. Именно при осуществлении этого субъект достигает гармонии с миром. Свобода – это в абсолютно ином оставаться у себя самого [8, c.124]. Ясперсом же существование абсолютной свободы как просветления осуществляющейся в познании формы абсолютного сознания отрицается: во-первых, человек не обладает бытием свободы настолько, чтобы, как предполагает содержание, сохранить его; во-вторых, абсолютную свободу нельзя назвать подлинной, потому как экзистенция в ней оказывается уничтожена; и, в довершение, абсолютная свобода противоречит смыслу: понятие ее становится пустым там, где нет противоположности; суть ее в исчезновении; её место в явлении экзистенции, но не в трансценденции и не в природе. Субъект не имеет в противостоящих ему вещах чуждого, равно как и не имеет в этих вещах границ, но в противостоящем себе он находит самого себя, то есть субъекта в объекте, и «поскольку это удается, субъект в мире удовлетворен» [5, c.61]. Противопоставление и противоречие оказываются разрешенными и свобода в данном контексте подразумевает в «абсолютно ином быть все же у себя самого» [5, c.61]. Поэтому только субъективная свобода несвободна, так как имеет перед собой необходимость объективного. Свобода есть примирение между этими противоположностями и чистое мышление, в котором дух мыслит себя. Это и есть абсолютная свобода – философия. Но кроме абсолютной свободы существует понятие и относительной, ибо человек не способен существовать лишь в мышлении, философии, но «нуждается в чувственном существовании». [5, с.62]. Относительная свобода включает в себя особую структуру последовательностей свобод и удовлетворений. Она включает в себя удовлетворение в знании, поступках, чувственных потребностях: «незнающий несвободен, ибо ему предстоит чуждый ему мир» [5, c.62]. Тем не менее, «Абсолютная свобода – миф о бытии божества, мыслящего само себя» [5, c.41], ибо в мифе человек не овладевает бытием свободы, так как абсолютная свобода не абсолютна, но имеет нечто за своими границами. Абсолютна свобода в таком контексте перестает быть подлинной, так как субъект и объект в ней исчезает, при этом и противоположности и экзистенция нивелируются, а то, во что она обращается перестает быть свободой.

Карлу Ясперсу принадлежит авторство понятия “пограничная ситуация”. Понимать его следует как ситуацию, в которой человек находится наедине с борьбой и страданием; ситуацию не изменяющуюся, окончательную в своем проявлении. “Она – как стена, на которую мы наталкиваемся, у которой мы терпим крах. Она дана нам вместе с самим существованием”[8, с.205]. Такие пограничные ситуации заставляют человека в большей степени прочувствовать смысл бытия, приводят к духовному прозрению и катарсису. Коль скоро свобода – это и есть сама экзистенция, в пограничной ситуации, при переживании кризиса – человек касается своей экзистенции: осознает себя и свою ответственность за исход данной ситуации. Смерть, как момент прекращения жизнедеятельности, сложно назвать пограничной ситуацией, ибо человек знает, что он умрет, но это знание является ожиданием, неопределенным во времени; пока смерть не является для человека ничем кроме как заботой об избежании последней – это не пограничная ситуация. Пограничной ситуацией она становится только в момент экзистирования, в момент осознания существования как явления во времени. Духовная боль в ожидании конца есть доказательство экзистенции. Не стремление к смерти и не боязнь ее, но только прекращение жизни как явления в присутствии экзистенции способно стать истиной. Человек способен потерять экзистенцию в принятии существования как бытия в-себе, теряясь в нем; при этом он сам становится только воплощением своего существования в перемежении страха с забывчивостью. Субъект есть как экзистенция, если он, являясь существующим, ощущает себя чем-то большим, чем просто явлением. Пусть он и не в состоянии устранить страдания от физического конца существования, но он может взять верх над ним “в достоверности своей экзистенции” [8, с.224]. Смерть как процесс познается нами только как смерть другого. Наша смерть для нас непереживаема; умирая, мы претерпеваем ее, однако никогда не переживаем опытом.

Пред лицом смерти как пограничной ситуации возникает возможность двойственной трактовки опыта существования: “что остается существенным пред лицом смерти, то мы сделали, экзистируя; что же слабеет пред лицом ее – не более чем существование” [8, с.226]. Так, человек теряет себя, держась за длительность жизни как таковую; напротив, совершая действия, существенные как явления экзистенции, он побеждает себя как существо физическое и находит путь к себе самому.

Становление Нового времени охарактеризовалось тем, что люди начали сознавать бытие в целом, свою ограниченность в сфере познания и самих себя. Перед их глазами встал ужас мира; они ощутили свою беспомощность в невозможности изменить ситуацию к лучшему. Наталкиваясь на проблему познаваемости сущего, человек поставил перед собой новые цели: познать абсолютность в недрах самосознания и ясности трансцендентного мира [7, с.33].

В Работах Карла Ясперса особо подчеркивается изменение мировоззрения людей от Античности до Нового времени. Сегодня люди находятся под гнетом аппарата, обеспечивающего уклад жизни. Нет больше индивида – есть “человек толпы”. Всем навязываются одинаковые идеалы и ценности. Всеобщее нивелирование приводит к “штамповке” новых рабочих взаимозаменямых кадров, но никак не к развитию свободных и развитых личностей. Стирается грань между человеком и его существованием.

Однако даже в этих условиях, находясь под гнетом приближающегося конца, человек не перестает искать себя и смысл своего существования. Вот уже человечество живет в веке современных технологий; никогда в истории не было так просто обеспечить человека комфортом и удобством. Но вопреки этому он не чувствует себя свободным. Полагая, что свобода заключается в исполнении собственных желаний, человек становится все более порабощенным своим существованием. Обретение же подлинной свободы, по Ясперсу, заключается в акте выбора необходимого, вместо выбора желаемого.

Так, герой древнегреческой мифологии, Сизиф, обреченный на страдание, не смотря ни на что, обрел счастье в “борьбе за вершину”; он сам был творцом своей судьбы; он достиг подлинной экзистенциальной свободы в единственном данном ему выборе [1].

В Новое время проблема смерти стоит по-прежнему остро: несмотря на огромный скачок науки и медицины, этот вопрос все еще не решен. Человек, осознавая свою ничтожность пред лицом смерти, ощущает страх. Ясперс же утверждает, что, растворяясь в собственном существовании, человек теряет себя. И только ощущение себя не только как явления делает человека существом экзистенциальным; в своей экзистенции человек способен взять верх над смертью.

Таким образом, человек получает подлинную свободу в выборе необходимом, возникающем в пограничной ситуации. Смерть, является лишь фиксированной точкой. Размышления об этой фиксированной точке полностью меняют смысл всей жизни. Фиксированная точка – точка интенсивности [3, c. 43]. Точка, которая на первый взгляд бессмысленна, но наполняет смыслом всю жизнь. «Впершись глазами в смерть, мы что-то понимаем в жизни» [3, c 49]. Точка смерти в жизни человека, по сути своей – бессмысленна и случайна, но она существует как ритуал, наполняющий смыслом все предыдущее этой точке. Сомнение в сущем, «подвес и глядение оттуда» (с этой точки интенсивности) – и есть акт свободы, нахождение в этом зазоре – меж сущим и точкой смерти – есть вопрошание о взаимосвязи причинных связей, возможностью свободы и природного закона конечности [3, c 52]. Жизнь, сущее человека – есть прямая линия, которая обязательно должна иметь наполняющую всю ее смыслом точку и эта прямая линия держится на беспрерывно возобновляющемся усилии быть. Усилие это было бы невозможно, если бы человек, двигающийся по этой прямой линии, не был свободен. Ибо фундамент, основание этой линии – есть воля и свобода выбора, а смысл этой линии – ее окончание. Сомнение и страх, которая внушает конечная точка этой линии – есть нахождение воли, а воля – есть свобода. Моя свобода, моя воля наполняет смыслом все сущее вокруг меня, без меня ничего нет. Без моей смерти – ничего нет. Эта линия, линия жизни подвешивает меня, мое бытие и это есть акт присутствия в мире. Продление этого акта подвешивает весь мир на крюк недосказанности, недоделанности, незавершенности, но именно в этом акте делания, реализуется моя свобода делать и завершение этого акта – есть конец бытия. В этом и заключается экзистенциальный парадокс – свобода наполняет сущее возможностью быть и присутствовать в мире, творить это сущее, а конечность наполняет смыслом и дает возможность быть этой свободе. Иначе говоря, я свободен, потому что выбираю, а выбираю, поскольку конечен.

Список литературы

  1. Камю А. Миф о Сизифе. [Электронный ресурс]. URL: http://modernlib.ru/books/kamyu_alber/mif_o_sizife/read (дата обращения: 09.08.2016)
  2. Кожев А.В. Введение в чтение Гегеля: пер. с франц. А.Г. Погоняйло. – СПб.: Наука, 2003. – 792 с.
  3. Мамардашвили М.К. – Картезианские размышления. – М.: «Культура», 1993. — 352 с.
  4. Сартр Ж.П. Тошнота. – М.: «Кристалл», 2001. – 224 с.
  5. Ясперс К. Просветление экзистенции. – М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. – 448 с.
  6. Ясперс К. Разум и экзистенция – М.: «Канон», 2013. – 336 с.
  7. Ясперс К. Смысл и назначение истории: пер. с нем. – М.: Политиздат, 1991. – 527 с.
  8. Ясперс К. Философия. Книга вторая. Просветление экзистенции. – М.: «Канон», 2012. – 448 с.
  9. Ясперс К., Бодрийар Ж. Призрак толпы . — М.: Алгоритм, 2007. – 272 с.

Интересная статья? Поделись ей с другими:

Экзистенциальный парадокс — взгляд назад — Портал «Расстановщик»

Ева Маделунг

 Личный опыт

В семидесятые годы я стала практиковать сначала первичную, а затем и телесную терапию. Затем, в восьмидесятые, в то время, когда на семинарах Берта Хеллингера присутствовало еще не более 20–25 участников, я начала заниматься у него самопознанием и дополнительным профессиональным образованием. Тогда он был ненайденнойжемчужиной от терапии, известной лишь знатокам: работал с транзактным анализом, первичной терапией и другими подходами. В то время он как раз начинал развивать расстановочную работу. На одном из этих семинаров после дня первичной терапии, который проводился в «кричательном подвале» его дома в Айнринг-Миттерфельдене, я и вызвалась на расстановку своей семьи.

При этом всплыла моя идентификация с первой женой моего отца, драматический и важный для меня опыт, который убедил меня в значимости семейных привязанностей. До этого момента большинство родственников — кроме брата — были для меня людьми, с которыми я хотела иметь как можно меньше общего. И вот я увидела их новыми глазами и начала наблюдать также за собой. При этом я установила (а как могло быть иначе?), как сильно я похожа на некоторых из них. Прежде всего на свою маму, чего я, разумеется, никак не хотела.

Отсюда начался целый ряд существенных изменений в моем мировоззрении, поскольку с подросткового возраста я жила в стремлении найти саму себя. Это стремление начало преследовать меня еще в последние школьные годы и через четыре года после окончания школы привело меня — вместе с братом — в Индию. Там мы нашли то, что искали: Анандамайи Ма, духовную наставницу, которая, несмотря на то, что ее уже давно нет среди живых, до сих пор внутренне сопровождает меня. Вскоре после ее смерти, в 1982 году, я познакомилась с работой Берта Хеллингера и, как упомянула выше, приняла участие в одном из его семинаров.

Приправленные едкой иронией, чрезвычайно отрезвляющие замечания, которые он тогда делал по поводу «самореализации», в моем случае упали на благодатную почву. Потому что уже на протяжении некоторого времени у меня было подозрение, что путь, который я для себя избрала, не был по-настоящему моим. Снова и снова мое тело посылало мне сигналы, которые я должна была понять соответствующим образом, и Анандамайи Ма также указывала мне на это.

И вот начались годы, связанные с расстановочной работой, за которые я — пока Берт Хеллингер ее развивал — познакомилась с ее разнообразными гранями. Постоянно повторяющийся опыт, показывающий, что люди, связанные кровным родством или динамикой «преступник–жертва», непосредственно влияют друг на друга, убедил меня. У этого опыта есть соразмерный нашему сегодняшнему менталитету духовный уровень: связанность с целым (которая и является целью духовного поиска) переживается непосредственно на телесно-душевном уровне, который часто недооценивается.

«Нейроимажинативный гештальтинг»


и «экзистенциальный парадокс»

Берт Хеллингер, время от времени использующий на своих семинарах элементы нейролингвистического программирования (НЛП), побудил меня принять участие в воркшопах Роберта Дилтса, одного из основателей НЛП. В семидесятые годы первичная терапия стала для меня началом знакомства с разными методами психотерапии. И вот у Дилтса я познакомилась с «поиском ресурсов на линии жизни», показавшимся мне действенной альтернативой взгляду первичной терапии, согласно которому прошлое представляется цепью неоплаканных катастроф. Когда я предложила его своим клиентам, очень скоро стало ясно, каким потенциалом обладает этот терапевтический элемент: в один момент изменяется взгляд на события прежней жизни и проявляется перспектива будущего.

С годами из моей практики развился «нейроимажинативный гештальтинг» (NIG), который я совместно с Барбарой Иннекен описала в книге «Быть в курсе — о креативном обращении с расстановками в индивидуальной терапии, консультировании, в группах и при самопомощи» (издательство Carl Auer, 2003).

Согласно представлению о том, что личный путь и семейный контекст играют существенную роль в нашей жизни, семейная расстановка и линия жизни как терапевтические элементы являются равноценными и взаимодополняющими. За этимстоит тот факт, что мы ощущаем себя как неизменно связанными, так и самостоятельно отвечающими за себя: с одной стороны, мы вынуждены принять свою судьбу, с другой — сами хотим творить свою жизнь и должны отвечать за свои дела.

Я назвала этот факт «экзистенциальным парадоксом» (глава 10 упомянутой книги). Часто в молодости на переднем плане стоит необходимость отграничить себя от других и самостоятельно организовать свою жизнь, а в более зрелом возрасте важны признание своей принадлежности к чему-то и принятие данности. В периоды кризиса и то и другое часто переживаются одновременно и сильно и приносят страдания, что иллюстрируется в различных вариациях — начиная с мира греческих сказаний и до сих пор.


Эдип

Недавно я была на новой постановке «Эдипа», что побудило меня перечитать драмы Софокла «Царь Эдип» и «Эдип в Колоне». При этом мне вдруг стало яснее, что экзистенциальный парадокс является древней человеческой темой, которую этот цикл произведений изображает особенно убедительно.

То, что эта легенда всплывает в центральной позиции уже во фрейдовском учении о неврозах, общеизвестно. Менее известен, вероятно, системный аспект этой истории, а именно то, что Эдип расплачивается за деяния своего отца Лая. Тот, будучи в гостях у царя Пелопа, влюбился в его сына и соблазнил его. Пелоп проклинает Лая, из-за чего они с женой Иокастой не могут иметь детей. Когда Лай спрашивает дельфийского оракула о причине бездетности, он узнает о проклятии. Кроме того, говорит оракул, если Лай с Иокастой когда-нибудь зачнут сына, то он убьет отца и женится на матери.

Случается так, как должно быть: у Иокасты рождается сын, и отец поручает пастуху избавиться от него. Однако тот передает мальчика другому пастуху, а тот — своему господину, царю Коринфа Полибу. Он, будучи сам бездетным, воспитывает его как родного сына. Когда Эдип подрастает, один человек проговаривается ему, что Полиб не его родной отец. Когда Эдип, в свою очередь, спрашивает оракула, то узнает, что ему предначертано убить своего отца и жениться на матери. Чтобы избежать такой судьбы, он покидает мнимый родительский дом, но судьба все же настигает его. По дороге ему встречается колесница, кучер которой требует уступить дорогу. Эдип сердится, и завязывается ссора, в ходе которой Эдип убивает кучера и человека, сидящего в колеснице, не зная, что тот является его отцом. Так свершилось предначертанное — как часто говорится в Библии.

Самоослепление, которое совершает Эдип, глубоко потрясенный своим злодеянием, имеет двойной смысл: беспощадное обвинение самого себя и робкое обвинение богов. В драме «Эдип в Колоне», в которой Софокл изображает смерть Эдипа, к нему приходит прозрение, что он, возможно, зашел слишком далеко в своей ярости самонаказания. Берт Хеллингер во времена ранних расстановок, вероятно, обозначил бы такое поведение как «наглую заносчивость». Позже из этого родился «порядок любви», согласно которому действует ребенок, неосознанно расплачиваясь за прегрешения отца. Однако слепой старик Эдип, который находит наконец покой в Эринейской роще, в своем преувеличенном страдании стал ясновидящим и приобрел полубожественный статус: Зевс зовет его в рощу богинь мести, где расступается земля, и его принимает в Аид непосредственно Персефона.

Эдип, «старый раб наивысшего человеческого страдания», как он сам себя называет, превратил предначертанную ему судьбу в свою собственную и полностью взял на себя ответственность за нее. Он пережил всю мощь трагедии «наивысшего человеческого страдания», которая состоит в противоречии между предопределенностью и собственной ответственностью, и говорят, что от его могилы исходила благодать.


Таковы мои рассуждения. Они, конечно, не означают, что путь, который предначертан переплетением, всегда должен иметь горький конец. Могут случиться перемены к лучшему, если, например, в расстановке или при другом удобном случае обнаружится взаимосвязь с переплетением. Тогда человек может выйти из кризиса, получив новую толику жизненной мудрости, которая среди прочего заключается и в том, чтобы признавать, что многие повороты судьбы должны остаться непонятными для нас.

Берт Хеллингер однажды выразил это так: «Мы понимаем светлую истину и едва ли замечаем, что она ограничивает и ослепляет. Темная истина с ее нечеткими границами намного правдивее. Она пробуждает, и так мы — если движемся в темноте, — открываем все чувства».

 

Статья опубликована во втором номере Журнала “СИСТЕМНЫЕ РАССТАНОВКИ”

Вам понравилась статья? Подпишитесь на рассылку новостей Портала «Расстановщик» и получайте раз в месяц анонсы всех новых материалов на свой e-mail.

Перевод Path of Folly – O’Brother текст и слова песни

So did you care to speak your mindТак что вы хотели высказать свое мнение
Cause I’d be more than obligedПотому что я был бы более чем обязан
I’ve got a bone worth pickingУ меня есть кость, которую стоит выбрать
We’ll take it all in calculated stridesМы возьмем все в расчет
Little by littleПонемногу
Down the path of follyПо пути безумия
Fueled by this overwhelming desireПодогревается этим непреодолимым желанием
I need to be neededМне нужно быть нужным
But I only need it when you’re not being so needyНо мне это нужно только тогда, когда ты не так нужен
All my efforts lieВсе мои усилия лежат
Lost in the line of timeПотерянный во времени
All my efforts lieВсе мои усилия лежат
Lost in the line of timeПотерянный во времени
It’s the existential paradox of lifeЭто экзистенциальный парадокс жизни
That our survival relies onЧто наше выживание зависит от
Our temporary nature of designНаш временный характер дизайна
And our failure to realizeИ наша неспособность понять
You’ll never get it but that doesn’t mean you shouldn’t tryВы никогда не получите это, но это не значит, что вы не должны пытаться
I wanted peace of mindЯ хотел спокойствия
But progress thrivesНо прогресс процветает
On oppositionВ оппозиции
Caught in the paradox of lifeОказавшись в парадоксе жизни
Where living is dyingГде жизнь умирает
And I just want to live as if I were dyingИ я просто хочу жить так, как будто я умираю
Try as you will but you’re never gonna be what you wantПробуйте как хотите, но вы никогда не будете тем, кем хотите
Always the insignificant mind of the brink of dissolveВсегда ничтожный разум на грани распада
Too little too late, always one step behindСлишком поздно, всегда на шаг позади
It’s the existential paradox of lifeЭто экзистенциальный парадокс жизни
That our survival relies onЧто наше выживание зависит от
Our temporary nature of designНаш временный характер дизайна
And our failure to realizeИ наша неспособность понять
So take what you want at the expense of your demiseТак что бери что хочешь за счет своей кончины

Экзистенциальная психотерапия – о чем она?

          Экзистенциальная психотерапия (англ. existential therapy) – направление в психотерапии, ставящее целью подвести пациента к осмыслению своей жизни, осознанию своих жизненных ценностей и изменению своего жизненного пути на основе этих ценностей, с принятием полной ответственности за свой выбор.

Как это работает.

          Экзистенциальный терапевт Ролло Мэй говорил, что экзистенциальная психотерапия не имеет жестких отличий от других направлений. И она похожа не на метод, а, скорее, на дополнение, надстройку, обращается к глубокому уровню нашего существования, с которым просто не работают другие виды терапии. Ещё один известный экзистенциальный психотерапевт Ирвин Ялом пишет, что никакой экзистенциальной психотерапии не существует. Но есть особое отношение психотерапевта к жизни – и он может использовать его в работе.

          Какая-то странная психотерапевтическая школа, да? А где же теории, методы, концепции, приёмы. В этом и смысл: экзистенциальная школа рассматривает человека как существо уникальное, значит, не может быть единых универсальных методов решения проблем, подходящих всем. Экзистенциальная психотерапия не предусматривает работу по принципу медицинской модели «поставил диагноз – выписал рецепт – вылечил».

          Так, Ирвин Ялом предлагает изобретать «свой вид терапии для каждого клиента». Такое отсутствие чётких заданных правил добавляет экзистенциальному психотерапевту неопределённости (поэтому одно из важных умений терапевта – способность эту неопределённость выдерживать). С другой стороны, экзистенциальный терапевт имеет меньше шансов стать «экспертом», спрятаться за «авторитетностью» – тем самым отдалиться от реального человека, загнав его в ярлыки, рамки и концепции. Как говорил Гуссерль, «назад к самим вещам»: поведение человека следует описывать незамутнённо, беспредпосылочно.

          Экзистенциальному терапевту следует быть предельно чутким и внимательным в исследовании жизни другого, ни в коем случае не навязывать собственного мнения, не смотреть на мир другого сквозь свои представления, проекции, установки. Для такого «чистого» взгляда в экзистенциальной психотерапии используется феноменологический подход – терапевт смотрит на феномены клиента максимально беспристрастным взглядом, потому что в мире «нет единственного пространства и единственного времени, а есть столько времен и пространств, сколько существует субъектов» (Л. Бинсвангер).

          Экзистенциальный терапевт при этом не является только бездушным и беспристрастным наблюдателем жизни другого. Искренне, открыто, он вступает в отношения с клиентом, ищет способ бытия с ним, и в первую очередь исследует процесс жизни конкретного человека. Помогает ему разобраться в своих возможностях и границах этих возможностей, принять парадоксы и противоречия – свои и мира: «экзистенциальный парадокс – человек, который ищет смысл и уверенность в мире, не имеющем ни того, ни другого» (И. Ялом). Человек, не вытесняющий реальность, не бегущий от неё в самообман/конформизм/инфантилизм/общество потребления и т.д., имеет больше шансов выбрать свою, а не чужую судьбу.

          Отрывок взят из текста, подготовленного Катериной Зыковой

        Рекомендую Вам познакомиться с работами психологов:

    1. Ирвин Ялом
    2. Ролло Мэй
    3. Джеймс Бьюдженталь
    4. Эмми Ван Дорзен
    5. Эрнесто Спинелли
    6. Римантас Кочюнас
    7. Виктор Франкл
    8. Ирина Млодик
    9.  Альфрид Лэнгле

Экзистенциальный кризис в отношениях — Женщина бриллиант-новостной женский портал

Экзистенциальный кризис — что это такое и как из него выйти

Вопросы о смысле собственного существования возникают у подавляющего большинства жителей планеты. Если подобные размышления привели к психологическому дискомфорту, то можно говорить о наступлении экзистенциального кризиса.

Что это такое экзистенциальный кризис простыми словами

Необходимость обосновать свою нужность и осмысленность существования возникает практически у каждого человека. Есть счастливые люди, которые быстро находят подходящие слова благодаря вере, религии или четкому следованию избранным идеалам и установкам. У других поиск смысла жизни проходит долго и болезненно.

Человек год за годом живет по принципу «дом-работа». А иначе как? Необходимо создавать семью, обустраивать быт, воспитывать детей. Одни кредиты перебиваются другими, постоянно преследуют заботы о хлебе насущном. Земные заботы, бытовые дела не дают времени остановиться, «день сурка» проявляется во всей своей полноте.

И вдруг, когда все вроде есть, дети выросли, человек понимает, что еще «и не жил». Вот уже 40, 50, а что видел? Где реализация юношеских мечтаний и желаний? В этот период часто происходит разрыв с супругами, появляются изменения в физиологии, былой привлекательности уже нет.

Возникает легкая паника — и это все? Уходят из жизни родители, а кто следующий? Неужели жизнь окончена и положена на алтарь бессмысленной суеты.

Кризис может возникнуть и в более раннем возрасте, он характерен для молодых юношей и девушек, которые не понимают собственного пути. Появляется желание убежать от раздумий о никчемности существования: ночные клубы, беспорядочные связи, алкоголь либо уход в работу. Мужчинам на этом этапе характерно вступать в отношения с более молодыми женщинами, надеясь на обретение нового смысла бытия. Это помогает, но не долго, наступает момент, когда человек остается наедине с собой и вопросы встают еще острее.

Экзистенциальный кризис в психологии

Кризис рассматривается в психологии как самостоятельное понятие. Наличие экзистенции провоцирует депрессию, а в ряде случаев приводит к суициду. В связи с этим, само явление тщательно изучается, чтобы помочь клиенту выйти из него с наименьшими потерями.

Наукой доказано, что экзистенциальных кризисов в течение жизни может быть несколько. Каждый из них формируется одновременно с важным, переходным этапом. Основной период, как уже сказано — это 40-50 лет, кризис среднего возраста. Приходит понимание, что окончание жизни не так далеко, как казалось раньше.

Известный психотерапевт В. Франкл, описывая кризис, выявил его единичный признак — «воскресный невроз». Угнетение у индивида происходит в выходные дни, праздники, когда нет никаких дел. На работу бежать не нужно, образуется пустота, которую нечем наполнить.

Огромный мир готов принять человека, множество точек для приложения сил: спорт, живопись, природа, музыка. Но на то он и кризис, что ничего не хочется, все кажется бессмысленным. Мы не выходим из дома на встречу с новыми возможностями, предпочитая с бутылкой пива перед телевизором, ожидать утра понедельника, чтобы почувствовать свою нужность.

Э. Жак (психоаналитик) при изучении экзистенции пришел к двум важным умозаключениям:

  • В возрасте старше 50 лет люди начинают осознавать свою смертность.
  • Отсчет времени идет не по принципу «от рождения», а «до смерти».

Многие проскакивают кризис совсем, не задумываясь о смысле жизни. Как отмечал специалист, раздумья начинаются тогда, когда появляется много свободного времени. Тем, кто занят добыванием средств на пропитание, не до философских размышлений о смысле бытия.

В рамках кризиса выделяются следующие основные составляющие.

Одиночество

Одинокими могут ощущать себя люди и вне кризисного периода. Они опасаются быть не принятыми обществом, не хотят завязывать отношения с противоположным полом, допускать других людей в свой внутренний мир.

При этом смысл жизни у человека не утрачен, он активен на работе, в быту, имеет увлечения. Экзистенциальное одиночество более глубокое, связанное с разрушением личности и внутреннего мира.

Экзистенциальный страх

Кризисные страхи и переживания выделены в обособленную группу, поскольку обусловлены не реальными событиями, а лишь внутренними терзаниями человека.

Тревоги в этот период разделены на следующие группы:

  • страх смерти;
  • страх старости;
  • страх за себя — боязнь сойти с ума, потери контроля над поступками и действиями.

Одиночество и страхи являются кризисными состояниями. Человек одновременно боится старости и смерти, и не понимает, как ему жить дальше, и нужно ли вообще. Если такое состояние происходит в течение длительного времени, то без помощи специалиста не обойтись, поскольку высока вероятность суицида.

Экзистенциальное состояние и его симптомы

Эмоциональное состояние, пребывающего в кризисе человека, отличается психологическим дискомфортом и нестабильностью. Говорить о гармонически развитой, умиротворенной личности в данном случае не приходится.

Выделим основные симптомы эмоциональной картины при экзистенции:

  • Уныние и апатия. Мы не хотим и не можем предпринимать обычные действия, нуждаемся в эмоциональной подпитке, жалуемся близким на неудавшуюся жизнь. Часто невозможно произвести обыденные и необходимые действия, к примеру, уборку квартиры и приготовление пищи. Все кажется ненужным, бессмысленным.
  • Отсутствие радости от событий, которые ранее приводили в восторг. Долгожданный отпуск на море, когда куплены билеты и приобретен новый купальник заранее кажется не интересным и бессмысленным занятием.
  • Резкое изменение режима сна и его качества. Мы либо плохо спим, прокручивая в голове тонны мыслей, либо спим намного больше обычного, но бодрости не ощущаем. Случаются многочисленные пробуждения среди ночи.
  • Пониженная самооценка. Все жизненные достижения нивелируются, а неудачи, напротив выходят на первый план. Любые безобидные высказывания родных или коллег воспринимаются как колкие замечания, унижающие достоинство. Человек часто и не по делу обижен, мнителен.
  • Резкая и частая перемена настроения. Всплески радости одномоментно сменяются слезливостью. Учтите, что подобные проявления могут быть связаны с заболеваниями щитовидной железы, и, следует пройти медицинское обследование.
  • Регулярное сравнение себя с другими людьми, причем не в свою пользу. Кажется, что все в окружении живут лучше, добились большего, выглядят интереснее. Сравнивать себя нужно только с собой же в прошлом, посмотреть с чего мы начали и к чему пришли.
  • Затруднение с концентрацией внимания, сосредоточением на одном действии. Это синдром психологического выгорания. Когда человек на подъеме, он с легкостью решает сложные задачи.
  • Изменение режима питания, аппетита. Проблемы возникают как в сторону отказа от ранее любимой пищи, так и путем чрезмерного приема еды. Соответственно, происходит резкое изменение веса.
  • Желание оставить свою жизнь и уехать «куда глаза глядят». Так мы хотим избавиться от всего, что имеем, полагая, что новая жизнь принесет облегчение.
  • Усиление чувства вины, которое психологи считают агрессией, направленной против самого себя. Зрелая личность уверенна в себе, даже совершая неблаговидные поступки, пытается их исправить и забыть. Человек в кризисе часто считает себя виноватым и просит прощения без всякого повода.

Наиболее показательным признаком экзистенции является утрата умения мечтать и строить планы. Любая мечта движет нас к цели, побуждает к активным действиям, дарящим радость и надежду.

В кризисе желания минимизированы, снижается половое влечение (либидо). Действительно, если нет смысла в жизни, зачем стряпать пироги, мыть полы, любить, наряжаться? Все бессмысленно.

Причины кризиса

Экзистенциальный кризис возникает либо сам по себе, либо при значительных жизненных переменах. Это может быть выход на пенсию, окончание школы или высшего учебного заведения. Бывает возникновение кризиса случается и в ситуациях потери близких людей (смерть, уход из дома), собственной тяжелой болезни, увольнения с работы и отсутствия источника заработка.

Внутренние переживания без видимых объективных моментов вызываются, в основном, следующими причинами.

Чувство глубокого одиночества, изолированности от социума

Примем как данность, тот факт, что человек, по сути, всегда одинок. Это связано с тем, что каждому из нас присущи индивидуальные черты и переживания, которые недоступны и не понятны другому человеку. Каждый проживает и горе, и радость по-своему, одинаковых оттенков эмоций при всей их схожести, нет.

Даже в семьях между любящими супругами часто отсутствуют единые реакции на происходящие события. А вот искреннее недоумение по поводу эмоций партнера возникает повсеместно.

Есть два вида одиночества — социальное и экзистенциальное.

  • Социальная форма возникает, когда человек исключается из привычной группы — уходит на пенсию, разводится, женит (выдает замуж) детей. Те люди, которые в течение долгого периода были рядом исчезают, образуется пустота, требующая наполненности.
  • Экзистенциального одиночество подразумевает осознание себя как части единого целого организма – природы, Вселенной. Бытие формируется личностными уникальными характеристиками, недоступными для окружающих.

Если человек это не осознает, он будет страдать от отсутствия рядом других людей. Желание близости толкает нас на поиск спутника жизни или друзей. Но сколько раз бывает так, что человек рядом, а твои чувства не разделяет. И тогда понимание одинокости еще больше усиливается.

Понимание природы одиночества может принести, как полную свободу действий, так и зависимость от общества и обстоятельств. Подумайте, как можно быть одиноким имея вокруг природу, цветы, животных? Зачем страдать от не востребованности, если есть книги, картины, музыка, в которую великие личности вложили свою душу, чтобы подарить ее нам? Как только мы наполним себя, уберем пустоты, так сразу в нашей жизни появятся люди, готовые заглянуть в наш внутренний мир и поделиться своим.

Осознание смертности, конечности бытия

После определенного возраста мы замечаем возрастные изменения своего тела. Большинство из них начинают препятствовать нашим действиям: ограничена подвижность суставов, без очков нельзя прочитать надпись на этикетке, снижается острота слуха, замедляется скорость приема и обработки новых знаний и т.д. И речь идет не о глубоко пожилых людях, а 40-50 летних. У женщин такие проявления связаны со старением тела и утратой привлекательности в глазах мужчин, что мешает удовлетворению сексуальных потребностей.

Появляется осознание того, что смерть, которая казалась такой далекой, приближается с невероятной скоростью. Описываемый страх – наиболее древний и всеобщий. Мы так боимся умереть, что все религии мира, стараясь уберечь нас от страданий, говорят о бессмертии души и дают надежду на вечную жизнь.

Но легче от этого становится не всем. Ведь с того света никто еще не вернулся и что будет после смерти, мы при жизни узнать не сможем.

В борьбе с боязнью умереть поможет понимание двух простых истин:

Умирание — это закономерный и объективный процесс, которому подвержено все живое не только на Земле, но и во Вселенной. Каждый цветок, любая букашка смертны. Также рождаются и умирают все процессы и явления. Представьте историю человечества в виде прямой линии, сколько людей жили и ушли в небытие? Миллиарды. Противиться этому бесполезно, а переживать глупо.

Коли мы осознали, что жизнь конечна, будет правильно прожить отпущенный нам отрезок времени в хорошем расположении духа и с полезными мыслями. Отравлять себе короткую жизнь размышлениями о смерти не продуктивно.

Размышления об отсутствии смыла существования

Человек понимает, что жизнь важна и ценна, так сформировано его мировоззрение. Об уникальности и неприкосновенности жизни говорят все религии мира. Недаром самоубийство считается одним из самых опасных грехов, а убийство самым тяжким преступлением.

Но в один прекрасный момент мы утрачиваем понимание своего существования. Зачем совершать все действия, вершить великие дела, если нас не станет? Зачем совершенствовать себя, жить достойно?

Ответы на этот вопрос искали величайшие умы человечества. Религия утверждает, что смысл жизни в очищении души, которая бессмертна, но должна пройти свои уроки на земле. Атеисты часто видят свой смысл в продолжении рода (детях, внуках), творчестве (книги, картины, которые остаются после смерти их создателей), служении выбранной профессии.

Но и дети есть не у каждого, и талантливых людей не так много? Что же это значит, они живут зря? Конечно, нет. У любого из нас есть своя миссия на этой земле. В период кризиса можно принять для себя простую вещь — смысл жизни в самой жизни, умении видеть небо, слышать звуки, ощущать запах свежей смородины. Не следует лишать себя этого счастья, предаваясь бесполезному унынию.

Как выйти из экзистенциального кризиса

Попав в объятья экзистенции, важно понять, что любой кризис — это не плохо, это причина и повод для переосмысления своих установок и начала нового этапа в жизни. Если переживания необычайно глубоки и человек ощущает потерю стержня для начала нужно признать наличие у себя кризиса. Честно скажите себе, что не видите дальнейшего пути, растеряны, обеспокоены.

Дальше действуем по следующему алгоритму:

  • Анализируем ситуацию. Попробуете вспомнить какое событие послужило спусковым крючком для развития кризиса. Причины могут быть очень серьезными (смерть близкого человека) и не такими глобальными (отсутствие назначения на желаемую должность). В последнем случае оцените, будет ли важным для вас проигрыш через 2 или 3 года, насколько глубоко он повлиял на самооценку.
  • Обобщаем имеющиеся ресурсы. Выпишите на бумагу список всех людей, которые вас любят и готовы поддержать. Обычно их набирается не так уж и мало. Даже если есть один человек, который может вас выслушать и сопереживать – это прекрасно!

Помимо окружения, ресурсами в борьбе с кризисом могут стать ваши сильные стороны, таланты и жизненные победы. Очень полезно вспомнить себя в юношестве, возродить мечты и желания.

Подумайте, как вы рвались в бой, мечтая завоевать мир! Что же изменилось? Вы все тот же Коля, Петя, для Вселенной вы остались прежним.

Представьте очень близкого и дорогого человека (а вы очень-очень его любите, например, это ваш ребенок), который говорит вам: «Знаешь, я не хочу больше жить, все не интересно и не нужно». Представили? Чтобы вы сказали ему, как поддержали? Уверены, найдется миллион слов для возрождения вкуса к жизни. Скажите все тоже самое себе. Просто, правда?

Не зацикливайтесь на экзистенциальных переживаниях. Гоните мрачные мысли из головы как метлой. Физический труд, обычная ходьба в быстром темпе помогают блокировать ненужные размышления. Помните, мы говорили, что кризис возникает, когда появляется много свободного времени. Матери-одиночке, имеющей три работы, не до страданий, нужно кормить детей.

Ищите новые приоритеты, мечты и желания. Постановка целей, самых дерзких, поможет вырваться из кризиса. Стройте планы и начинайте шаги по их реализации. Вы же не достигли всего, чего хотите? На этапе анализа мы уже определили какие аспекты жизни нас не устраивают, именно туда и нужно направить все силы.

Советы психологов

Профессиональный психолог не будет давать заочных советов, не выслушав клиента и не поняв его индивидуальную ситуацию. При этом общие подходы к преодолению кризиса абсурдности существования есть.

Выделяются три ведущих способа работы с устранением последствий кризиса:

  • Изоляция. Намеренный отход, отстранение от тревожащих размышлений и эмоций. Есть мнение, что излишне рефлексируют о смысле жизни бездельники, люди , не ценящие свое время и жизнь. При спорности рассуждения здравое зерно в нем имеется — займитесь обычными делами и сил на страдания не останется.
  • Фиксация — умение принять основы мироздания, цикличность природы и всего живого, принцип «жизнь-смерть-жизнь». Да, мир не справедлив, но мы живем в заданных условиях и должны к ним приспособиться.
  • Сублимация. При таком способе негативные энергии страха, гнева, агрессии направляются на положительные созидательные вещи — любовь и творчество.

Так, В. Франкл уверял, что смысл жизни можно понять через чувствование ценностей бытия, творчество, осознание и принятие обстоятельств, которые мы не можем изменить. Кризис считается преодоленным (и в этом его задача), когда личность выходит на новый уровень, осознает свое предназначение, ведет достойную, красивую и гармоничную жизнь.

Очень важно понять, что экзистенциальный кризис настигает практически каждого человека, причем не единожды в течение жизни. Это повод проанализировать свои мысли, чувства и поступки и возможность начать новую эпоху своего существования.

Источник

Экзистенциальный предел человеческого в прозе Пера Лагерквиста — Моноклер

Рубрики : Литература, Последние статьи, Философия


Нашли у нас полезный материал? Помогите нам оставаться свободными, независимыми и бесплатными, сделав любое пожертвование: 


На примере поздней мифологической прозы лауреата Нобелевской премии по литературе Пера Лагерквиста культуролог Олег Комков размышляет, как писатель балансирует в своём творчестве на границе реального и ирреального в попытках отразить безысходный опыт конечности, бытийной неполноты человека и уловить смысл, рождающийся на пределе его экзистенциальных возможностей.

Поздняя, «мифологическая» проза Пера Лагерквиста, вобравшая в себя целый ряд ярких художественных тенденций конца второго тысячелетия, органично «вписывается» в несколько взаимосвязанных и соподчиненных интерпретативных контекстов, сформировавшихся в современном научном дискурсе. К наиболее очевидным из них, с точки зрения сложившихся традиций осмысления художественного процесса, относятся как минимум два: контекст «неомифологического сознания», в котором вскрывается типология базовых символических структур, «оживающих» в художественном мире, и, безусловно, контекст культурологической и литературоведческой компаративистики. Однако возможен и третий контекст, ни в коей мере не противоречащий «наукоемкой» парадигматике, но постулирующий иную, в значительной степени автономную систему категорий и ценностных координат, – это художественная феноменология форм духовного опыта, трансцендирующих дискретность пространственно-временной эмпирии и выявляющих абсолютные основания жизни в событийной экзистенции «внутреннего человека». Именно в этой перспективе я предполагаю обратиться к поэтике неомифологических произведений Лагерквиста, заняв, таким образом, несколько остраненную позицию по отношению к «мировым линиям» традиционного дискурса ⓘ«Большой контекст» шведской литературы, равно как и биографические аспекты творчества Лагерквиста не учитываются здесь вовсе по причинам, которые будут ясны из дальнейшего изложения, – эта статья не является работой ни по скандинавской филологии, ни по компаративистике, я предлагаю читателю опыт теологической герменевтики художественной прозы — прим. автора..

Всякий художник есть прежде всего художник опыта – реальности, в которой духовно совпадают личность и универсум, конечное и бесконечное, данное и заданное. Разумеется, подлинно существует лишь извлеченный опыт, опыт пережитого – не опыт-эмпирия, чья форма ограниченна и преходяща, но опыт-событие, простирающийся за грань времени, преодолевающий всякую ограниченность и бренность. Пер Лагерквист – художник опыта par excellence. Предметом его изображения становится сознание как длящееся переживание духовного события, как размыкание мнимого бытийного горизонта – сознание как обретение сопричастности смыслу. Но это не просто опыт сознания – он поэтически воспринят и выражен в особом, доступном немногим большим мастерам, метареалистическом ракурсе, когда всякий фактический ряд, всякая вещь, всякий образ предстают в своей последней бытийной осуществленности, словно бы схваченные взором у меонтической черты, у черты несуществования, словно бы не было в мире иного пространства и иной глубины, кроме пространства и глубины данной вещи, данного образа. То, что можно было бы, в соответствии с традицией, назвать своего рода балансированием на границе реального и ирреального, исторического и символического, есть не что иное, как художественный отблеск смысла, рождающегося на пределе экзистенциальных возможностей человека. Сивилла, опустошаемая неведомым и жестоким богом, чтобы вновь наполниться в блаженном экстазе неизреченным божественным духом, – столь же древний и емкий символ этого предела, сколь и карлик, герой одноименной повести, сознающий себя представителем иной, древней, нечеловеческой расы, застывший в квазиреальности «божественного наблюдателя». Говоря об экзистенциальном пределе, я подразумеваю вовсе не то, что Лагерквист будто бы ставит своих героев в ситуацию последнего выбора или отбирает персонажей, раскрывает их внутренний мир по принципу символического гипостазирования тех или иных «экстремальных» аспектов наличной человеческой эмпирии. Подход Лагерквиста другой – представить само существование как абсолютное совпадение возможного и невозможного, представить сам мир в качестве некого метатопоса, места, где кончается человеческое и открывается то, что превосходит человеческий образ бытия. Но этот метатопос есть не просто вместилище мифов – он есть прежде всего вместилище жизни, которую можно прожить только по-человечески. Высшее, божественное измеряется не «земным», но человеческим – иной меры не дано. В художественной реальности Лагерквиста мы постоянно имеем дело с феноменом, который можно было бы назвать антропологической аттестацией теофании, понимая под теофанией в широком смысле всякое событие, экзистенциально манифестирующее трансценденцию. И аттестация эта очевидным образом являет собой острейший, трагичнейший, безысходный опыт конечности, бытийной неполноты, квазисуществования в смертности – прóклятый опыт Лагерквиста-человека и Лагерквиста-художника, прóклятый опыт всего человечества. Однако лишь из такого опыта рождается подлинная надежда, рождается истинное, трепетное упование, исполненное последней горечи, скорби и – любви.

Теофания есть акт откровения Божества человеку. Но это откровение, которое необходимо должно быть воспринято и пережито. Невоспринятой и непережитой теофании вообще не существует, она невозможна, лишена смысла. Художественный помысел Лагерквиста изначально конституируется неизбежным, налично данным и постоянно свершающимся в мире фактом теофании. Как ни парадоксально это может прозвучать для нас, обозревающих духовное credo писателя в его эстетической «завершенности», имеющих возможность судить об «антихристианском» характере его «гуманистической» этики, об апологии богоотвергающего человеколюбия, – все же истоком его поэтической проповеди о жизнеутверждающей человеческой любви является не что иное как откровение, мистическое событие встречи. Безусловно, наиболее полное художественное воплощение это событие получает в тех произведениях, где Лагерквист дерзновенно обращается к основному христианскому мифу, хотя еще задолго до «Сивиллы» и «Вараввы» оформляется тот тип творческого и духовного созерцания, в котором мир и человек категорически не вмещаются в заданные рамки существования, представая как бытийно превосходящие самих себя («В мире гость»), а жизнь осмысляется как болезненно-мучительное отторжение истины, реальность кривого зеркала, обреченность аду («Палач», «Карлик»). Все это – если еще не теофании в подлинном смысле (впрочем, божественная истина часто являет себя и в разрушающем отрицании), то уже, по меньшей мере, полноценные и духовно воспринятые эпифании, проживаемые в отчаянной жажде как мистические преддверия откровения. Надежды и обретения вступающего в мир девственного созерцателя, первые опыты постигающей встречи с сущим захлебываются и тонут в затопившем мир океане зла, и нашему оку предстает изуродованная истина палачей и «недочеловеков», эпифания инфернальности. Но эта эпифания есть оборотная сторона все того же изначально узренного обетования правды и красоты, ибо сама представляет собой обетование: не увидев зла, невозможно постичь благо. И Лагерквист высвобождает пространство для встречи со свершившимся в истории откровением – чтобы высвободить человека из прокрустова ложа его псевдочеловечности, высвободить опыт тайны, лишь человеку доступный, восставить мир к взыскуемой жизни.

Однако странный и страшный парадокс заключается в том, что чаемая встреча оказывается гибельно непрожитой. Катастрофический, взрывной момент экзистенциального опыта Лагерквиста, определяющий в дальнейшем базовый принцип его поэтики, — это момент, когда теофания не выдерживает аттестации. Бог являет Себя человеку, приходит к нему – но акт откровения не совершается, теофания не исполняется, божественное не входит в личностное пространство, и человек не отвечает, оставаясь в тисках экзистенции, в тоске непознанности. Это реальность несвершившегося откровения, рождающая невыносимое, невиданное дотоле бремя отчаяния, невоспринятости, невыраженности смысла и влекущая за собой неизбывное страдание, опыт «вечного проклятия». Это опыт Агасфера, опыт Вараввы, опыт сивиллы, воплощающих для Лагерквиста сущность «ситуации человека». Это и опыт Пилата, чей образ, впрочем, остается за пределами произведений Лагерквиста, – опыт, в котором реальность несвершившегося не может быть отменена ни доводами, ни фактами, ибо перед этой реальностью бессильны и богословие, и история. Состоявшаяся и одновременно несостоявшаяся, непрожитая встреча с Богом, приносящая несчастье и вечную боль, окончательно разрушающая и без того хрупкую, ежесекундно готовую рассыпаться и кануть в небытие человеческую экзистенцию, – вот единственная подлинность жизни, единственная и непреодолимая достоверность личностного, духовного мира Лагерквиста.

Проблема заключается в том, что художественная проза Лагерквиста (как и всякий художественный феномен вообще) не может быть интерпретирована идеологически. Поэтический текст выражает не идеологию, но идею – в исконном смысле слова ἰδέα – увиденное, узренное, явившееся. И потому Лагерквист никогда не будет прочитан адекватно, если под прочтением разуметь «дешифровку» послания, некий эксплицирующий субститут (а точнее было бы сказать суррогат) текста, выявление мотивации (в т.ч. авторской), лежащей за гранью текста, а следовательно, и за гранью опыта. Никакая «религия без веры», никакое «христианство без Христа», «любовь без Бога» и тому подобные идеологические конструкты, даже принадлежащие самому автору, в случае Лагерквиста не могут служить ни релевантной объясняющей метафорой, ни моделью понимания явленного опыта. Подобное чтение есть просто блажь, иллюзия прочтения, не способного воспринять поэтику страшного парадокса и теологию экзистенции, исторгнутую Лагерквистом из глубин своего созерцания в художественном вопле. Не случайно я выделил выше слова подлинность и достоверность – ибо только из подлинности и достоверности может исходить читательское сознание, если читатель хочет понять. И вот перед нами – абсолютная подлинность теофании и абсолютная достоверность ее трансформирующего воздействия на реальность личностной экзистенции: тема Агасфера (все-таки именно этот символический образ наиболее обобщенно и емко именует «ситуацию человека» у Лагерквиста) есть тема человека, который отверг явившегося Бога, тема, рожденная подлинным фактом Богоявления, фактом встречи, а не художественной условностью или идеологической фикцией. И эта встреча, эта теофания в ее подлинности есть вневременной, вполне мистический момент, трансцендентальная точка образования нового смыслового пространства и нового жизненного измерения, которое на обыденном языке зовется «проклятием», но в контексте создаваемой Лагерквистом художественной теологии обретает экзистенциальное значение обетования, «преодоления жизни», восстановления и конечного обретения жизнесозидающей человеческой цельности.

Тема Агасфера впервые звучит у Лагерквиста еще до появления самого Агасфера, она артикулируется в образе Вараввы. «Варавва» (1950) – роман, с которого начинается опыт «проклятия», роман о мистическом со-бытии в обреченности. Разбойник Варавва отпущен на волю, избавлен от казни вместо Христа, Богочеловека, принявшего крестные муки и смерть. Варавва должен был быть на месте Христа и потому обречен на вечную и таинственную сопричастность, соумирание с умершим Богом, которого не знал, не знает и узнать не может. До Лагерквиста еще никто не смотрел на Христа и на мир глазами Вараввы – потому что никому еще не удавалось найти в этом образе тот угол зрения, тот фокус, в котором модальности человеческого и сверхчеловеческого отождествляются в художественном переживании: опыт Вараввы мотивирован одновременно из данного и из заданного, пространством экзистенции и подлинностью мифа, человеческими страстями и реальностью мистической связи, утверждаемым фактом Богоявления, потрясающего основания земли и переворачивающего человеческий мир вверх дном. Варавва обречен именно потому, что в его жизнь вошел Бог, – вошел неожиданно и неодолимо, вошел, чтобы вывернуть наизнанку его душу, вошел, чтобы уничтожить его, ибо иная встреча между ними невозможна. Спасая Варавву от смерти, Христос разрушает его жизнь, – и с этого момента начинается странствие Вараввы по безднам собственного умирающего «я», паломничество в неведомую землю неведомого Бога, путь слепого пилигрима, отчаянно пытающегося собрать куски этой своей разрушенной жизни, составить из них новое, осмысленное целое. Но эта задача, требующая, чтобы человек открыл в себе сверхчеловеческое, явил себя как большее себя самого, невыполнима в пределах искореженного, искривленного проклятием жизненного пространства, и исход ее лежит вне досягаемости человеческого взора – там, куда уносится дух Вараввы, сопричастившегося непознанному, там, куда позже будет стремиться и где обретет вечный покой Товий, герой трилогии «Пилигрим». Открывая перед читателем эту реальность недосягаемого, Лагерквист художественно разрушает затхлое убожество «эмпирического существования» и заставляет читателя вместе с героем пережить это крушение жизни, вместе с героем устремиться к тому, что должно свершиться, но свершиться никак не может, и в этом стремлении – преодолеть, трансцендировать свою человеческую прóклятость.

Тогда выражение «непрожитое откровение» оказывается парадоксальным вдвойне: помимо того, что это невозможно с точки зрения традиционных теологий, откровение на самом деле именно проживается – но отнюдь не так, как это виделось бы в классической христианской перспективе. Теофания открывает опыт жизни как освоения собственной смертности и обреченности небытию, и этот опыт становится постоянным предметом творческой медитации автора, не отпуская его до конца, подобно тому как интимнейшая боль смертности и захваченность обреченностью не отпускают его героев. Отвергая непостижимость божественного (во всех его «традиционных» проявлениях) и одновременно признавая и утверждая вечную свершенность, со-бытийность (хайдеггеровский «априористический перфект») этой непостижимости, Лагерквист – сознательно или невольно (не станем утверждать за него) – всматривается в самую непроглядную, ужасающую бездну сакрального и после «Вараввы» уже не в силах отвести взгляд от этой таинственной тьмы.

«Варавва» и последующие романы не прочитаны как мистерии – тексты, драматизирующие таинство сопричащения. В «Варавве» в пространство этого таинства входит собственно лишь главный герой, становящийся чуждым не только всем окружающим, но и себе самому. Изгой, прóклятый – sacer. «Система персонажей» в романе, однако, такова, что совершающееся таинство касается почти каждого. Опытом прóклятости заражены все, и все хотели бы его «изжить». Но лишь Варавва поставлен в ситуацию, когда это удивительным образом спасающее проклятие можно только прожить и принять. Здесь поистине повторяется драма Иова (которая тоже сущностно мистериальна), только на месте праведника, вступающего во внутреннюю тяжбу с Богом, оказывается разбойник, изгой; а трансформированные роли собеседников Иова, не ведающих или не до конца ведающих, о чем в сущности идет дело, исполняют те, кого встречает Варавва, освобожденный для «новой жизни»: блудница по прозвищу Заячья Губа, тайная христианка, некогда соблазненная и брошенная Вараввой; раб Саак, уверовавший в откровение, которого не видел, с восторгом слушающий свидетельства Вараввы и принимающий мученическую смерть на кресте по образу Бога, в которого верит; христиане Рима, ложно обвиненные в поджоге, среди которых по иронии судьбы в финале оказывается Варавва и вместе с которыми его казнят. Все они проходят через опыт «принятой» теофании: их вера, их сомнения, их мученичество тоже абсолютно подлинны, но остаются лишь на периферии мистерии, в которую всматривается художник. Их опыт не может затронуть Варавву – не потому, что Варавва глух и слеп к откровению, но потому, что он оглашен – и оглушен – вестью о последней, существеннейшей подлинности человеческого. Сакральность проклятия, ритм агонии Вараввы подчеркнут и троичным строением композиции, ибо, как дурной сон, как мучительное наваждение, в романе, по сути, трижды повторяется ситуация суда Пилата, выступая неибывным и поистине сакрализующим топосом истины: собственно евангельский суд, не описанный, вынесенный за пределы повествования, но дающий начало всему; суд над Сааком и Вараввой, на котором Варавву снова отпускают; суд над христианами, завершающийся единственно подлинной для Лагерквиста человеческой голгофой. Так Варавва на протяжении повествования оказывается единственным, кто действительно соумирает со Христом, единственным спогребающимся Христу откровения.

К этой теологии соумирания с Божеством как тайны человеческой природы и тайны спасения Лагерквист парадоксально приходит путем бунта против христианства, «деконструируя» христианский миф и мистерию. Плодом этой художественной «деконструкции» становится полный трагических прозрений мир последних, итоговых романов и повестей писателя – «Сивилла», трилогия «Пилигрим», «Мариамна», –интерпретировать которые представляется возможным на основе предложенного понимания поэтики теофании.

Обложка: кадр из х/ф «Разбойник Варавва», 1961 г. (реж. Ричард Флейшер).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Похожие статьи

Парадокс Кьеркегора

Парадокс Кьеркегора

Парадокс Кьеркегора:
Исследование постмодернистского экзистенциализма


Высший парадокс любой мысли – это попытка открыть что-то эта мысль не может думать. Эта страсть присутствует в основе всякого мышления, даже в мышлении индивида, поскольку в мышлении он участвует в чем-то превосходящем себя. Но привычка притупляет нашу чувствительность и мешает нас от восприятия этого ».– Иоганнес Климакус, Философ. Фрагменты (46)


Серен Кьеркегор использовал Иоганнеса Лествичника, чтобы изложить свою философию как идея себя вписывается в великую вечность веры. Эта цитата объясняет многие грани размышлений Иоганна Лествичника об историческом-вечном. В этой цитате в начале главы 3 «Абсолютный парадокс» Климак объясняет парадокс в контексте Сократа и человеческой мысли. Эта цитата дает представление об экзистенциальных воззрениях Кьеркегора, религиозной пристрастия и литературный стиль письма.

Климак полагает, что в основе всякого мышления лежит представление о том, что человек может понять и превзойти что-то вне ее рациональности. Этот неотъемлемая вера позволяет людям забыть о реальности того, что некоторые вещи, такие как Бог и христианство, не могут быть объяснены или поняты человеческой мыслью. Однако, каждый человек все еще верит, что может понять это. Парадокс какой-то то, что ум не может понять, и понимание того, что ум не может понять это, важный шаг в понимании кьеркегоровской философии религии.

Это утверждение включает в себя склонность Кьеркегора к христианству, против гегельянства и сократовского пути. Хотя характер Климакуса утверждает, что не является христианином в другом своем произведении, De Omnibus Dubitandum Est, его религиозные взгляды прослеживаются на протяжении всей книги. Цитата явно соответствует что Кьеркегор думал об интеллектуальном понимании христианства. В отличие от Гегельянство , философская система, объясняющая все, что понизило христианство. культивируя рациональное мышление, чтобы понять «современное» существование Кьеркегор считал, что Бог превосходит человеческую рациональность.Для Сократа, Истина была самореализацией, чем-то уже внутри человека, что хорошо Учитель может помочь человеку осознать и вновь всплыть на поверхность. Греческая традиция находился в полной оппозиции к Богу. Кьеркегор симпатизировал грекам, но он был стойким христианином. Для него правда была приходом одноразового учитель, Иисус Христос. Разница между Сократом и Кьеркегором в том, Разница между реформированием и преобразованием. Греки верили истине позволила человеку стать лучшей версией себя, в то время как Климакус писал о том, как истина полностью воссоздает личность.христианство также подчеркивает идею вечной жизни с Богом на небесах. Правда для Кьеркегора вечна и не имеет истории. Истина — это не индивидуальное откровение, которое бессмысленно при рассмотрении вечной жизни.

Абсолютный парадокс Лествичника состоит в том, что человек абсолютно отличен от Бога потому что Иисус был и человеком, и божеством. Иисус божественен, потому что он был зачат без греха и не согрешил. В основе абсолютного парадокса лежит осознание человеческого греха и прыжок веры, который люди совершают, когда начинают верить что-то, что не может быть объяснено логически, «ибо в самом сокращенном Форма парадокса также может быть названа моментом.. . он приобретает сознание греха, ибо как только мы предполагаем момент, все идет само собой (64)». Этот момент, когда ученик становится «неправдой», противоположность Бога и воплощение греха, это только начало парадокс. Момент также рассматривается Лествичником как пришествие Иисуса, чтобы спасти человечества от греха. Как только кто-то осознает, что он грех и отличается от Иисуса, то, что не может быть объяснено логически, они могут понять, что Иисус есть Бог и Спаситель, «Но тот, кто дает ученику не только Истину но и условие для его понимания, больше, чем учитель» (80) и превратиться в существо веры.Иисус явился плотником общаться с людьми, чтобы они могли получить послание христианства, « Присутствие Бога в человеческом обличье, да, в смиренной форме слуги, само учение, и Бог должен дать условие вместе с ним или ученик ничего не поймет» (69). Пример, который Климакус использовал для объяснения это был король, одетый в крестьянскую одежду. Этот элемент переодетое дворянство изображается во многих народных и волшебных сказках для того, чтобы главным героям верить в то, что говорят сильные мира сего.В «Алхимике» Пауло Коэльо, король, появляется перед пастухом в бедной одежде, чтобы рассказать ему о его будущем поиске спрятанного сокровища. В рассказе мальчик говорит что он был рад, что король показался нищим, иначе он, вероятно, не стал бы поверили его сообщению. По мнению Климака, человек есть слуга, особенно Богу, и Иисус явился как Бог, переодетый в человека, чтобы человек ему и его учению.

Эта цитата также дает представление о человеке, стоящем за псевдонимом.Кьеркегора основные идеи о человеке и его постмодернистских философиях просматриваются через его работа Климакуса. Цитата экзистенциальна, потому что в ней упоминается «мыслящий индивидуума» в терминах «чего-то превосходящего самого себя». Кьеркегор придавал значение смыслу существования и индивидуальному нахождению. свое место в этой сложной паутине веры. Он писал о том, как человек не является ненужным, но люди хотят стать необходимыми, что они могут только достичь с верой в Бога.Эта вера есть нечто иррациональное, прыжок вдали от рациональности. Возможно, люди могут иметь и веру, и логику, но не могут реализовать оба в рамках одной и той же идеи.


Во многом кажется, что в Кьеркегоре проблески мученичества на протяжении всего персонажа Климакуса. Он упоминает, как Бог свободен от женского любви (70) и ищет только любви ученика и уподобляет это свободной птица. Таким же образом Кьеркегор разорвал свою помолвку с Региной Олсон, потому что он чувствовал свою меланхолию недостойной этой любви.Его стиль письма пронизан истории и аналогии, подобные этим, чтобы помочь объяснить свою точку зрения, хотя и с немного жалости к себе. Письмо Климакуса имеет образ мышления постмодернистского круги. Его постмодернистские идеи представлены потому, что он отвергает необходимость подвергать сомнению иррациональное, потому что это гегелевский «модернизм» подвергать сомнению то, что не может быть объяснено. Однако он продолжает объяснять понятия в циклическом порядке. Он впервые упоминает о важности учителя-спасителя. в главе II, а затем возвращается к «современному ученику» в Глава IV.Климакус обсуждает Абсолютный Парадокс, а затем связывает его с Момент. Вся его философия в этой книге взаимосвязана и является частью такое же целое. Образ его мыслей немного сбивает с толку, и ему трудно следовать, потому что как и вера, это нечто неконкретное и поэтому трудное для понимания. Для Кьеркегора дело не в том, чтобы объяснить существование Бога, а в том, чтобы поймите, что вера — это понятие, которое нельзя умалить до бессмысленности. Цитата о парадоксе дает представление о всеобъемлющем христианском философии Климакуса и Кьеркегора.Хотя он очень предвзят к своей религии, Кьеркегор изложил свою субъективистскую теорию, сделавшую его отцом экзистенциального мысль.

 

Процитированные работы
Kierkegaard, Soren. Философские фрагменты или Фрагмент философии . Транс. Дэвид Ф. Свенсон. Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 1962.

.

15 парадоксов, от которых у вас взорвется голова

Чтобы пойти куда-нибудь, вы должны пройти сначала половину пути, а затем вы должны пройти половину оставшегося пути, половину оставшегося пути и так до бесконечности: Таким образом, движение невозможно.

Мигель/flickr

 Парадокс дихотомии приписывают древнегреческому философу Зенону, и он якобы был создан как доказательство того, что Вселенная сингулярна и что изменение, включая движение, невозможно (как утверждал учитель Зенона, Парменид).

Люди годами интуитивно отвергали этот парадокс.

С математической точки зрения решение, формализованное в 19 веке, состоит в том, чтобы принять, что половина плюс одна четвертая плюс одна восьмая плюс одна шестнадцатая и так далее… составляют единицу. Это все равно, что сказать, что 0,999… равно 1.

Но это теоретическое решение на самом деле не дает ответа, как объект может достичь места назначения. Решение этого вопроса более сложное и все еще неясное, поскольку оно основано на теориях 20 века о том, что материя, время и пространство не являются безгранично делимыми.

В любой момент движущийся объект неотличим от неподвижного: Таким образом, движение невозможно.

АП

Это называется парадоксом стрелы, и это еще один аргумент Зенона против движения.Проблема здесь в том, что за один момент времени проходит ноль секунд, и поэтому происходит нулевое движение. Зенон утверждал, что если бы время состояло из мгновений, то тот факт, что движение не происходит в какой-либо конкретный момент, означал бы, что движения не происходит.

Как и в случае с парадоксом дихотомии, парадокс стрелы намекает на современное понимание квантовой механики. В своей книге «Размышления об относительности» Кевин Браун отмечает, что в контексте специальной теории относительности движущийся объект отличается от покоящегося объекта.Теория относительности требует, чтобы объекты, движущиеся с разной скоростью, казались сторонним наблюдателям разными и сами имели разное восприятие окружающего мира.

Если вы восстановите корабль, заменив каждую из его деревянных частей, останется ли он тем же кораблем?

http://en.wikipedia.org/wiki/Файл:Greek_Galleys.jpg

Еще одна классика Древней Греции, парадокс Корабль Тесея, затрагивает противоречия идентичности. Его хорошо описал Плутарх:

Корабль, на котором Тесей и юноша Афины вернулись с Крита, имел тридцать весел и сохранялся афинянами вплоть до времени Деметрия Фалерея, ибо они убирали старые доски, когда они ветшали. , вставив новые и более прочные бревна на их места, так что этот корабль стал постоянным образцом среди философов для логического вопроса о вещах, которые растут; одна сторона считала, что корабль остался прежним, а другая утверждала, что он не был прежним.

Может ли всемогущее существо создать скалу, слишком тяжелую для того, чтобы ее поднять?

Гравюра на дереве для “Die Bibel in Bildern”, 1860 г.http://en.wikipedia.org/wiki/File:Schnorr_von_Carolsfeld_Bibel_in_Bildern_1860_001.png

Пока мы на этом, как может существовать зло, если Бог всемогущ? А как может существовать свобода воли, если Бог всеведущ?

Это лишь некоторые из многих парадоксов, которые возникают, когда вы пытаетесь применить логику к определениям Бога.

Некоторые люди могут ссылаться на эти парадоксы как на причины не верить в высшее существо; однако другие скажут, что они несущественны или недействительны.

Существует бесконечно длинный «рог», который имеет конечный объем, но бесконечную площадь поверхности.

RokerHRO, через Wikimedia Commons

Переходя к проблеме, поставленной в 17 веке, мы получили один из многих парадоксов, связанных с бесконечностью и геометрией.

“Рог Габриэля” получается путем взятия кривой y = 1/x и поворота ее вокруг горизонтальной оси, как показано на рисунке. Используя методы исчисления, которые позволяют вычислять площади и объемы форм, построенных таким образом, можно увидеть, что бесконечно длинный рог на самом деле имеет конечный объем, равный π, но бесконечную площадь поверхности.

Как указано в статье MathWorld о роге, это означает, что рог может содержать конечный объем краски, но для покрытия всей его поверхности потребуется бесконечное количество краски.

Гетерологическое слово — это слово, которое само себя не описывает. Описывает ли себя «гетерологический»?

Бертран Рассел.Викисклад

Вот один из многих самореферентных парадоксов, которые не давали спать современным математикам и логикам.

Примером гетерологического слова является «глагол», который не является глаголом (в отличие от «существительного», которое само по себе является существительным).Другой пример — «длинный», который не является длинным словом (в отличие от «короткий», который является коротким словом).

Так является ли слово «гетерологический» гетерологичным? Если бы это было слово, которое не описывало бы себя, то оно бы описывало себя; но если бы оно описывало себя, то это не было бы словом, которое описывало бы себя.

Это связано с парадоксом Рассела, в котором спрашивалось, содержится ли множество вещей, которые не содержат самих себя. Создавая подобные самоуничтожающиеся множества, Бертран Рассел и другие продемонстрировали важность установления правил при создании множеств, которые заложили бы основу математики 20-го века.

Пилоты могут уйти с боевого дежурства, если они психологически негодны, но любой, кто пытается уйти с боевого дежурства, доказывает, что он вменяемый.

“Словить 22”

«Уловка-22», сатирический роман Джозефа Хеллера о Второй мировой войне, описывает ситуацию, когда кто-то нуждается в чем-то, что можно получить только в том случае, если он в этом не нуждается, — что является своего рода парадоксом самореференции.

Главный герой Йоссариан знакомится с парадоксом в отношении оценки пилота, но в конце концов видит парадоксальные (и гнетущие) правила везде, куда бы он ни посмотрел.

В каждом числе есть что-то интересное.

Фликр/С.Алексис

В конце концов, 1 — первое ненулевое натуральное число; 2 — наименьшее простое число; 3 — первое нечетное простое число; 4 — наименьшее составное число; и т. д. И когда вы, наконец, достигаете числа, в котором, кажется, нет ничего интересного, тогда это число интересно в силу того, что оно является первым числом, которое не представляет интереса.

Парадокс интересных чисел опирается на неточное определение слова «интересный», что делает его несколько более глупой версией некоторых других парадоксов, таких как гетерологический парадокс, основанный на противоречивых самоотнесениях.

Исследователь квантовых вычислений Натаниэль Джонстон придумал умное решение парадокса: вместо того, чтобы полагаться на интуитивное понятие «интересного», как в исходном парадоксе, он определил интересное целое число как число, встречающееся где-то в онлайн-энциклопедии Целочисленные последовательности, набор из десятков тысяч математических последовательностей, таких как простые числа, числа Фибоначчи или пифагорейские тройки.

Исходя из этого определения, начиная с первого поста Джонстона в блоге в июне 2009 года, первым неинтересным числом — наименьшим целым числом, которое не встречалось ни в одной из последовательностей — было 11 630. Поскольку в энциклопедию постоянно добавляются новые последовательности, некоторые из которых включают ранее неинтересные числа, по состоянию на последнее обновление Джонстона в ноябре 2013 года текущее наименьшее неинтересное число составляет 14 228.

В баре всегда есть хотя бы один посетитель, для которого верно, что если он пьет, то пьют все.

Только Facebook/сотрудники

Условные утверждения в формальной логике иногда имеют нелогичную интерпретацию, и парадокс выпивки является отличным примером.

На первый взгляд, парадокс предполагает, что один человек заставляет остальных в баре пить.

На самом деле все, что он говорит, это то, что невозможно, чтобы все в баре пили, если только каждый посетитель не пьет. Следовательно, там есть хотя бы один посетитель (т. е. последний непьющий посетитель), который выпивкой смог сделать так, чтобы все в баре пили.

Мяч, который можно разрезать на конечное число частей, можно снова собрать в два шара одинакового размера.

Викисклад

Парадокс Банаха-Тарского опирается на множество странных и противоречащих интуиции свойств бесконечных множеств и геометрических вращений.

Кусочки, на которые разрезается мяч, выглядят очень странно, и парадокс работает только в абстрактной, математической сфере: как бы хорошо ни было взять яблоко, разрезать его и снова собрать кусочки, чтобы у вас было лишнее яблоко для вашего друга, физические шары, сделанные из материи, не могут быть разобраны, как чисто математические сферы.

100-граммовая картофелина на 99% состоит из воды.Если он высохнет и станет на 98% состоит из воды, он будет весить всего 50 граммов.

Еда52

Даже при работе со старомодными конечными величинами математика может привести к странным результатам.

Ключ к картофельному парадоксу в том, чтобы внимательно посмотреть на математику, лежащую в основе содержания неводы в картофеле. Так как картофель на 99% состоит из воды, сухие компоненты составляют 1% его массы. Картофель начинается со 100 граммов, так что это означает, что он содержит 1 грамм сухого материала. Когда высушенный картофель на 98% состоит из воды, этот 1 грамм сухого материала теперь должен составлять 2% веса картофеля. Один грамм составляет 2% от 50 граммов, так что это должен быть новый вес картофеля.

Если в комнате всего 23 человека, вероятность того, что по крайней мере у двоих из них день рождения совпадет, выше, чем даже.

Генерал-лейтенант морской пехоты Рональд С.Коулман разрезает торт в честь 231-й годовщины Корпуса морской пехоты США после минуты молчания в честь Дня ветеранов в зале Нью-Йоркской фондовой биржи в Нью-Йорке 10 ноября 2006 года. Кит Бедфорд/Reuters

Еще один удивительный математический результат — парадокс дня рождения — получен в результате тщательного анализа задействованных вероятностей.Если два человека находятся вместе в одной комнате, то существует вероятность 364/365, что у них разные дни рождения (если игнорировать високосные годы и предположить, что все дни рождения равновероятны), поскольку существует 364 дня, которые отличаются от первого дня рождения. день рождения человека, который затем может быть днем ​​рождения второго человека.

Если в комнате три человека, то вероятность того, что у них у всех разные дни рождения, равна 364/365 x 363/365: второго человека, и это оставляет 363 варианта дня рождения третьего человека, которые отличаются от этих двух.

Продолжая в том же духе, как только вы нажмете 23 человека, вероятность того, что все 23 человека имеют разные дни рождения, упадет ниже 50%, и, таким образом, вероятность того, что по крайней мере у двоих дни рождения совпадают, лучше, чем даже.

К физику, работающему над изобретением машины времени, приходит его старая версия.Старшая версия дает ему планы машины времени, а младшая версия использует эти планы для создания машины времени, в конечном итоге возвращаясь в прошлое как старая версия самого себя.

YouTube/видеоклипы

Путешествие во времени, если оно возможно, может привести к весьма странным ситуациям.

 Парадокс начальной загрузки является противоположностью классическому парадоксу дедушки: вместо того, чтобы вернуться в прошлое и не позволить себе вернуться назад во времени, некоторая информация или объект возвращается во времени, становясь “более молодой” версией себя и позволяя позже, чтобы отправиться в прошлое. Затем нужно задаться вопросом: как эта информация или объект вообще возникли?

Парадокс начальной загрузки часто встречается в научной фантастике и получил свое название от рассказа Роберта Хайнлайна.

Если на Земле нет ничего особенно уникального, то в нашей галактике должно быть много инопланетных цивилизаций. Однако мы не нашли никаких доказательств существования другой разумной жизни во Вселенной.

НАСА; ЭКА; ГРАММ.Illingworth, D. Magee, and P. Oesch, Калифорнийский университет, Санта-Крус; Р. Боуэнс, Лейденский университет; и команда HUDF09

Наконец, некоторые считают молчание нашей вселенной парадоксом.

Одно из основных предположений в астрономии состоит в том, что Земля — довольно обычная планета в довольно обычной солнечной системе в довольно обычной галактике, и что в нас нет ничего космически уникального.Спутник НАСА «Кеплер» обнаружил доказательства того, что в нашей галактике существует, вероятно, 11 миллиардов планет, похожих на Землю. Учитывая это, жизнь, чем-то похожая на нас, должна была развиться где-то не слишком далеко от нас (по крайней мере, в космическом масштабе).

Но, несмотря на разработку все более мощных телескопов, у нас нет свидетельств существования технологических цивилизаций где-либо еще во Вселенной. Цивилизации шумны: Человечество транслирует теле- и радиосигналы, которые явно искусственны. Такая цивилизация, как наша, должна оставить доказательства, которые мы найдем.

Кроме того, цивилизация, возникшая миллионы лет назад (довольно недавняя с космической точки зрения), имела достаточно времени, чтобы хотя бы начать колонизировать галактику, а это означает, что доказательств их существования должно быть еще больше. Действительно, при наличии достаточного количества времени колонизирующая цивилизация сможет колонизировать всю галактику в течение миллионов лет.

Физик Энрико Ферми, в честь которого был назван этот парадокс, просто спросил: «Где они?» посреди обеденной дискуссии с коллегами.Одно разрешение парадокса бросает вызов вышеупомянутой идее о том, что Земля распространена, и вместо этого постулирует, что сложная жизнь во Вселенной встречается крайне редко. Другой постулирует, что технологические цивилизации неизбежно уничтожат себя в результате ядерной войны или экологического опустошения.

Более оптимистичным решением является идея о том, что инопланетяне намеренно прячутся от нас, пока мы не станем более социально и технологически зрелыми. Еще одна идея заключается в том, что инопланетные технологии настолько продвинуты, что мы даже не сможем их распознать.

Альбер Камю, Эрнест Беккер и искусство жить в экзистенциальном парадоксе

Мне кажется, что больше, чем когда-либо прежде, мы нуждаемся в мудрости, которая внушает благоговение. Нам нужна парадоксальная мудрость. Нам нужно видеть сложность вещей, цельность вещей, что означает незавершенность и простоту вещей одновременно. Нам нужно увидеть, что, как только мы поляризуем, мы разделяем наше понимание.Как только мы зацикливаемся, даже если мы зацикливаемся на том, что кажется открытым и множественным, мы теряем жизненную силу нашего бытия, эластичность нашего бытия и острое затруднение нашего бытия. Хотя наша фиксация и пристрастие сегодня могут быть менее явными, чем в прошлом, они не менее опасны. Формы изменились, но тенденции не утихли. В то время как когда-то господствовали феодалы и короли, теперь это реклама и массовое производство — чем быстрее, чем ловчее, тем лучше.В то время как когда-то царили религиозные коды, теперь у нас есть компьютерные, маркетинговые и медийные коды. Конечно, (фундаменталистские) негативные реакции начинают собираться и вокруг нас. Иногда эти негативные реакции бывают жестокими, а иногда тонкими, но один момент бросается в глаза: нам так же угрожает регрессия к досовременному, как и нарушение модерна и постмодерна. Представление Бенджамина Барбера о джихаде против McWorld — кошмар, в котором доминируют папы, муллы и раввины, с одной стороны, и генеральные директора, брокеры и техновизарды — с другой, возможно, не так уж и далеко.В этой книге я рассмотрю множество способов, которыми люди пренебрегают благоговением, как указано выше; но в первую очередь и самое главное я сосредоточусь на тренде, который готов составить конкуренцию первому. Это направление или сознание, имеющее много выдающихся корней: Ветхий и Новый Заветы, гностические писания, духовные и мистические традиции, а совсем недавно — романтические и экзистенциальные позиции. Но это также и сознание, которое еще предстоит полностью сформировать. Таким образом, эта книга представляет собой мою собственную скромную попытку развить это сознание — точку зрения, основанную на благоговении, которую я называю «подвижным центром».(Запись базы данных PsycINFO (c) 2012 APA, все права защищены)

Проект MUSE – Философия Бердяева: экзистенциальный парадокс свободы и необходимости, критическое исследование (обзор)

344 ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ между этими двумя мыслителями. Больший интерес для исследователей мысли Хокинга представляет письмо и комментарии к обзору Робинсона «Эксперимент Хокинга в образовании». ИГНАС К. СКРУПСКЕЛИС Философия Бердяева из Университета Южной Каролины: экзистенциальный парадокс свободы и необходимости: критическое исследование.Фуад Нучо. Введение Ричарда Кронера. (Нью-Йорк: Doubleday Anchor, 1966. $0,95 п.б.) Многим, кто прочитал о Бердяеве достаточно, чтобы воспринимать его всерьез, но кто не проштудировал все его объемные работы и не смог переварить к собственному удовлетворению прочитанное. , исследование Фуада Нучо должно быть долгожданным предложением. Вряд ли это введение; скорее, он предполагает значительное знакомство с совершенно уникальным русским языком, а также широкое и разборчивое знакомство с историей философской и религиозной мысли.Те, кто больше всего боролся с извилистыми, почти повторяющимися эссе Бердяева, постоянно меняющимися на протяжении десятилетий его продуктивности, будут очень благодарны за настоящую работу. Становится ясно, что гораздо легче проявить неадекватную заботу о последствиях радикального смещения акцентов, чем выявить реальные противоречия в мысли Бердяева. В то время как он мог осуждать более раннее исследование как неудовлетворительное, он не отказывался от своих основных тезисов, а скорее уравновешивал (или перевешивал) их новыми.Обсуждения Нучо, как прямые, так и косвенные, понятий Ungrund и творения из «ничего» входят в число его немногочисленных неубедительных критических анализов, довольно удивительно оставляющих в воздухе логический статус предпосылок и с трудом отличающих бессодержательное «ничто» от бесформенного меонтического . Ясно очерчен позвоночник бердяевского мышления. Он всегда антропологичен в подчеркивании, а в своей зрелости всегда экзистенциалист, и в этом последнем отношении он ближе всего стоит к Паскалю, Марселю и Достоевскому.Человек для него субъективен в кьеркегоровском смысле и неявно, хотя иногда и подспудно автономен в кантианском смысле. Человек изображается, как и у Паскаля, как по существу дуализм: земли и неба (Бога), отсюда диалектический характер его опыта и поведения — и всякого адекватного их понимания. Ключевая фраза из ключевых фраз — «свобода», термин, определяемый скорее контекстуально, чем логически. Возникает искушение говорить скорее о свободах — для конкретных действий и определенных потребностей (ощущаемых как рабство).По пути, близкому к мысли Кьеркегора, Бердяев движется от «тезиса» о самоопределении, перед лицом препятствий и угроз извращений объективации, через «свободу» самосовершенствования, всегда преследуемую инерцией, телесностью. , и демонизм законничества и институционализма, к «свободе» самореализации, творчества, несмотря на соблазны эстетизма и идолопоклонства. С помощью мистицизма, схваченного и самого схватывающего сущностную реальность, перед лицом ограниченности и искажения мысли и слова человек ухватывается за символическое отношение временного и конкретного к тому, что трансцендентно (и имманентно) предельно. .С помощью символа естественное и сверхъестественное, человеческое и божественное могут быть восприняты в их надлежащих отношениях, и «падение» в объективацию обращается (и искупается). Нучо легко и уверенно двигается среди многочисленных локусов своих референций. И хотя любое сопоставление кратких выдержек и цитат не может не пострадать от потери исходного контекста, автор заслуживает похвалы за то, что он свел ущерб к минимуму. РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ 345 Книга предлагает хорошо аннотированную библиографию произведений Бердяева.Нам не нужно читать всю эту потрясающую коллекцию, чтобы чувствовать, что у нас есть адекватное понимание этого человека и его послания. ДОНАЛЬД. RHOADPS Школа богословия в Клермонте, Калифорния Унамуно: Творец и творение. Под редакцией Хосе Барсиа и М. А. Цейтлина. (Беркли и Лос-Анджелес: Калифорнийский университет, 1967. Стр. xii+253. $6.50) Унамуно: экзистенциальный взгляд на продажу и общество. Пол Илие. (Madison, Milwaukee, and London: University of Wisconsin Press, 1967. Pp. xi+299. $7.50/60s). ближе сегодня к нашим человеческим заботам, чем ему было пятьдесят…

Гарри Поттер и набор всех наборов, не содержащих себя

«Множество всех множеств, не содержащих самих себя» лежит в основе парадокса Рассела, нанесшего сокрушительный удар по проектам Рассела и Фреге по обоснованию всей математики на основе чистой логики. Волан-де-Морт примерно представляет Фреге, который был опустошен, услышав от Рассела об открытии парадокса, поскольку он уничтожил большую часть его работы в Grundgesetze der Arithmetik , где он пытался обосновать арифметику логикой.Судя по всему, ему даже пришлось бежать в типографию с просьбой прекратить, но в итоге он согласился с издателем поставить дополнение, признающее парадокс.

Гарри Поттер и Дамблдор примерно представляют Пуанкаре, Брауэра и других математических интуитивистов. Это точка зрения, согласно которой математика является просто творением разума, она противоречит логицизму Фреге и Рассела и платонизму таких людей, как Гёдель. Пуанкаре решительно выступал против теории множеств, полагая, что следует отбросить любую непредикативную математику.В отличие от многих математиков, работавших в то время, Пуанкаре был весьма доволен парадоксом Рассела, поскольку считал, что он наносит последний удар по логицизму его противников.

Если вы интересуетесь философией математики, Бертраном Расселом и комиксами, то я не могу рекомендовать Logicomix в достаточной степени, он был очень хорошо сделан, даже если они позволили себе некоторые вольности с историей для лучшего повествования (что я думаю, полностью нормально делать).

«Множество всех множеств, не содержащих самих себя» лежит в основе парадокса Рассела, нанесшего сокрушительный удар по проектам Рассела и Фреге по обоснованию всей математики на основе чистой логики.Волан-де-Морт примерно представляет Фреге, который был опустошен, услышав от Рассела об открытии парадокса, поскольку он уничтожил большую часть его работы в Grundgesetze der Arithmetik , где он пытался обосновать арифметику логикой. Судя по всему, ему даже пришлось бежать в типографию с просьбой прекратить, но в итоге он согласился с издателем поставить дополнение, признающее парадокс.

Гарри Поттер и Дамблдор примерно представляют Пуанкаре, Брауэра и других математических интуитивистов.Это точка зрения, согласно которой математика является просто творением разума, она противоречит логицизму Фреге и Рассела и платонизму таких людей, как Гёдель. Пуанкаре решительно выступал против теории множеств, полагая, что следует отбросить любую непредикативную математику.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.