Нужно ли бить детей: Можно ли лупить детей? – Статьи

Содержание

Можно ли лупить детей? – Статьи

Среди психологов ведутся извечные споры, о том можно ли бить детей в воспитательных целях? Приемлемы ли в принципе телесные наказания? И если да, то в какой форме их применять? К этим вопросам следует подходить с осторожностью, ведь не среди родителей не среди специалистов нет единства. Попробуем разобраться с этим вопросом.

Мнение психологов, которые поддерживают такую методику воспитания, уверены, что запрещать телесные наказания нельзя. Такое мнение они связывают с рядом условий:

  • Безопасность малыша. Данный критерий играет огромную роль, поэтому допускается лишь легкие «шлепки» по конечностям или ягодицам.
  • Регулярность и частота наказаний. Родители должны понимать, что эффективность такого метода, зависит от частоты применения. Психологи уверены, что чем реже прибегать к мере наказания, тем послушнее будут детки. Ни в коем случае этот метод не должен приобрести регулярный характер.
  • Наказание без унижения. Если родители решили в воспитательных целях использовать физическую силу, то ни в коем случае нельзя бить ребенка на глазах у посторонних людей. В противном случае у него будет занижена самооценка, и ребенок может вовсе замкнутся в себе.
  • Нет телесным наказаниям для «профилактики». Вот этому пункту следует уделить особое внимание, нельзя бить ребенка в профилактических целях.
  • Обязательно нужно объяснять и обосновывать причину. Малыш должен понимать, за что он подвергся наказаниям. В дальнейшем ребенок не будет повторять плохое поведение.
  • Возраст. Психологи уверяют, что применять такой метод воспитания нельзя до двух летнего возраста, а когда ребенку исполнится девять лет – лучше забыть о телесном наказании.

Каждый родитель выбирает для себя сам систему воспитания своего чада. Даже при соблюдении всех вышеперечисленных пунктов нежелательно бить детей в целях воспитания. Нужно научиться говорить и объяснять, и самое главное подавать хороший пример. Самый безобидный «шлепок» в младшем возрасте может нанести вред психике ребенка, поэтому в качестве наказания лучше лишить малыша чего-то вкусного или ценного для него.

Можно ли бить детей в целях воспитания?

Конечно, многие родители знают и придерживаются принципа о том, что бить детей нельзя. Но   достаточно часто можно встретить и противоположные высказывания: бить детей нужно, “пожалеешь розгу, потеряешь ребенка”, “раньше всегда детей били и они выросли нормальными людьми”, “меня били и я благодарен за это родителям”.

Многие психологи обосновывали недопустимость насилия над ребенком. Но так ли это? В чем сущность физического наказания?

Сторонники физических наказаний часто выдвигают аргумент, что родитель наказывает (бьет) ребенка осознанно, желая ему добра. И в этом случае насилие допустимо. Так ли это? В каких случаях насилие допустимо и допустимо ли вообще?

Что такое физическое наказание?

В узком смысле дело происходит так. Родитель, разгневанный каким-то проступком ребенка, достает ремень и … Как мыслит родитель? Он вспоминает какой-то случай из своей жизни, который для него является оправданием его действий. Он вспоминает как однажды что-то натворил (получил двойку, украл, вернулся домой очень поздно) и за этот проступок “получил ремня”. Взрослый вспоминает, что очень хорошо усвоил урок и больше не совершал проступка.

Виктор вспоминает. “Однажды я пришел домой поздно, хотя должен был прийти в семь вечера. Отец ничего не сказал, достал ремень и отлупил меня. Разговоры не потребовались. Я хорошо усвоил урок. Ребенка нужно бить.”

Физическое наказание это установление границ дозволенного с помощью боли и страха. Однажды наказанный ребенок понял, что можно и что нельзя, и теперь не совершает проступка из-за страха наказания.

Границы очень нужны ребенку. Ребенку важно жить с пониманием, что хорошо, а что плохо, как можно поступать, а как нельзя.  Страх наказания — это тоже граница.

Но чего вы хотите? Что бы ребенок не нарушал запреты из чувства страха или из-за своих морально-нравственных убеждений?

Некоторые взрослые тоже не нарушают законы исключительно из страха наказания. А вот другие из-за своих морально-нравственных убеждений. Так, например, первые  не воруют потому, что боятся попасть в тюрьму, а вторые потому, что это по их меркам безнравственно. вам какой вариант кажется более привлекательным?

Но ведь раньше детей наказывали…

Телесные наказания были очень распространены, например, в средние века. А что такое средние века для взрослого? Это страх, страх перед Богом, который покарает. В тот период церковь была карающим органом. Взрослый боялся Бога, ребенок — взрослого. Сейчас другие времена. Верующий человек сейчас не боится Бога, он его любит. Вера — это жизнь в любви, а не в страхе. И тогда границы — это любовь. Можно одновременно любить и бояться? Можно, но это не самое лучшее сочетание чувств. Страх преобладает, сковывает любовь. Так и ребенок. Будет ли он любить бьющего его родителя? С большой вероятностью, да. Но и будет бояться.

А теперь вернемся к границам. Границы могут разные. Можно просто наказывать ребенка за каждую провинность и он будет четко знать, что нельзя делать. Но будет ли он знать, что можно? Вот тут возникают сложности. Для него с большой вероятностью будет разрешено все, что не запрещено. Дети, которых часто наказывают, ориентируются на запреты и наказания и мало думают сами, часто не умеют принимать решения.

Шестилетнему Вове не разрешают пачкаться на улице. Однажды Вова играл в луже, испачкался и папа отшлепал его. Вова отлично усвоил урок. Недавно Вова увидел, как двухлетний малыш ехал на трехколесном  велосипеде и упал в лужу. Мама малыша была далеко, она бежала, а малыш лежал под велосипедом и плакал. Вова хотел помочь малышу, но он помнил, что ему нельзя пачкаться. Он стоял и смотрел, пока не прибежала мама малыша.

Вот она моральная дилемма. Вова отлично усвоил запрет и не нарушил его. Наверно, это хорошо. Возможно, это то, чего хотел папа. Но в данном случае все-таки было бы нормально, по-человечески помочь малышу, даже с риском испачкаться. Но страх оказался сильнее.

Происшествие заметила мама  Вовы, которая гуляла с ним. Она была расстроена поступком (точнее, бездействием) Вовы и подошла к нему с вопросом: “Вова, почему ты не помог малышу?”. “Мама, я хотел помочь, но папа запретил мне пачкаться”, — ответил Вова со слезами в голосе.

Вова понимал, что надо помочь малышу. Он понимал, что поступает неправильно. Но он также боялся наказания.

Можно ли наказывать ребенка?

Наказывать детей можно, если вы хотите, чтобы ребенок жил строго по вашим указаниям, не учился принимать самостоятельные решения и нести за них ответственность.

Наказывать детей можно,  если вы хотите, чтобы ваш ребенок жил в страхе перед вами и наказанием, чтобы всю свою дальнейшую жизнь он помнил те моменты, когда его наказывали.

Наказывать детей можно,  если вы хотите, чтобы самым ярким впечатлением вашего  ребенка были не радостные моменты, а моменты наказания.

Наказывать детей можно,  если вы хотите, чтобы ваш ребенок всю жизнь  благодарил вас за розгу, а не за то, что вы дали ему жизнь, воспитали в заботе и любви.

Какой же вывод мы можем сделать? Самый простой способ установления границ — это физическое наказание ребенка. А вот воспитание – это, конечно, более  сложный путь. Какой путь выбрать — вам решать. 

Начали мы с  пословицы “пожалеешь розгу, потеряешь ребенка”. Но есть и другие пословицы и поговорки: “Наказывать легче, чем воспитывать”, “Верная указка — не кулак, а ласка”, “Побои мучат, а не учат”, “Кто не мог взять лаской, не возьмет и строгостью”, “Не штука проучить, а штука научить”.

(с) Юлия Гусева, психолог

 

Россия напала на Украину!

Россия напала на Украину!

Мы, украинцы, надеемся, что вы уже знаете об этом. Ради ваших детей и какой-либо надежды на свет в конце этого ада –

 пожалуйста, дочитайте наше письмо .

Всем нам, украинцам, россиянам и всему миру правительство России врало последние два месяца. Нам говорили, что войска на границе “проходят учения”, что “Россия никого не собирается захватывать”, “их уже отводят”, а мирное население Украины “просто смотрит пропаганду”. Мы очень хотели верить вам.

Но в ночь на 24-ое февраля Россия напала на Украину, и все самые худшие предсказания  стали нашей реальностью .

Киев, ул. Кошица 7а. 25.02.2022

 Это не 1941, это сегодня. Это сейчас. 
Больше 5 000 русских солдат убито в не своей и никому не нужной войне
Более 300 мирных украинских жителей погибли
Более 2 000 мирных людей ранено

Под Киевом горит нефтебаза – утро 27 февраля, 2022.

Нам искренне больно от ваших постов в соцсетях о том, что это “все сняли заранее” и “нарисовали”, но мы, к сожалению, вас понимаем.

Неделю назад никто из нас не поверил бы, что такое может произойти в 2022.

Метро Киева, Украина — с 25 февраля по сей день

Мы вряд ли найдем хоть одного человека на Земле, которому станет от нее лучше. Три тысячи ваших солдат, чьих-то детей, уже погибли за эти три дня. Мы не хотим этих смертей, но не можем не оборонять свою страну.

И мы все еще хотим верить, что вам так же жутко от этого безумия, которое остановило всю нашу жизнь.

Нам очень нужен ваш голос и смелость, потому что сейчас эту войну можете остановить только вы. Это страшно, но единственное, что будет иметь значение после – кто остался человеком.

ул. Лобановского 6а, Киев, Украина. 26.02.2022

Это дом в центре Киева, а не фото 11-го сентября. Еще неделю назад здесь была кофейня, отделение почты и курсы английского, и люди в этом доме жили свою обычную жизнь, как живете ее вы.

P.S. К сожалению, это не “фотошоп от Пентагона”, как вам говорят. И да, в этих квартирах находились люди.

“Это не война, а только спец. операция.”

Это война.

Война – это вооруженный конфликт, цель которого – навязать свою волю: свергнуть правительство, заставить никогда не вступить в НАТО, отобрать часть территории, и другие. Обо всем этом открыто заявляет Владимир Путин в каждом своем обращении.

“Россия хочет только защитить ЛНР и ДНР.”

Это не так.

Все это время идет обстрел городов во всех областях Украины, вторые сутки украинские военные борются за Киев.

На карте Украины вы легко увидите, что Львов, Ивано-Франковск или Луцк – это больше 1,000 км от ЛНР и ДНР. Это другой конец страны. 25 февраля, 2022 – места попадания ракет

25 февраля, 2022 – места попадания ракет “Мирных жителей это не коснется.”

Уже коснулось.

Касается каждого из нас, каждую секунду. С ночи четверга никто из украинцев не может спать, потому что вокруг сирены и взрывы. Тысячи семей должны были бросить свои родные города.
Снаряды попадают в наши жилые дома.

Больше 1,200 мирных людей ранены или погибли. Среди них много детей.
Под обстрелы уже попадали в детские садики и больницы.
Мы вынуждены ночевать на станциях метро, боясь обвалов наших домов.
Наши жены рожают здесь детей. Наши питомцы пугаются взрывов.

“У российских войск нет потерь.”

Ваши соотечественники гибнут тысячами.

Нет более мотивированной армии чем та, что сражается за свою землю.
Мы на своей земле, и мы даем жесткий отпор каждому, кто приходит к нам с оружием.

“В Украине – геноцид русскоязычного народа, а Россия его спасает.”

Большинство из тех, кто сейчас пишет вам это письмо, всю жизнь говорят на русском, живя в Украине.

Говорят в семье, с друзьями и на работе. Нас никогда и никак не притесняли.

Единственное, из-за чего мы хотим перестать говорить на русском сейчас – это то, что на русском лжецы в вашем правительстве приказали разрушить и захватить нашу любимую страну.

“Украина во власти нацистов и их нужно уничтожить.”

Сейчас у власти президент, за которого проголосовало три четверти населения Украины на свободных выборах в 2019 году. Как у любой власти, у нас есть оппозиция. Но мы не избавляемся от неугодных, убивая их или пришивая им уголовные дела.

У нас нет места диктатуре, и мы показали это всему миру в 2013 году. Мы не боимся говорить вслух, и нам точно не нужна ваша помощь в этом вопросе.

Украинские семьи потеряли больше 1,377,000 родных, борясь с нацизмом во время Второй мировой. Мы никогда не выберем нацизм, фашизм или национализм, как наш путь. И нам не верится, что вы сами можете всерьез так думать.

“Украинцы это заслужили.”

Мы у себя дома, на своей земле.

Украина никогда за всю историю не нападала на Россию и не хотела вам зла. Ваши войска напали на наши мирные города. Если вы действительно считаете, что для этого есть оправдание – нам жаль.

Мы не хотим ни минуты этой войны и ни одной бессмысленной смерти. Но мы не отдадим вам наш дом и не простим молчания, с которым вы смотрите на этот ночной кошмар.

Искренне ваш, Народ Украины

О поправках в УК, запрещающих телесное наказание детей

Речь идет о внесении поправок в ст. 116 УК РФ (о побоях) и ст. 20 УПК РФ (о видах уголовного преследования) (законопроект № 953369-6), принятых Госдумой в третьем чтении 21 июня и одобренные Советом Федерации 29 июня. Изменения расширяют круг лиц, которые могут быть привлечены к уголовной ответственности за побои: в описательную часть ст. 116 УК РФ добавлена фраза «в отношении близких лиц» и примечание, что близкими лицами являются супруги, дети и родственники. Благодаря поправкам в УПК РФ дела о побоях переходят из категории дел частного обвинения в категорию дел частно-публичного обвинения. Если закон будет подписан Президентом, любое физическое наказание ребенка может угрожать его родителю сроком заключения до двух лет. Первый заместитель председателя комитета ГД по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Юрий Напсо пояснил, что целью поправок было ограничение домашнего насилия и защита детей от произвола со стороны родителей.

Борьба с законопроектом началась еще до его одобрения Советом Федерации.

Уже 22 июня Ассоциация родительских комитетов и сообществ (АРКС) обратилась к Президенту России с просьбой отклонить законопроект. Авторы обращения считают, что из-за поправок «родители лишаются права наказывать своих детей и могут получить реальный уголовный срок за обычное наказание ребенка, не приносящее никакого вреда его здоровью»: «Получается, что родителям нельзя наказывать своих детей, а другим лицам – учителям в школах, воспитателям в детских домах – можно». Еще ранее родительские организации обращались к Уполномоченному по правам ребенка в РФ Павлу Астахову, который также счел данные законодательные изменения дискриминационными по отношению к родителям: «Посторонним лицам за побои и иные насильственные действия, впервые нанесенные ребенку, может быть назначено административное наказание до трех месяцев ареста, а родителям – уголовное наказание до двух лет лишения свободы». При этом уголовную ответственность за побои и совершение иных насильственных действий следует сохранить, считает Павел Астахов. Но в отличие от Астахова родительские организации, как написано в их обращении, «всецело поддерживали инициативу Верховного суда РФ перевести в разряд административных правонарушений преступление, предусмотренное ст. 116 УК РФ (побои, не повлекшие последствий для здоровья), в случае если оно совершено впервые». Напомним, с инициативой декриминализовать указанную статью выступил Верховный суд РФ после предложения Президента России о частичной декриминализации преступлений небольшой тяжести.

30 июня в Москве прошел пикет активистов АРКС в знак протеста против поправок в УК РФ. Ассоциация в открытом обращении к Владимиру Путину подчеркнула дискриминационный по отношению к родителям характер изменений, попросила учесть традиционные духовно-нравственные ценности страны и не вводить в России систему ювенальной юстиции. АРКС добивается отклонения закона «о запрете на воспитание».

По словам главы АРКС Ольги Летковой, из политиков требование ассоциации об отклонении поправок о запрете наказания детей поддержали пока только депутаты Елена Мизулина и Светлана Горячева. При этом Ольга Леткова заявила: «Мы рассчитываем на поддержку Президента, который и предложил вывести преступления небольшой тяжести из-под уголовного кодекса. Из поправок следует, что родители поставлены в один ряд с террористами и экстремистами, словно семья – это опасный элемент общества». По мнению Ольги Летковой, закон дискриминирует родителей в отношении детей по сравнению с другими взрослыми и недостаточно точен в определениях: «Конечно, бить детей нельзя. Но наказывать иногда вполне уместно. Многие родители знают, что только “пряником” детей не воспитаешь».

С Ольгой Летковой нельзя не согласиться, но ведь поправки как раз и направлены на запрет физического насилия, избиений, а не на воспитание вообще. Вероятно, ее надо признать правой и в том смысле, что нельзя выделять побои в семье как самые страшные среди побоев, которые причиняются детям в других местах. Но это отнюдь не значит, что такие побои надо выводить из-под действия Уголовного кодекса – или уж тогда надо любые побои детей не квалифицировать по уголовным статьям, что было бы несколько странным. Нужна унификация требований. Бить детей нельзя никому – ни родителям, ни воспитателям, ни нянечкам в детском саду. И юридическая квалификация этих деяний должна быть во всех случаях равной. Впрочем, остается только уточнить, что значит «бить детей».

Эту точку зрения ясно сформулировал председатель комиссии Общественной палаты РФ по социальной политике Виктор Слепак. По его мнению, к уголовной ответственности за побои должна привлекаться любая категория лиц, не только родители: «Побои – это в любом случае посягательство на права личности, которое связано с ее унижением, запугиванием и истязанием. Если нанесен физический ущерб, все должны отвечать, независимо от того, кем они являются – родственниками или чужими людьми. В международной юрисдикции побои признаются преступлением независимо от последствий и категорий лиц, совершающих это противоправное действие». Но В.Слепак опасается «непредсказуемых последствий», связанных «с необоснованным вторжением в семейно-бытовые отношения»: «Абсолютно недопустимы формулировки, предусматривающие ответственность за побои детей исключительно в отношении главной социальной группы нашего общества, которую представляет российская семья». Юрий Напсо отметил: «В нормальной семье шлепки все-таки не выходят за рамки. Но было много случаев, которые заканчивались драками, побоями и даже смертью ребенка. И речь именно об установке грани для исключения маразматических случаев». Ю.Напсо заявил, что результатом возникшей в обществе полемики может оказаться коррекция закона. Для этого, по его мнению, «необходимо собирать экспертный совет, психологов, которые дали бы свои заключения».

Однако представляется, что провести грань между «сильными» шлепками и «слабыми» очень сложно. Невозможно определить допустимую степень физического воздействия. Поэтому в западных странах, особенно в таких, как США и Финляндия, пошли по радикальному пути: любое физическое воздействие в отношении ребенка может закончиться приводом в полицию и лишением родительских прав. С другой стороны, подобная политика также имеет свои негативные стороны – уже были многочисленные случаи, когда ребенок звонил в полицию и сообщал, что его «бьют» родители, хотя ничего подобного не происходило. Так, руководитель лаборатории психологии детского и подросткового возраста Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В.П. Сербского Елена Дозорцева, сомневаясь в эффективности физического воздействия на детей, все же соглашается: «В Финляндии, Польше закон в принципе запрещает какое-либо физическое воздействие на ребенка. Для нашей страны такое пока рано. В первую очередь нужно проводить разъяснительную, воспитательную работу с взрослыми о том, какое влияние оказывает такое воспитание на ребенка. Просто взять и запретить – думаю, это вряд ли поможет в борьбе с нашими архаичными представлениями о воспитании. В перспективе эти способы воспитания нужно менять. А за шлепок, конечно, никто сажать не будет».

Важно отметить (возмущенные критики почти не обращают на это внимания), что поправки касаются насилия в отношении не только детей, но и других членов семьи, в частности женщин – что в России до сих пор очень распространено.  По словам Дозорцевой, законопроект направлен отнюдь не на «запрет воспитания», а на запрет семейного насилия: «Закон направлен и на ограничение побоев, от которых в семьях страдают женщины. В таких случаях полиция зачастую не возбуждает дела, не видя для этого оснований. Новый закон такие основания дает».

С ней согласна доцент факультета социальной психологии МГППУ Ольга Даниленко: «У нас есть культуральные аспекты, которые пока не позволяют сформировать систему защиты ребенка от действий взрослого. Даже когда проводились исследования среди педагогов и воспитателей, они не высказывали идей об абсолютной недопустимости побоев. У нас почему-то априори допускается, что если ты словами не добился результата, то можно ударить. В таких ситуациях взрослый не задумывается о психологическом эффекте для ребенка, он испытывает бессилие от общения с ребенком, а это уже, скорее, проблема взрослого. Для ребенка это всегда огромный психологический ущерб. Насилие в семье – очень серьезная, сложная проблема, сейчас даже формируются целые сообщества, превращающие его в некий культ».

Это мнения профессионалов в сфере семейной и детской педагогики, и их отношение к поправкам неоднозначно. В самом деле, предстоит очень серьезный анализ того, что можно считать «физическим насилием», какие у семьи есть права по отношению к ребенку в сравнении с другими общественными институтами. Ведь избиение детей, насилие над ними очень часто случаются.

Однако проблема осложняется тем, что многочисленные граждане и организации резко политизировали вопрос; они полагают, что поправки вообще направлены на лишение родителей прав на воспитание ребенка и даже поощрение педофилов – именно о таком поощрении заявил журналист А.Мамонтов.

Обращение на имя Президента РФ подписали 72 организации, а до этого с похожим воззванием в адрес главы государства выступили общественные деятели Москвы, подчеркнув «репрессивный и антисемейный характер законопроекта». Во многих регионах прошли пикеты против законопроекта, позволяющего наказывать родителей за «шлепки». Активисты вышли на улицу с плакатами «Нашим детям – наши методы воспитания», «Ювенальной юстиции не место в России».

Можно ли бить детей по попе, по рукам в целях воспитания

И все-таки вы сомневаетесь: можно ли бить детей? Многие психологи в интернете придерживаются мнения, что нельзя. Но приходится верить на слово — никто не утруждает себя объяснениями, почему это так.

1 4991 25 Апреля 2019 в 19:06

Автор публикации: Евгения Астреинова

Старый дедовский ремень, проверенный временем подзатыльник и просто шлепок по пятой точке — соблазн воспользоваться этими средствами привлекает многих родителей. Почему?

— Иногда просто не выходит унять ребенка другим способом.

— Многие утверждают, что выросли нормальными людьми именно благодаря физическим наказаниям.

— Советчики уверяют, что, если не наказывать вовремя, ребенок вырастет неуправляемым.

И все-таки вы сомневаетесь: можно ли бить детей?

Многие психологи в интернете придерживаются мнения, что нельзя. Но приходится верить на слово — никто не утруждает себя объяснениями, почему это так.

В этой статье вы получите развернутый ответ на вопрос, как именно физические наказания влияют на развитие малыша. Сможете принять осознанное, обоснованное решение, насколько оправданы такие последствия.

Можно ли бить детей в целях воспитания: что происходит при физическом наказании

До пубертата развитие малыша полностью зависит от окружения. С мамой у него особая психологическая связь: от нее он получает чувство защищенности и безопасности. Это базовое условие, без которого развитие ребенка нарушается.

При физических наказаниях любой малыш утрачивает чувство защищенности и безопасности. И получает гарантированную психологическую травму.

Последствия зависят от врожденных качеств и свойств, заложенных в нем природой. Примеры рассмотрим ниже. Но бывает ущерб, который в одинаковой мере срабатывает для каждого.

Можно ли бить детей по голове

Например, широко известный подзатыльник. На первый взгляд невинное наказание. Речь не идет о том, чтобы нанести всерьез черепно-мозговую травму! Так, просто поучить, на место поставить, чтоб не зарывался. Но редко кто бывает в курсе последствий такого наказания.

Кости черепа у малышей еще податливы и эластичны. Ударная волна смещает основание мозга вместе с прилежащими к нему обонятельными луковицами. Утрачивается связь наружных рецепторов с обонятельными нейронами. Подробно этот механизм описан в статье Секрет подзатыльника. Как мы бессознательно бьем по самому больному месту.

Последствия такой травмы редко обнаруживаются сразу. Как это отразится на судьбе ребенка?

Запахи до сих пор играют огромную роль в нашей жизни. Подходящего партнера мы сначала «унюхиваем» именно по запаху, и только потом к нему возникает ничем не объяснимая симпатия. Ранжирование (попытка занять свое место в обществе) тоже происходит на запахах.

Битый по голове малыш, став взрослым, испытывает серьезные трудности с выбором подходящей пары и с тем, чтобы состояться в обществе. Конечно, ни один заботливый родитель не желает таких последствий.

Можно ли бить ребенка по губам

Причины, по которым малыш «получает по губам», разные:

  1. Иногда взрослые так пресекают его попытки все попробовать на вкус. Беспокоятся, чтобы чадо не получило отравление или инфекцию.

    Оральную стадию развития проходят абсолютно все малыши: в этот период они все тащат в рот. Нет смысла бить по губам — достаточно просто не позволять брать опасные предметы. Оральная стадия проходит быстро, и малыш научится познавать мир другим способом.

    Но есть ребята, у которых рот имеет особую чувствительность. Это обладатели орального вектора. Они дольше других могут тянуть все в рот, играть со слюной, пускать изо рта пузыри. Здесь важно знать, как правильно их развивать и воспитывать: удары по самой чувствительной зоне нанесут серьезный ущерб.

  2. Есть малыши, которые употребляют «туалетную лексику». Это повод не для наказания, а для серьезного анализа причин: такое состояние говорит о проблемах в развитии. Особенную тревогу и смятение у взрослых вызывают матерные слова в детской речи. Так и тянется рука дать по губам, чтобы сходу и навсегда пресечь эту гадость!

    Впервые слышит мат еще дошкольник, он приносит его в семью из садика.

    Мат — всегда о сексуальном. Но малыш еще не понимает смысла этих необычных слов. В смятении и возбуждении он бежит к родителям. Самая правильная реакция мамы — спокойно сказать, что это «взрослые» слова и он не должен ими пользоваться. И переключить внимание на что-то другое. Если бить по губам и стыдить, во взрослом возрасте секс и парные отношения скрыто будут восприниматься человеком как что-то грязное, порицаемое, недостойное. Подробно об этом в статье Ребенок и матерное слово. Как реагировать родителям?

Можно ли бить детей по рукам

Чаще других по рукам получают те ребята, у которых с рождения особо «хаптильные» ручки. Они хватают все, до чего могут дотянуться. В возрасте около года стартует ходьба, и маме становится непросто. Такой малыш исследует мир именно тактильным образом: любую вещь ему надо схватить, потрогать, пощупать.

Речь о ребятах с кожным вектором. Кожа — их сверхчувствительная зона. Любые прикосновения они чувствуют в разы ярче других. Они шустрые, подвижные, юркие, им не сидится на месте. Их притягивает и интересует все новое.

Такой малыш любит, когда его гладят, чешут, делают массажики. При физическом наказании маленький кожник испытывает мучительную боль, психический сверхстресс. Когда взрослые пытаются его шлепать и вообще бить любым образом — эта боль на порядки выше, чем у остальных.

Последствия физических наказаний для кожных малышей

При сверхстрессе мозг вырабатывает опиаты, чтобы погасить невыносимую боль. Боль — опиаты — внутреннее равновесие. Если физические наказания повторяются,со временем ребенок становится зависим от опиатов. Ведет себя провокативно: как специально «нарывается» на шлепки или ремень. Только после битья успокаивается — получил разрядку, свою дозу опиатов.

Это делает невыносимой жизнь в семье, но не только. Битый кожный малыш получает колоссальный ущерб для будущей судьбы:

  • Возникает стремление к покраже, воровству (иногда клептомания). Это связано с тем, что социальная роль такого человека во взрослом возрасте — добытчик. Чтобы сохранить себя в условиях сверхстресса, психика слишком рано «запускает» процесс выполнения взрослой роли. Но добыть, заработать ребенок еще не может и начинает воровать.

  • Скрытое стремление получать боль деформирует весь жизненный сценарий. Девочка с такой психологической травмой неосознанно выбирает в партнеры потенциальных садистов или другие варианты неблагополучных отношений, в которых страдает. У нее складывается сценарий на неудачу в парных отношениях. У мальчиков сценарий на неудачу проявляется в социальной реализации. При высоких амбициях такой человек патологически не способен достичь своих целей.

Мифы и легенды по поводу битья

Кожные ребята получают не только «по рукам». Часто взрослые не знают, как их унять и успокоить: малыш выглядит невменяемым, гиперактивным. Большинство вопросов — можно ли бить ребенка по попе, можно ли бить детей ремнем и каким-то еще образом — задают именно родители кожных малышей. Они пытаются найти хоть какие-то приемлемые формы наказания.

Но компромиссов тут нет: все кожные покровы такого ребенка имеют сверхчувствительность. Форма физического наказания не играет роли. Если вы не хотите нанести непоправимый ущерб развитию и судьбе ребенка — бить его нельзя.

Есть еще одна родительская попытка найти компромисс: взрослые часто спрашивают, можно ли бить ребенка по попе рукой или лучше ремнем и другими предметами. Бытует легенда, что боль не должна наноситься именно рукой близкого человека, а неживым предметом — не так страшно. Наверняка вы уже поняли, что это тоже беспочвенный миф. Боль — это всегда утрата защищенности и безопасности. Какие последствия это наносит хаптильному шустрику вы уже знаете. А другим малышам?

Последствия физических наказаний у разных малышей

Совокупные последствия зависят от полного врожденного набора векторов. Например:

  • Обладатели зрительного вектора имеют огромный эмоциональный диапазон. У них переменчивое настроение, близко стоят слезы. Если физически наказывать таких ребят — они страдают страхами и фобиями, становятся истеричными и тревожными.

  • Обладатели звукового вектора погружены в себя, это природные интроверты. Взрослые могут срываться, когда такие малыши попросту их не слышат, приходится многократно все повторять. Когда звуковик утрачивает чувство защищенности и безопасности — он уходит в себя еще глубже. Вплоть до потери контакта с внешним миром и психических заболеваний (шизофрения, аутизм). Особенно сильно на него влияет крик, которым частенько сопровождаются наказания. Он наносит непоправимый ущерб психике из-за особой чувствительности ушек маленького звуковика.

  • Неторопливые, обстоятельные носители анального вектора от природы самые послушные и лояльные дочки и сыновья. Но когда они растут в некомфортном для себя ритме (их торопят, обрывают, подгоняют), то они бывают упрямыми, обидчивыми, спорщиками. И по этой причине попадают под горячую руку взрослых. При физических наказаниях у них формируется очень тяжелый жизненный сценарий: обида на мать. И уже взрослый человек видит весь мир в черном цвете: обижен на всех, думает, что ему везде недодали, не уважают, не ценят.

Любой малыш получает психологические травмы от битья. У современных ребят объем психики намного больше, чем у предыдущего поколения. И восприимчивость к любому воздействию намного тоньше. Так можно ли родителям бить своих детей? Просто знайте, что сегодня битые дети — это убитое будущее.

Как воспитывать без ремня, крика и шлепков

Психологические знания позволяют идеально вырастить развитых и реализованных членов общества. Например, при понимании, что перед вами маленький кожник, у вас не будет вопроса, можно ли бить ребенка по лицу или рукам. Вы будете точно понимать последствия боли и унижения. У вас будет альтернатива — точное знание, как правильно воспитать такого малыша.

В каждом векторе свои нюансы. Курс тренинга «Системно-векторная психология» Юрия Бурлана дает гарантированные результаты, когда проблемное поведение малышей уходит навсегда и без всякого насилия. Начать можно с бесплатных вступительных онлайн-лекций:

«Я ЕЕ ПОРОЛА. Обожая свою дочь, я не могла ничего с собой поделать. Мой мозг застилала пелена. После я рыдала, обнимала ее, просила прощения, ощущая глубочайшее чувство вины. Но все повторялось. Результат получила после первого раза. Я прекрасно понимаю свою чудную девочку! И конечно же, и пальцем ее никто не трогает. И даже в перерыве между тренингами родила еще одну)) »

Анастасия Б., Пенза

«Я перестала физически наказывать сына, и он перестал меня бояться. Перестала кричать на него. И он ОТКРЫЛСЯ мне. Мы часто разговариваем, и он не вызывает у меня раздражения. Наоборот. Я люблю своего сына. Не потому, что он что-то делает или не делает, а потому, что он просто есть…»

Екатерина П., Луганск, Украина

Автор публикации: Евгения Астреинова

Статья написана по материалам тренинга «Системно-векторная психология»

Можно ли бить детей по попе? — Воспитание детей

Здравствуйте!

Вы спрашиваете, можно ли применять телесные наказания (ударить ребёнка по попе), целесообразны ли они, и сообщаете о разногласиях в семье по поводу их применения.

Речь идёт о ребёнке 2—3 лет (очевидно, мальчике и первенце в семье).

Давайте рассмотрим, что характерно для детей этого возраста.

Это невероятно бурный и самый эффективный период в развитии детей. Период открытий, проявления самостоятельности, познания окружающего мира и его свойств. Период развития моторики, мышления, речи. Период определения и понимания социальных связей в семье, расширенной семье, обществе, в кругу ровесников. Период испытания на «прочность» своих родителей, изучения границ дозволенного в семье и в обществе, обучения навыкам общения с людьми.

Короче, ребёнок в этот период испытывает огромную физическую и эмоциональную нагрузку.

Предположим, что наш жизнерадостный мальчик занят своей познавательной деятельностью, которая прерывается увещеваниями, окриками и, наконец, шлепком. Рёв протестующего и обиженного ребёнка. Взволнованная мама вмешивается, пытаясь разрешить конфликт. Разражается скандал. Если бабушка (дедушка) находятся поблизости, это перерастает в форум по воспитанию и перевоспитанию всех присутствующих.

Как наш виновник конфликта?

Получив шлепок, утешившись тем или иным способом, он продолжает свой познавательный (разрушительный) процесс.

Мудрецы говорят, в каких случаях и при каких условиях физически наказывать детей допустимо (речь идёт о детях, не достигших возраста бат/бар-мицвы — 12/13 лет):

  1. Когда ребёнок познаёт и постигает рамки дозволенного. (Случай, когда оставленная мамой посуда или оставленные папой инструменты оказались в «радиусе досягаемости» и были случайно разбиты/испорчены, — не является случаем, в котором физическое наказание допустимо. То, что случилось, случилось вследствие небрежности родителей и несоблюдения ими техники безопасности).
  1. Когда наказанию предшествовало предупреждение. Ребёнок чётко знает, что нельзя зажигать свет в шабат и что ему за это будет.
  1. Когда наказание не является «местью» другому родителю или самому ребёнку.
  1. Когда этот шлепок не является вымещением нашей неудовлетворённости (собой), проявлением злости, «нервов», плохого настроения и самочувствия.
  1. Когда родитель при наказании не испытывает и не демонстрирует чувства превосходства над ребёнком, не проявляет высокомерия. Если родитель не может себя контролировать в этом, наказывать запрещено — даже после увещевания, предупреждения и ради установления границ дозволенного. Потому что такое поведение взрослого развивает в ребёнке агрессию и жестокость. Поведение родителя должно «говорить»: наказание — вынужденная мера, она неприятна мне самому.
  1. Когда родитель, ударив ребёнка (при соблюдении всех перечисленных условий), говорит: «Я уверен, что такое поведение больше не повторится (потому что ты умный/умеешь контролировать свои поступки/просто тебя йецер одолел и т.п.)». Это — чтобы не развивать у ребёнка чувство вины, чтобы ребёнок ощущал постоянную любовь родителей к себе.

Итак: иногда можно шлёпнуть ребёнка. Но иногда можно заменить эту меру другими, например, лишить сладостей, прогулки, оставить одного в комнате (углу) и т.д.

Успехов. Лея Трахтенберг

Поделитесь этой страницей со своими друзьями и близкими:

Одноклассники

 

почему нельзя бить детей и как этого избежать

«Я помню, как за детские проступки, грубость и вранье мама сурово наказывала меня. В ход шли ремень, повышенный тон с криками и запугивания “дома ты получишь”. Наверное, она делала это из-за незрелости: ей было двадцать, когда я родилась», — рассказывает Анастасия. Сейчас девушке 25 лет, и она говорит, что насильственный опыт сказывается на всей ее жизни. В том числе это сильно подрывает самооценку, и к двадцати двум годам «она была ниже плинтуса».

На собственном примере она объясняет, что физическая боль и страх ничему не учат ребенка: «От слов, что, если не съешь суп, за тобой придет волк, супа сильнее не хотелось». Анастасия убеждена, что так воспитывать ребенка нельзя, а любую ситуацию можно решить с помощью диалога.

«Сейчас я не выношу крик в свой адрес и каждый раз плачу, как будто мне снова пять. Также я столкнулась с физическим насилием и в отношениях. Казалось, что я заслуживала этого, как в детстве, когда получала ремнем. Ребенком я решала проблему просто — прятала от мамы ремни и скакалки. Во взрослом возрасте потребовался психолог».

Почему родители бьют детей

Причины физического насилия над детьми кроются в эмоциональном истощении, выгорании, послеродовой депрессии, стрессе ухаживающего родителя, объясняет психолог по работе с проблемой насилия Наира Парсаданян. «Родитель позволяет себе сорваться сначала на крик в адрес ребенка. Вскоре этого становится недостаточно, чтобы высвободить внутреннее напряжение, и взрослый переходит к физическому насилию», — добавляет она.

Некоторые уверены, что действуют в интересах ребенка — сейчас обойтись малой кровью, чтобы потом ребенок вырос хорошим человеком. Например, бьют за плохие оценки, чтобы помочь вырасти успешным начальником.

Другие воспринимают шлепки по рукам и по губам, щипки и подзатыльники как инструмент воспитания, причем с моментальным эффектом: если ребенок сует руки в рот, по этим рукам надо ударить, и проблема решится. При этом шлепать детей в воспитательных целях законодательно запретили в 57 странах, начиная со Швеции в 1979 году.

Ещё по теме

Воспитание без насилия: как вырастить ребенка без криков, угроз и подзатыльников

Бывает, что родители срываются от безысходности, нищеты или по-пьяни, добавляет клинический психолог, кандидат психологических наук кафедры детской психиатрии и психотерапии РМАПО Елена Морозова. Дети получают затрещины и синяки не потому, что их хотели наказать, а потому что попадаются под руку. Дело не в проступке, а в количестве накопившихся неоправданных ожиданий. Хотя и в таких случаях шлепки и крики — насилие, которое нарушает границы личности.

Также взрослые могут воспринимать шлепки или щипки как шутку — дать подзатыльник или ударить по попе. «Ребенок и это воспринимает как насилие, но не может об этом сказать. Он чувствует боль и видит смеющегося родителя, он плачет, а родитель продолжает смеяться — это вызывает когнитивный диссонанс, из-за которого ребенок связывает понятия “боль” и “норма” в прочный узел», — говорит Парсаданян.

Кроме того, предпосылками к насилию могут становиться бедность, маргинализация семьи, культурологические особенности, в том числе конфессиональные. «Телесная дисциплина» нередко переходит из поколения в поколение как традиция семейного уклада, когда взрослый не понимает, что бить ребенка нельзя. Наказания могут быть тесно закреплены в обществе: как дома, так и в школе и детском саду.

Как наказания влияют на детей

Любое насилие может быть травматичным для ребенка, даже «невинный шлепок» или легкий подзатыльник. Американские ученые доказали, что мозг ребенка одинаково реагирует на тяжелые и легкие формы насилия. Физическая боль не играет большой роли — в наказаниях такого рода травмирует сам факт, что ребенка бьет родитель, даже если боль от этого меньше, чем от разбитых на улице коленок или синяков, полученных в драке со сверстниками.

Родитель в мире ребенка играет роль любящего защитника, поэтому насилие с его стороны особенно травмирует, объясняет Парсаданян. Ребенок начинает себе объяснять, что его любимый человек — родитель — не может быть плохим, а значит плохой он сам. Во взрослой жизни эти мысли, вкупе с желанием доказать себе и родителям, что он чего-то стоит, приводит человека к серьезным проблемам с самооценкой — завышенной или заниженной, — депрессиям или трудоголизму, невозможности строить здоровые дружеские или романтические отношения.

В зависимости от темперамента униженный в детстве шлепками ребенок может пойти по двум путям:

«Комплекс жертвы» — человек решает, что он ничего не достоин и ему не стоит даже пытаться что-то делать;
«Синдром отличника» — человек не может быть доволен, если не сделает все лучше всех, и предпочитает не добиваться ничего, если есть риск неудачи.

Уровень последствий, по словам Парсаданян, зависит от частоты «воспитательных шлепков». Бывает такое, что родитель один раз ударяет ребенка и сам очень сильно этого пугается.

Иллюстрация: Анастасия Лукашевич /«Утопия»

Если родители хотят вырастить счастливого ребенка, то шлепки, подзатыльники и другие виды насилия недопустимы, говорит Морозова. Ребенок, подвергающийся даже легкому насилию, постоянно находится в стрессе. Это проявляется в переменах эмоционального состояния, раздражительности, замкнутости, пугливости, состоянии страха и неуверенности, а также расстройстве сна и потере внимания.

Ребенок может сформировать мнение, что насилие — норма жизни, проявлять агрессию к другим, участвуя в формировании порочного насильственного круга: дед бил отца, отец бьет сына. Однако даже выросший в условиях насилия человек может разорвать круг и в противовес пережитому опыту применять к своим детям только ненасильственные методы.

Как правильно воспитывать детей

Марина — мама одиннадцатилетней девочки — приводит личный пример ненасильственного воспитания. Своими настольными книгами она считает работы знаменитых психологов Юлии Гиппенрейтер и Людмилы Петрановской.

Марина называет себя «создателем генеральной линии партии в семье». В первую очередь она категорически отказывается от наказаний, морального и физического насилия. «Как человек, который познает мир, может безошибочно выполнять все требования? В конце концов, она выросла не только для того, чтобы делать, что от нее хотят».

Ненасильственные методы не предполагают вседозволенности. Марина считает, что ребенку важно пробовать совершать ошибки, а родителю — предупреждать о возможных результатах: «Этот лего надо убрать, я еще два раза об этом напомню, а на третий уберу сама в специальный мешочек и заберу». Исключение, подразумевающее категорические запреты, — ситуации-угрозы личной безопасности.

Саму Марину воспитывали «методами классической советской патриархальной семьи»: ответственность за воспитание лежала на маме, и из-за нехватки сил, терпения и времени случались подзатыльники, крики. Пережитые эпизоды физического воздействия ее до сих пор обижают — это невозможно проглотить и переварить без последствий.

Марина постепенно приобщила к этим методикам мужа, который поначалу не хотел отказываться от наказаний — тревожила потеря контроля. Психолог Наира Парсаданян поясняет, что физическое наказание — самый легкий способ добиться желаемого результата и выместить свой гнев.

В ситуации, в которой родитель чувствует позыв ударить ребенка, ему нужно в первую очередь напомнить себе, что он взрослый и должен отвечать за свои поступки. «В любой ситуации можно сдержаться. Это вопрос самоконтроля и понимания, что ребенок — это маленькое существо, которое не несет ни за что ответственности», — объясняет она.

Ещё по теме

Разговоры о границах. Как объяснять детям их права и говорить с ними о сексуальности

Елена Морозова отмечает, что ребенок капризничает не потому, что плохой, а потому что родитель что-то делает не так. Плохое поведение часто начинается от недосыпа, голода, усталости или информационного обилия — это не повод воспитывать физически. Важно приводить ребенка в зону комфорта.

Физическое воздействие недопустимо даже в ситуациях, когда ребенок или подросток намеренно доводят родителя до края. В ситуациях, когда не работают никакие ненасильственные методы воспитания, лучшее решение — это дистанцироваться, считает Парсаданян. Уйти в другую комнату, подышать воздухом, заняться йогой или медитацией, сунуть запястья или голову под холодную воду.

В подростковом периоде все сложнее, надо учитывать много факторов: от возраста и темперамента до личных особенностей. Если ребенок может прямо сейчас сбежать из дома, связаться с плохой компанией и поставить свою жизнь под угрозу — имеет смысл не выпустить его из дома. Однако и такое поведение подростка — последствие не сформированной в детстве договорной системы ответственности: ребенку либо слишком многое запрещали, либо слишком баловали.

Если ребенок уже не воспринимает родителя как авторитет, ненасильственные методы не работают, а поведение только ухудшается, Парсаданян советует идти к семейному психологу или отправить ребенка к детскому специалисту. Также могут помочь книги об осознанном родительстве, чтобы изучить матчасть и, возможно, понять своего ребенка.

Должны ли быть разрешены избиения детей в школе и дома?

  • Избиение детей оставляет у них черную метку, которую они никогда не забывают

    Ребенок в очень раннем возрасте любит играть, это возраст, когда для него все в новинку, когда он открывает для себя новые стороны жизни. Если с самого начала ребенка бьет учитель только за то, что он не понимает понятия во время учебы или из-за плохого поведения, то мне жаль, что вы не смогли стать учителем.Основное определение учителя: «Учитель – это человек, который помогает другим приобретать знания, компетенции или ценности». В основном учитель – это человек, который передает знания ученикам, учит их более широкому представлению о предмете. Теперь где написано, что для передачи знаний конкретно нужно бить индивидуума. Если какой-то ученик плохо себя ведет или не может ничему научиться, используйте искусство самообучения, расскажите ему о плохих последствиях, которые приведут к нему в будущем, если он совершит этот поступок, вы можете задержать его на короткое время, можете выгнать их, если что-то выйдет из-под контроля, но избиение – худшее решение, какое только может быть.Физическое насилие вызывает у детей только стресс, печаль и искушение совершить самоубийство и употреблять наркотики. Учащиеся проводят большую часть своих дней в школе, они видят в учителях своих мотиваторов, своих наставников, свой путь к тому, чтобы стать лучше. Мы живем в 21 веке, когда величайшие лидеры и новаторы нашего поколения использовали свои дипломатические навыки и силу воли, чтобы нести новые идеи, чтобы изменить людей. Чтобы изменить сердце человека, нужно, чтобы он показал хороший пример, ведущий пример, в котором он будет следовать за вами.Другая сторона партии «ДА» утверждает, что дети действуют мне на нервы, а детей младше 18 лет нужно отшлепать. Действовать на нервы? Серьезно, сэр / мадам, за что вам вообще платят как учителю, учитель – это человек, у которого есть базовые знания о том, что он должен делать, прежде чем он войдет в класс, если вы не можете контролировать детей словами, чем вы немедленно надо шлепнуть. Вы сами учителя и читаете книги, в первую очередь читайте основные поправки к Хартии прав человека, читайте каждую статью и понимаете, о чем она говорит.
    Если учитель из-за меня бьет своих детей, его следует сажать в тюрьму за физическое насилие или увольнять с работы по всему миру.

    *PS Я не грамматический наци, так что вы можете найти много грамматических ошибок*

  • Это неправильно

    нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет это очень подло

  • нет нет нет

    нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет

  • К черту все!

    Вернись в школу и научись воспитанию.Ни в одной современной развитой стране нет места насилию. Хотите немного жестокости, регламентации и неадекватного ухода в старости? Вступайте в армию или в кружок БДСМ.

    И, крик в голос, не заводите детей! Мы нуждаемся в более дивергентном мышлении в обществе не меньше. Хозяева домашнего хозяйства? Па! Больше похоже на рабов мирского, цепляющихся за страдания своей нереализованной жизни.

  • Конечно нет!

    Избиение детей может вызвать травму и обиду на бьющего, что может заставить их капризничать еще больше! Есть более гуманные способы отчитать детей, бить детей просто нехорошо.Детям нужна дисциплина, а не телесные наказания. Некоторые дети также очень серьезно пострадали или даже были убиты в результате нанесенных побоев, поэтому не бейте детей в качестве наказания.

  • Нельзя бить детей

    Ужасно для детской души, когда бьешь их, Даже наказывая. Да, это может быть «частью вашей религии», но представьте, что вы ребенок, которого постоянно бьют за факторы, которые он, возможно, не в состоянии контролировать, например, тортретты? Избиение ребенка оставляет на них пятно, Которую травму нельзя просто стереть с их души, потому что «все в порядке», ЭТО НЕТ.

  • Нет, никогда, ради всего святого!

    Меня тошнит от того, что 27% могут поддержать что-то настолько неправильное. Доказано, что телесные наказания ведут к худшему. Это также делает детей в лучшем случае более подлыми, а в худшем — морально разрушенными детьми. Помню, я учился во втором или третьем классе, и другие ребята по какой-то причине придумали штуку «вдарить друг другу по яйцам за обедом». Однажды ко мне (в таком юном возрасте) подходят учителя и обвиняют во всем. Я определенно не был достаточно взрослым, чтобы защищаться и объяснять, что это была их идея.Я потерял все перерывы, и весь день у меня на столе была эта большая доска. Оно не было телесным, но если бы у меня была душа, она была бы разорвана на части и сожжена ею. Дома мои родители забрали все мои игрушки из-за этого, хотя я не был достаточно взрослым, чтобы защищать себя, потому что они видели только точку зрения учителя. Все потому, что другие лгали. . . . Исследованиями доказано, что телесные наказания портят детей еще больше. Кроме того, кто должен провести черту здесь? Избиение кого-то на дюйм его жизни может быть истолковано как нормальное в этом случае.Сколько людей могли бы искренне быть терпеливыми все время с маленьким ребенком или ребенком с особыми потребностями? Кстати, это еще одна причина, по которой я не должен был быть уничтожен системой: мой легкий аутизм сделал бы любую силу аргументов, которые у меня были, еще менее эффективными (и заставил меня все время очень быстро что-то забывать). Было обнаружено, что подобное притягивает подобное у детей; от злоупотребления психоактивными веществами до физического насилия. Больше насилия, особенно против самых невинных и часто лучших частей нас самих, никогда не было и никогда не будет ответом.

  • Никогда навсегда

    Меня тошнит от того, что 31% может поддержать что-то настолько неправильное. Доказано, что телесные наказания ведут к худшему. Это также делает детей в лучшем случае более подлыми, а в худшем — морально разрушенными детьми. Помню, я учился во втором или третьем классе, и другие ребята по какой-то причине придумали штуку «вдарить друг другу по яйцам за обедом». Однажды ко мне (в таком юном возрасте) подходят учителя и обвиняют во всем. Я определенно не был достаточно взрослым, чтобы защищаться и объяснять, что это была их идея.Я потерял все перерывы, и весь день у меня на столе была эта большая доска. Оно не было телесным, но если бы у меня была душа, она была бы разорвана на части и сожжена ею. Дома мои родители забрали все мои игрушки из-за этого, хотя я не был достаточно взрослым, чтобы защищать себя, потому что они видели только точку зрения учителя. Все потому, что другие лгали. . . . Исследованиями доказано, что телесные наказания портят детей еще больше. Кроме того, кто должен провести черту здесь? Избиение кого-то на дюйм его жизни может быть истолковано как нормальное в этом случае.Сколько людей могли бы искренне быть терпеливыми все время с маленьким ребенком или ребенком с особыми потребностями? Кстати, это еще одна причина, по которой я не должен был быть уничтожен системой: мой легкий аутизм сделал бы любую силу аргументов, которые у меня были, еще менее эффективными (и заставил меня все время очень быстро что-то забывать). Было обнаружено, что подобное притягивает подобное у детей; от злоупотребления психоактивными веществами до физического насилия. Больше насилия, особенно против самых невинных и часто лучших частей нас самих, никогда не было и никогда не будет ответом.

  • Никогда не бейте детей

    Меня тошнит от того, что 31% могут поддержать что-то настолько неправильное. Доказано, что телесные наказания ведут к худшему. Это также делает детей в лучшем случае более подлыми, а в худшем — морально разрушенными детьми. Помню, я учился во втором или третьем классе, и другие ребята по какой-то причине придумали штуку «вдарить друг другу по яйцам за обедом». Однажды ко мне (в таком юном возрасте) подходят учителя и обвиняют во всем. Я определенно не был достаточно взрослым, чтобы защищаться и объяснять, что это была их идея.Я потерял все перерывы, и весь день у меня на столе была эта большая доска. Оно не было телесным, но если бы у меня была душа, она была бы разорвана на части и сожжена ею. Дома мои родители забрали все мои игрушки из-за этого, хотя я не был достаточно взрослым, чтобы защищать себя, потому что они видели только точку зрения учителя. Все потому, что другие лгали. . . . Исследованиями доказано, что телесные наказания портят детей еще больше. Кроме того, кто должен провести черту здесь? Избиение кого-то на дюйм его жизни может быть истолковано как нормальное в этом случае.Сколько людей могли бы искренне быть терпеливыми все время с маленьким ребенком или ребенком с особыми потребностями? Кстати, это еще одна причина, по которой я не должен был быть уничтожен системой: мой легкий аутизм сделал бы любую силу аргументов, которые у меня были, еще менее эффективными (и заставил меня все время очень быстро что-то забывать). Было обнаружено, что подобное притягивает подобное у детей; от злоупотребления психоактивными веществами до физического насилия. Больше насилия, особенно против самых невинных и часто лучших частей нас самих, никогда не было и никогда не будет ответом.

  • Если вы причиняете детям боль, это убивает их

    Меня тошнит от того, что 38% могут поддерживать что-то настолько неправильное. Доказано, что телесные наказания ведут к худшему. Это также делает детей в лучшем случае более подлыми, а в худшем — морально разрушенными детьми. Помню, я учился во втором или третьем классе, и другие ребята по какой-то причине придумали штуку «вдарить друг другу по яйцам за обедом». Однажды ко мне (в таком юном возрасте) подходят учителя и обвиняют во всем. Я определенно не был достаточно взрослым, чтобы защищаться и объяснять, что это была их идея.Я потерял все перерывы, и весь день у меня на столе была эта большая доска. Оно не было телесным, но если бы у меня была душа, она была бы разорвана на части и сожжена ею. Дома мои родители забрали все мои игрушки из-за этого, хотя я не был достаточно взрослым, чтобы защищать себя, потому что они видели только точку зрения учителя. Все потому, что другие лгали. . . . Исследованиями доказано, что телесные наказания портят детей еще больше. Кроме того, кто должен провести черту здесь? Избиение кого-то на дюйм его жизни может быть истолковано как нормальное в этом случае.Сколько людей могли бы искренне быть терпеливыми все время с маленьким ребенком или ребенком с особыми потребностями? Кстати, это еще одна причина, по которой я не должен был быть уничтожен системой: мой легкий аутизм сделал бы любую силу аргументов, которые у меня были, еще менее эффективными (и заставил меня все время очень быстро что-то забывать). Было обнаружено, что подобное притягивает подобное у детей; от злоупотребления психоактивными веществами до физического насилия. Больше насилия, особенно против самых невинных и часто лучших частей нас самих, никогда не было и никогда не будет ответом.

  • Является ли порка эффективным способом воспитания детей?

    Шлепки — широко обсуждаемая тема. Большинство экспертов не советуют применять телесные наказания, но некоторые родители считают, что порка — это эффективная дисциплинарная стратегия.

    Другие родители признаются, что время от времени шлепали своего ребенка, особенно когда чувствовали чрезмерный стресс. К какому бы лагерю они ни принадлежали, все родители должны знать и внимательно учитывать потенциальные последствия физического наказания, включая шлепки.

    Почему родители шлепают

    Иногда родители шлепают своих детей от отчаяния. Когда дети часто плохо себя ведут, родители могут чувствовать, что они на пределе и не знают, что делать дальше. Родители в таких ситуациях могут сказать: «Кажется, больше ничего не работает».

    Без последовательной дисциплинарной стратегии может показаться, что порка — лучший вариант. Хотя порка может изменить поведение в краткосрочной перспективе, она редко дает положительный эффект в долгосрочной перспективе.Исследования показали, что порка неэффективна и вредна для развития детей.

    Родители могут полагаться на порку, чтобы «исправить» проблемы с поведением, не прибегая к альтернативным дисциплинарным стратегиям или не давая этим вариантам достаточно времени, чтобы они сработали.

    Еще одна распространенная причина, по которой родители шлепают, — раздражение, порыв или гнев. Родитель, который реагирует из-за разочарования («Не могу поверить, что ты только что это сделал!»), может, не задумываясь, отшлепать ребенка.

    Если вы не знаете, как еще дисциплинировать своего ребенка, шлепки могут стать первой линией защиты.Хотя на данный момент это может показаться решением, порка не решит проблему и не научит вашего ребенка лучше себя вести.

    Многие родители позже сожалеют о том, что ударили своих детей. Шлепки также могут нанести непоправимый ущерб отношениям между родителями и детьми.

    Культурные факторы

    Различные культурные группы исторически придерживались убеждения, что порка является частью их воспитания и культурного наследия. Однако негативное влияние остается прежним. Кроме того, привычка к телесным наказаниям является остаточным влиянием колониализма, перенятого многими культурными группами.

    «Колониализм привнес в наши культуры эти властные родительские методы», — говорит Лесли Присцилла Арреола-Хилленбранд, коуч для родителей и основатель LatinxParenting. «Это не часть нашей коллективной ДНК. Есть некоторые исторические свидетельства того, что семьи чернокожих и коричневых применяли телесные наказания. Однако колониализм принес многие из этих стратегий».

    проблемы со шлепаньем

    Помимо того, что это неадекватное решение поведенческих проблем, шлепанье ребенка может создать еще больше проблем.

    Это не учит правильному поведению

    Ребенок, которого шлепают за то, что он поссорился со своим братом или сестрой, не научится лучше ладить в будущем. Эффективная дисциплина учит ребенка новым навыкам и укрепляет его компетентность и уверенность в себе. Шлепки подрывают доверие и уверенность в себе, но только учат ребенка тому, что делать , а не .

    Это моделирует агрессию

    Дети делают то, что родители делают больше, чем то, что они говорят. Если вы отшлепаете своего ребенка, например, за то, что он ударил его брата или сестру, вы отправляете запутанное сообщение. Исследования связывают опыт порки с более агрессивным поведением, состоянием психического здоровья и другими пагубными последствиями для ребенка (аналогично последствиям физического насилия).

    Это вызывает стыд

    Если его ударил родитель, ребенок может подумать: «Я плохой», и у него будут проблемы с самооценкой, доверием и психическим здоровьем.Дети, испытывающие стыд, не мотивированы на улучшение своего поведения и начинают чувствовать, что они не могут добиться большего.

    Бить ребенка, чтобы изменить его поведение, говорит ему, что он не может учиться более позитивно и не заслуживает уважительного отношения. Мягкие методы дисциплины более эффективны, а также укрепляют уверенность ребенка в себе.

    Он смещает фокус на поведение родителей

    Вместо того, чтобы помочь вашему ребенку подумать о том, что он мог бы сделать лучше в следующий раз, порка, скорее всего, разозлит его на родителя.Дети в такой ситуации начинают думать: «Что я могу сделать, чтобы меня не отшлепали?» вместо «Какой лучший выбор я могу сделать прямо сейчас?» Динамика избегания шлепков также может способствовать лжи.

    Со временем теряет эффективность

    Иногда дети решают, что плохое поведение того стоит. Они могут даже «привыкнуть» к телесным наказаниям, и в этом случае они перестанут быть сдерживающим фактором. Более эффективная дисциплинарная стратегия включает в себя понимание причины такого поведения и искренний и открытый разговор с ребенком.Наказание — это причинение дискомфорта или боли, а дисциплина — это обучение и руководство.

    Это не работает для детей старшего возраста и подростков

    Если вы всегда использовали порку, чтобы дисциплинировать своего ребенка, что вы будете делать, когда он станет подростком? Использование физических наказаний учит детей тому, что более сильный человек может причинить боль тому, кто делает что-то, что ему не нравится. Шлепки используют стыд и боль, чтобы обескуражить и наказать, а не бороться с корнем поведения ребенка.

    Это не рекомендуется доктором

    Согласно опросу педиатров 2018 года, опубликованному в журнале Pediatrics , только 6% опрошенных врачей одобряют порку. Только 2,5% ожидали положительных результатов от использования дисциплинарной практики. Существует множество соответствующих возрасту дисциплинарных стратегий, которые вы можете использовать в качестве альтернативы шлепкам на протяжении всей жизни вашего ребенка.

    Альтернативы порке

    Многие дисциплинарные стратегии более эффективны, чем порка. Вы захотите рассмотреть альтернативные негативные последствия, которые усилят ваши правила, не нанося вреда вашему ребенку, например, удаление привилегий.

    Если ваш ребенок рисует на стенах, логичным последствием будет попросить его помыть стены. Это учит их большему уважению к собственности. Это также посылает сообщение о том, что их плохое поведение будет иметь последствия.

    Реституция помогает восстановить отношения и дает детям возможность освоить новые навыки. Этот метод может быть очень эффективным при агрессивном поведении и хорошо работает для детей и подростков всех возрастов.

    Использование похвалы для поощрения позитивного поведения — еще одна эффективная альтернатива порке. Когда вы поймаете, что ваш ребенок «делает добро», убедитесь, что он знает, что вы это заметили. Дети, как правило, оправдывают ожидания родителей. Важно, чтобы детское самоощущение не терялось в родительских ожиданиях. Детям необходимо развивать чувство гордости за свой собственный поведенческий выбор, основанный на внутренней мотивации, а не на внешнем одобрении.

    Слово из Веривелла

    Цель дисциплины должна состоять в том, чтобы научить вашего ребенка новым навыкам, которые дадут ему инструменты, необходимые для того, чтобы быть ответственным взрослым.Исследования показывают, что порка не является эффективной стратегией дисциплины и имеет негативные последствия, некоторые из которых могут остаться на всю жизнь.

    Определяя, какие стратегии дисциплины использовать, подумайте о том, что, как вы надеетесь, получит ваш ребенок от вашего вмешательства. Такие стратегии, как похвала, поощряют положительное поведение вашего ребенка и укрепляют его уверенность в себе.

    Почему нельзя бить детей (чтобы преподать им урок)?

    Когда мимо нас проезжает машина, мы смотрим на нее. Этот взгляд слишком часто превращается в словесную дуэль и даже в кулачный бой.Когда член команды не работает, мы не направляем; мы штрафуем. По мере дальнейшего снижения производительности мы унижаем и прекращаем работу. Мы часто ссоримся с соседями по пустякам. Более сильные в военном отношении государства не стесняются запускать ракеты и вторгаться на суверенные территории, полностью полагаясь на интуицию; не рассуждая. Чтобы построить дороги, мы яростно рубим деревья. Чтобы построить более широкие дороги, мы убиваем леса. Глобальный индекс мира (GPI) 2018 года показывает, что глобальный уровень мира ухудшился на 2.38 процентов с 2008 года; раскрывая мир, полный неразрешенных трений, конфликтов и кризисов.

    Кто несет ответственность? Каждый из нас. Каждый из нас становится все более и более темпераментным. Мы являемся причиной, и мы страдаем в этом постоянно усиливающемся цикле насилия. Этот порочный круг начинается не тогда, когда мы даем первую пощечину, а когда получаем ее в детстве. По мере того, как мы получаем больше психических домогательств и физических побоев, мы усваиваем насилие как приемлемое социальное поведение, что приводит к увековечиванию порочного круга.

    Насилие над детьми растет. Новостные каналы и социальные сети всегда переполнены видео таких жестоких действий. Компания Agrasar недавно опубликовала исследовательский отчет под названием «Детство с удушьем — телесные наказания в школе», в котором рассказывается об опыте детей из неблагополучных семей Гуруграма, подвергшихся телесным наказаниям в школе, а также о факторах риска, которые делают их уязвимыми. В нашем интервью среди 521 ребенка 80% сказали, что их наказывают в школе, причем половина из них очень регулярно.Благодаря нашему исследованию мы узнали, что учителя наказывают своих учеников за нормальное детское поведение, например, за посещение туалета, разговоры в классе и во время перемен, задавание друзьям вопросов по предмету, беготню по школьному двору, драку с другими детьми, пересадку. сидеть рядом с друзьями, танцевать, играть и плакать. Родители дома ничем не отличаются.

    Академические и клинические исследования, проведенные практикующими врачами и экспертами по развитию детей во всем мире за последние пять десятилетий, доказали, что любые формы телесных наказаний, включая ругань, вредны для детей.Последним среди них является недавно опубликованное исследование Мичиганского университета (2018 г.) о том, как шлепки связаны с благополучием детей в странах с низким и средним уровнем дохода. В этом исследовании используются данные 215 885 детей в 62 странах из четвертого и пятого раундов кластерных исследований ЮНИСЕФ по многим показателям для изучения взаимосвязи между поркой и благополучием детей. Результаты многоуровневых моделей показывают, что сообщения о порке детей в домашнем хозяйстве были связаны с более низкими баллами по индексу социально-эмоционального развития из трех пунктов среди 3- и 4-летних детей.Результаты многоуровневой модели на уровне стран показали, что в 59 странах (95%) существует отрицательная связь между поркой и социально-эмоциональным развитием. Неопровержимые доказательства не оставляют сомнений в том, что телесные наказания со стороны учителей подрывают благополучие и образование детей, а также их способность стать функциональными и успешными взрослыми в более позднем возрасте. Телесные наказания вызывают у детей токсический стресс, который может привести к изменению структуры их мозга в раннем детстве, что негативно сказывается на их когнитивных и языковых способностях, социально-эмоциональном развитии и психическом здоровье.Жестокое обращение в детстве также коррелирует с неблагоприятными последствиями для здоровья и хроническими заболеваниями во взрослой жизни. болезни сердца, рак, хронические заболевания легких, ожирение или высокое кровяное давление.

    Кроме того, телесные наказания снижают самооценку детей и повышают вероятность возникновения у них психологических расстройств в юношеском возрасте, таких как депрессия, тревога, расстройства пищевого поведения и попытки самоубийства. Они также подвержены повышенному риску других проблем с психическим здоровьем, включая посттравматическое стрессовое расстройство, дефицит обучения и внимания, а также проблемы с памятью.

    Телесные наказания коррелируют с поведенческими проблемами и правонарушениями в детстве и подростковом возрасте. Дети, подвергшиеся ему, с большей вероятностью столкнутся с такими проблемами, как алкоголизм и наркомания, проявят преступное поведение и совершат насильственные преступления во взрослом возрасте. Буллинговое поведение связано с телесными наказаниями дома и в школе. Физическое и эмоциональное насилие со стороны школьных учителей не учит детей мирно справляться с конфликтами и разочарованиями, что часто делает их неспособными поддерживать здоровые интимные или родительские отношения во взрослой жизни.

    Такое насилие также подрывает их образование, снижая качество преподавания, мотивацию и стремления учащихся, а также качество результатов обучения. Наказание препятствует интеллектуальной любознательности детей, их творчеству и исследовательскому духу, чтобы пробовать что-то новое. Вместо этого это приводит к конформистскому поведению, единственной целью которого является избежать боли и оставаться вне поля зрения учителя, что противоположно активному участию и участию в классе. Рефлекторная агрессия или замкнутость, которые являются частой непосредственной реакцией детей на телесные наказания, снижают их способность усваивать учебный материал и затрудняют учителю управление классом.

    Телесные наказания подрывают здоровые и доверительные отношения детей с родителями и учителями. По данным Аграсара, из страха быть наказанными только 12% всегда рассказывают родителям о побоях в школе. Когда дети перестают делиться негативным опытом со своими родителями, это усиливает «культуру молчания» в отношении насилия и делает их уязвимыми для других форм жестокого обращения.

    Страх и стресс, вызванные телесными наказаниями, являются одними из основных причин, по которым дети не любят ходить в школу или страдают от школьной фобии, что во многих случаях приводит к отсеву из школы и низкому уровню отсева, особенно в средних школах.У детей, подвергшихся или свидетелей телесных наказаний, также значительно более низкие академические баллы, как показало исследование, проведенное Young Lives в 2015 году. Он не сообщает, почему взрослый недоволен определенным результатом или ситуацией, чего он вместо этого ожидает и как должен действовать ребенок, чтобы оправдать его ожидания. Телесные наказания заставляют детей чувствовать себя униженными и стыдиться себя до такой степени, что они не признаются в этом, а только говорят, что «другие дети» получили это.Это внушает страх детям и заставляет их бояться школы, развивает негативные ассоциации со школой и образованием

    Телесные наказания подрывают здоровые и доверительные отношения детей с родителями и учителями. Из-за боязни наказания большинство из них не делится негативным опытом с родителями, что способствует «культуре замалчивания» насилия и делает их уязвимыми для других форм жестокого обращения

    Когда мы бьем ребенка, мы также по ту сторону закона.В 1992 году Индия присоединилась к Конвенции Организации Объединенных Наций (ООН) о правах ребенка 1989 года, которая запрещает телесные наказания в школах и требует от правительства в соответствии со статьей 28(2) обеспечить, чтобы «школьная дисциплина поддерживалась в соответствии с человеческим достоинством ребенка». ». Кроме того, Цель устойчивого развития 16.2 требует положить конец «всем формам насилия и пыток в отношении детей». В 2000 году Высокий суд Дели согласился с тем, что в соответствии со статьей 21 Конституции Индии, которая гарантирует достойную жизнь, свободную от жестокости и физического насилия, «телесные наказания не соответствуют достоинству ребенка.Кроме того, жестоко подвергать ребенка физическому насилию в школе во имя дисциплины или воспитания. (…) Подвергание ребенка телесным наказаниям за его исправление не может быть частью воспитания». Закон о праве детей на бесплатное и обязательное образование (RTE) 2009 г., который определяет, что «ни один ребенок не должен подвергаться физическому наказанию или психологическому насилию».

    Превыше всего стоит тот факт, что избиение ребенка унижает ее достоинство. В 2000 году Высокий суд Дели согласился с этим, постановив, что в соответствии со статьей 21 Конституции Индии, которая гарантирует достойную жизнь, свободную от жестокости и физического насилия, «телесные наказания не соответствуют достоинству ребенка.Кроме того, жестоко подвергать ребенка физическому насилию в школе во имя дисциплины или воспитания. (…) Подвергание ребенка телесным наказаниям за его исправление не может быть частью воспитания».

    Единственные результаты, которые дети убирают от телесных наказаний, — это неуважение, насилие и чувство беспомощности. Они усваивают эти выводы и копируют их в своем поведении по отношению к другим, добавляя не только растущие масштабы издевательств среди учащихся, но и рост насилия в Индии и увеличение числа насильственных действий, совершаемых детьми.Если мы хотим разорвать этот порочный круг, нам нужно научить наших детей мирно разрешать конфликты. Первый шаг, необходимый для этого, — перестать их бить.


    Об авторе: Прерит Рана является соучредителем и генеральным директором неправительственной организации Agrasar, которая работает с неблагополучными сообществами в Индии, чтобы обеспечить равный доступ к безопасным и обогащающим образовательным возможностям для детей.

    Десять причин не бить детей

    Ян Хант

    В 47 странах мира родителю, учителю или любому другому лицу запрещено отшлепать ребенка, а телесные наказания в школах запрещены в 124 странах. 1 Тем не менее, во всей Северной Америке физическое наказание со стороны родителей, если оно не является суровым, по-прежнему рассматривается детьми. многие, как необходимая дисциплина, и попустительствовали или, к сожалению, даже поощрялись.

    В течение последних нескольких лет многие психиатры, социологи и родители рекомендовали что мы серьезно рассматриваем вопрос о запрете физических наказаний детей. Наиболее важной причиной, по мнению доктору Питеру Ньюэллу, координатору организации «Положить конец наказанию детей» (EPOCH) 2 , заключается в том, что «все люди имеют право на защиту своей физической неприкосновенности, а дети — это люди слишком.

    1. Удары детей учат их самих становиться нападающими. Обширные данные исследований теперь доступны, чтобы поддержать прямую корреляцию между телесными наказаниями в детстве и агрессивным или насильственным поведения в подростковом и взрослом возрасте. Практически все наиболее опасные преступники регулярно угрожали и наказывали в детстве. Это план природы, что дети учатся отношениям и поведению через наблюдение и подражание действиям своих родителей, во благо или во зло.Таким образом, это ответственность родителей, чтобы показать пример сочувствия и мудрости.

    2. Во многих случаях так называемого «плохого поведения» ребенок просто реагирует единственным как он может, учитывая его возраст и опыт, пренебрегать основными потребностями. Среди этих потребностей: полноценный сон и питание, лечение скрытой аллергии, свежий воздух, физические упражнения и достаточная свобода для исследования мира вокруг него. Но больше всего ему нужно безраздельное внимание родителей.В это напряженное время мало детей получать достаточно времени и внимания от своих родителей, которые часто слишком отвлекаются на собственные проблемы и беспокоится о том, чтобы относиться к своим детям с терпением и сочувствием. Безусловно, неправильно и несправедливо наказывать ребенка за естественную реакцию на игнорирование важных потребностей. По этой причине наказание это не только неэффективно в долгосрочной перспективе, но и явно несправедливо.

    3. Наказание отвлекает ребенка от обучения эффективному и гуманному разрешению конфликта способ.Педагог Джон Холт писал: «Когда мы заставляем ребенка бояться, мы перестаем учиться мертвому в его следы». Наказанный ребенок становится озабоченным чувствами гнева и фантазиями мести, и, таким образом, лишен возможности изучить более эффективные методы решения поставленной задачи. Таким образом, наказуемый ребенок мало узнает о том, как справляться с подобными ситуациями или предотвращать их в будущем.

    4. Наказание нарушает связь между родителем и ребенком, так как человеку не свойственно чувствовать любить того, кто причиняет нам боль.Истинный дух сотрудничества, которого желает каждый родитель, может возникнуть только через крепкую связь, основанную на взаимных чувствах любви и уважения. Наказание, даже если оно кажется работать, может производить только внешне хорошее поведение, основанное на страхе, которое может иметь место только до тех пор, пока ребенок достаточно взрослый, чтобы сопротивляться. Напротив, сотрудничество, основанное на уважении, будет длиться постоянно, принося много годы взаимного счастья по мере взросления ребенка и родителя.

    5. Многие родители в детстве так и не узнали, что существуют позитивные способы отношения к дети.Когда наказание не достигает желаемых целей, и если родитель не знает альтернативы методов наказание может перерасти в более частые и опасные действия в отношении ребенка.

    6. Гнев и разочарование, которые ребенок не может безопасно выразить, накапливаются внутри; сердитый подростки не падают с неба. Злость, копившаяся годами, может стать шоком для родители, чей ребенок теперь чувствует себя достаточно сильным, чтобы выразить эту ярость.Может показаться, что наказание производит «хорошее поведение» в ранние годы, но всегда дорогой ценой, которую платят родители и общество. в целом, когда ребенок вступает в подростковый и ранний взрослый возраст.

    7. Шлепки по ягодицам, эрогенной зоне в детстве, могут создать в сознании ребенка связь между болью и сексуальным удовольствием и привести к трудностям во взрослой жизни. “Отшлепать Объявления о розыске в альтернативных газетах свидетельствуют о печальных последствиях такого смешения боли и удовольствие.Если ребенок получает мало родительского внимания, за исключением случаев, когда его наказывают, это приведет к дальнейшему слиянию. представления о боли и удовольствии в сознании ребенка. Ребенку в такой ситуации будет мало самооценку, полагая, что он не заслуживает ничего лучшего. Дополнительные сведения по этой теме см. «Сексуальные опасности порки детей» (также на французском языке).

    8. Даже относительно умеренное шлепанье может быть физически опасным. Удары в нижний конец позвоночник посылает ударные волны по всей длине позвоночника и может травмировать ребенка.Распространенность Боль в пояснице у взрослых в нашем обществе вполне может быть вызвана детскими наказаниями. Некоторые дети были парализованы из-за повреждения нерва от шлепков, а некоторые умерли после легкой гребли из-за недиагностированные медицинские осложнения.

    9. Физическое наказание дает опасный и несправедливый сигнал о том, что “сильное делает правое дело”, что допустимо причинять вред кому-то другому, при условии, что они меньше и менее могущественны, чем вы.То Затем ребенок приходит к выводу, что жестокое обращение с младшими детьми допустимо. Когда он становится взрослому, он мало сочувствует тем, кому повезло меньше, чем он, и боится тех, кому повезло больше. мощный. Это будет препятствовать установлению значимых отношений, столь необходимых для эмоционального наполняющая жизнь.

    10. Поскольку дети учатся, подражая родителям, физическое наказание дает понять, что битье — это подходящий способ выразить чувства и решить проблемы.Если ребенок не соблюдает родитель решает проблемы творчески и гуманно, ему может быть трудно научиться это делать сам. По этой причине неквалифицированное воспитание детей часто продолжается и в следующем поколении.

    Мягкое наставление, опирающееся на прочную основу любви и уважения, — единственный по-настоящему эффективный способ добиваться похвального поведения, основанного на сильных внутренних ценностях, а не на внешне «хорошем» поведение, основанное только на страхе.
     

    1 Глобальная инициатива по ликвидации капрала Наказание детей

    2 EPOCH Worldwide, Лондон, Великобритания

    Более ранняя версия этой статьи появилась как Приложение D в книге Элис Миллер. Разрушение стены молчания (Нью-Йорк: Penguin USA, новое издание 1997 г.).

    Каталожные номера:

    Французский перевод

    Итальянский перевод

    перевод на португальский

    Ян Хант, М.Sc., предлагает консультации по всему миру, уделяя особое внимание воспитанию детей. и анскулинг. Она является директором Проект «Естественный ребенок» и автор книги Естественный ребенок: воспитание от сердца и Подарок для малыша .
     

    Приказ о временном уходе за детьми, избитыми родителями

    Постановления о временной опеке были выданы четырем африканским детям, все младшего школьного возраста, которые утверждали, что их избивали родители, в том числе с применением предметов.После ряда продлений временных постановлений об опеке двое младших детей были возвращены домой. Двум старшим детям был назначен опекун ad litem с тем, чтобы они вернулись домой, когда будут решены определенные вопросы с родителями, которые сотрудничают с НИУ ВШЭ по программе воспитания.

    В ходе судебного заседания было ходатайство о даче показаний и перекрестном допросе детей. Был тщательно изучен вопрос о показаниях детей с чужих слов, уместности их дачи показаний и альтернативных способов получения их взглядов, а также совместимости этого со справедливыми процедурами.Психолог дал показания, что давать показания по делу не в интересах детей.

    Слушание

    Судья заявил, что он не согласен с тем, что нанесение удара ребенку кабелем iphone является основанием для разумного наказания. Он комментировал доказательства, полученные в ходе рассмотрения заявления HSE о временных постановлениях об опеке в отношении четырех африканских детей, которые были взяты под опеку после того, как суд заслушал доказательства того, что их родители избивали их различными предметами.

    Ранее суд вынес постановление о временной опеке в одностороннем порядке, то есть без присутствия родителей или их представителей, после того, как социальный работник HSE сообщил суду о своих опасениях по поводу безопасности и благополучия детей, если родителям сообщили о предполагаемом судебном разбирательстве. Три члена An Garda Siochana сопровождали социального работника в семейный дом, чтобы взять детей под опеку, и один из них сказал, что слышал, как отец сказал одному из детей: «Ты виноват, это твоя вина, ты тот, который говорит».

    Суд заслушивал показания по делу в течение нескольких дней в течение нескольких месяцев от свидетелей, включая социального работника ВШЭ, учителей, медицинских экспертов, сотрудников An Garda Siochana, а также родителей детей. Предполагаемое физическое и эмоциональное насилие стало известно, когда один из детей, C, рассказал учителю, что ее родители применяли физическое насилие по отношению к ней и ее братьям и сестрам.

    Директор школы связалась с НИУ ВШЭ, и социальный работник неожиданно посетил дом семьи.Он сказал, что отец был удивлен, когда ему сказали, что он хочет поговорить с К. о проблемах, поднятых в школе. Социальный работник сказал, что он встречался с C наедине, и она описала, как ее родители ссорились, размахивали сковородой и разбивали лампочку. C сказала, что ее ударила мать. «Мама била меня деревянной ложкой, когда мы были наглыми. Больше она этим не занимается». Она сказала, что ее отец все еще избивал их ремнем, рукой и тростью, и что их били по ногам, рукам и ягодицам.Социальный работник сказал, что было заметно, что она рассказала об этом очень по существу, и она никоим образом не была огорчена. Она также рассказала, что ее отец избивал ее за орфографические ошибки.

    Другие дети были в кроватях, и, поговорив с С, социальный работник поговорил с родителями, которые признали, что они физически наказывали детей. Отец признался, что пользовался ремнем, рукой и тростью, а мать призналась, что шлепала и била детей.Он сказал, что родители были очень готовы к сотрудничеству, и они говорили о проблеме культурных норм в отношении физических наказаний. Было ясно, сказал он, они понимали, что это неуместно. «Было совершенно ясно, — сказал социальный работник, — что родители признавали физическое наказание».

    Отец признал, что им нужно было решить эту проблему, и они собирались встретиться со своим пастором, который также был соседом, чтобы обсудить альтернативные способы дисциплинарного воздействия на своих детей.«Ближе к концу разговора я почувствовал, что у нас хорошее взаимопонимание». Он сказал, что родители были разумными, открытыми и честными. Они дали обещание, что физическое наказание прекратится и что пастор поможет им с альтернативными средствами дисциплины, такими как заземление. Отец сказал, что он находится в процессе развода с женой и ищет альтернативное жилье.

    Следующее важное событие произошло несколько недель спустя, когда директор вызвал в школу социального работника в связи с разоблачением, сделанным А, еще одним ребенком в семье.Учительница ребенка показала, что А оставила на ее столе записку с просьбой поговорить с ней во время школьной поездки, которая должна была состояться на следующей неделе. В той поездке учительница сказала, что А. начал рассказывать ей о физическом насилии, которое имело место у него дома. В раскрытии А. описано, как родители били детей, и как его отец бил себя головой о стену.

    По договоренности между учителем и директором школы А было предложено вести дневник и записывать в него то, что происходило дома.Учитель сообщила суду, что в дневниковых записях, по ее мнению, описывалось физическое насилие со стороны обоих родителей с использованием различных предметов, угрозы отправки в приемную семью, а также принуждение к просмотру на YouTube видеороликов о детях, подвергшихся жестокому обращению в приемных семьях. Раскрытия, сделанные в последующих дневниковых записях, включали угрозы быть отправленными в Африку, чтобы быть избитыми или убитыми. Он также выразил желание покончить с собой.

    Социальный работник встретился с А в школе и отдельно с Б, еще одним братом или сестрой.После разговора с А. он сказал, что у него есть серьезные основания для беспокойства. Ребенок описал, как его заставляли стоять на одной ноге и дотрагиваться правой рукой до правой ступни в течение примерно получаса. Он также описал, как ему приходилось стоять на коленях с поднятыми руками в течение такого же промежутка времени. Он сказал, что его били деревянной ложкой, ремнем, веткой дерева, проводом от айфона и металлическим кухонным инвентарем, «острым, похожим на ложку для блинов, у которой не хватает нескольких кусочков».

    На вопрос, били только его или всех детей, А сказал, что всех детей.Социальный работник спросил его, были ли случаи, когда его избивали, и он сказал, что по утрам его била мать. Он сказал, что ел медленно, и его мать раздражалась, потому что он всех задерживал. Он сказал, что его мать сказала, что избиения прекратятся, но они не прекратились.

    Отвечая на вопрос о упоминании в дневнике ребенка о желании покончить с собой, социальный работник сказал, что он изучил с ним этот вопрос и что он очень четко понял, что это было; что значит убить себя.Он сказал, что беспокоится о том, что его родители узнают о его разглашении, и настаивал на том, чтобы он (социальный работник) ничего не говорил своим родителям. Социальный работник сказал, что он пошел на многое, чтобы объяснить ему, что его работа заключается в том, чтобы обеспечить его безопасность, и именно поэтому он должен был рассказать им. Он сказал, что когда социальный работник ранее позвонил в дом и поговорил с его сестрой С., его родители были очень злы на нее, и он беспокоился, что теперь у него будут проблемы и его отправят в приемную семью.

    У социального работника сложилось впечатление, что А искренне беспокоился о последствиях разговора с ним. Он обнаружил, что рассказ ребенка согласуется с его дневниковыми записями. «Я верил, что это было правдоподобно, и я до сих пор верю, что это правдоподобно», — сказал он. Он задавал ему множество вопросов в течение полутора часов, и если бы он их выдумывал, весьма вероятно, что он не смог бы вернуть информацию в том виде, в каком она была в дневнике.

    Затем социальный работник встретился с Б., который сказал ему, что все четверо детей получили пощечины.Она сказала, что это происходит примерно каждый второй день. Ее младшего брата Д. поразило то, что она назвала «долгой бензиновой штукой». Социальный работник понял, что это означает бензиновую воронку. Когда ее попросили описать, как их ударили, она ответила, что ремень, провод от айфона и деревянная ложка. Она сказала, что в основном это был провод от айфона, и он оставил много следов. Она сказала, что это больнее всего. Она сказала, что просила своих родителей прекратить их бить, и в ответ она сказала, что они прекратят, если перестанут быть смелыми.Социальный работник сказала, что она подтвердила факт физического насилия в доме семьи. Использование ремня и провода от айфона не было оправданным. То, что они описывали, было равносильно физическому насилию по любым стандартам.

    В тот же день социальный работник позвонила матери и попросила встретиться с ней и ее мужем вечером. Он встретил их в семейном доме, и его сопровождал член An Garda Siochana. Когда он изложил то, что А и Б сказали ему ранее в тот же день, их непосредственный ответ состоял в том, что А лжет.Они долго обсуждали применение физической дисциплины и альтернативы.

    Отец ссылался на Библию как на оправдание физической дисциплины. Когда он выразил беспокойство по поводу психического здоровья А., родители рассмеялись и высмеяли предположение, что у него могут быть суицидальные мысли. Социальный работник сказал, что считает необходимым попросить четверых детей присоединиться к нему в комнате с родителями. Он сказал им, что сообщил родителям, что никаких дальнейших физических наказаний не будет, и родители согласились.

    На следующий день он попросил у школы копии того, что А написал в своем дневнике, и высказывались опасения, что эмоциональное насилие становится серьезной проблемой. В дневниковой записи говорилось, что социальный работник пришел и сказал, что его родители «не могут нас бить». Далее в записи говорится, что его родители оскорбляли его и называли дьяволом и предателем, и что он больше не будет иметь компьютерных игр и тхэквандо. Они сказали, что отправят его в Африку для наказания.

    В течение следующей недели А. сделал новые записи в дневнике, которые, по словам социального работника, подтверждают сказанное ранее.Это сводилось к дальнейшим опасениям в отношении эмоционального насилия, которое теперь становилось, возможно, самой серьезной частью дела. Он сказал, что воздействие эмоционального насилия часто было гораздо более серьезным, чем физическое насилие в его долгосрочном воздействии на детей.

    Физическая и психиатрическая оценка была проведена в больнице, и, хотя не было никаких признаков физического насилия, было сочтено, что ситуация явно ухудшалась, поскольку дети, в частности А., подвергались постоянному физическому и эмоциональному насилию.Из-за этого HSE решило подать одностороннее ходатайство о временном постановлении об опеке, которое суд удовлетворил после более чем трехчасового заслушивания свидетелей.

    Запрос показаний детей

    Когда несколько дней спустя дело было передано в суд, родители были представлены в законном порядке, и адвокаты родителей потребовали, чтобы дети были доставлены в суд для дачи показаний и, возможно, для перекрестного допроса. Суд провел расследование, чтобы рассмотреть вопрос о том, должны ли дети давать показания.Адвокат ВШЭ сказал, что обращаться в суд не в интересах благополучия детей. Адвокат матери сказал, что она хотела бы выслушать детей, но перекрестный допрос может быть затруднен. То, что было перед судом, было свидетельством с чужих слов, и на него нельзя было полагаться.

    Судья сказал, что сначала он должен разобраться с этим в соответствии со статьей 23 Закона о детях 1997 года, в которой речь идет о допустимости показаний с чужих слов, и, если они будут вызваны, они будут вызваны только в соответствии со статьей 21, которая является разделом Закона о детях. акт обеспечения доказательств посредством видеосвязи.Юрист ВШЭ сказал: «Думаю, детей вызывать не надо».

    Судья сказал, что если родители не принимают доказательства, он должен будет решить, могут ли они (дети) давать показания по причине возраста, и «если я решу да, то я должен решить, отвечает ли это интересам». благополучия детей».

    Юрист НИУ ВШЭ

    : «Это совершенно новое. Я никогда не видел, чтобы дети, находящиеся под опекой, должны были давать показания».

    Судья: «Вот оно» (статья 23).Юрист сказал, что это было новое и сложное. Судья сказал, что первым шагом будет получение экспертного заключения о том, смогут ли дети давать показания.

    Когда через пять дней слушание возобновилось, суду было заявлено, что заключение эксперта невозможно получить менее чем через 6 недель. Адвокат матери спросил, может ли суд неофициально привлечь детей для оценки их дееспособности. Судья сказал, что он прекрасно осознавал, что должен провести расследование, но вопрос в том, как? «Если я провожу расследование, оно должно соответствовать параметрам, о которых вы все знаете….Мы должны помнить о справедливых процедурах».

    Судья решил встретиться с тремя старшими детьми, которые все были младшего школьного возраста, заявив, что он должен принять решение, соизмеряя его с необходимостью завершения дела в интересах детей и, в меньшей степени, интересы родителей. «Было бы неуместно оставлять детей под присмотром на шесть недель. Если у меня нет эксперта, у меня его нет. Я должен буду сделать оценку сам.Он сказал, что в некоторых юрисдикциях нет ничего необычного в том, что дети дают показания, особенно в делах о насилии.

    Затем адвокат НИУ ВШЭ спросил социального работника, что он думает о детях, приходящих для дачи показаний, и он сказал, что было бы предпочтительнее, если бы этого не произошло. «Мое профессиональное мнение состоит в том, что перекрестный допрос не в их интересах», — сказал он. Он действительно думал, что дети были достаточно взрослыми, но «меня беспокоит то, что если показания, которые они дают, приведут к тому, что они не вернутся домой, у них, возможно, возникнет чувство вины и ответственности, долгосрочные последствия того, что они будут давать показания против своих родителей……. это может иметь долгосрочные последствия, особенно если это приведет к тому, что они останутся под опекой».

    Он согласился, когда адвокат отца спросил, что ущерб от риска судебного приказа о опеке, возможно, будет больше, чем ущерб от перекрестного допроса. Судья сказал, что в обстоятельствах, когда дети раскрывали информацию, а суд отдавал приказы, «джинн не возвращается в бутылку. Их разоблачения имели эффект, который не исчезнет. Обратного пути нет.Есть ли разница с точки зрения их благосостояния по сравнению с тем, где они сейчас находятся и дают показания?»

    Социальный работник сказал судье: «Если оставить в стороне все юридические трудности, это уже оказало влияние, которое не исчезнет. Нанесет ли это еще какой-либо ущерб, я не думаю, что это поддается количественной оценке. Я думаю, что даже психолог сочтет невозможным назвать это так или иначе». Он сказал, что вы попытаетесь донести до детей, что это не их вина.Вы бы потом сели с ними и объяснили, что это не их вина, но «нет гарантии, что они в это поверят».

    Судья сказал, что Закон о детях выглядит как пошаговый процесс. Если бы он решил, что дети не в состоянии давать показания в силу своего возраста или что дача показаний не отвечает интересам их благополучия, то следующая часть, которую он должен был бы рассмотреть, заключалась бы в том, будет ли совершена несправедливость со стороны детей. признание свидетельских показаний.Не будет ли больше в интересах и благополучии детей признать свои показания? Или для успешного ходатайства, которое будет сделано, чтобы доказательства не были допущены, и была бы совершена такая несправедливость, что это не в интересах детей?

    «Если эти доказательства не будут представлены суду, то дело с концом. Именно так, как требует Статут, должно проходить расследование», — сказал он. Судья спросил социального работника: «Уравновешивая благополучие детей, если, с вашей точки зрения, единственный способ добиться успеха в вашем ходатайстве — дать показания детям, лучше ли им давать показания?»

    «В любом случае будут проблемы», — ответил он.— Именно, — сказал судья. «Это уравновешивание. Простого выхода нет». «Было бы трудно возражать против опроса детей», — сказал социальный работник.

    Судья сказал, что он должен заслушать родителей, прежде чем решать, следует ли заслушивать детей. Доказательства еще не были опровергнуты, и родители не подвергались перекрестному допросу.

    Слушание возобновилось на следующий день после встречи судьи с тремя старшими детьми. Он сказал, что не в их интересах давать показания, если в этом нет абсолютной необходимости.Заявления о физическом насилии были классическими слухами и всегда допускались по усмотрению суда после расследования. Это было, по его словам, следствием раздела 23 Закона о детях 1997 года, который касается допустимости показаний с чужих слов.

    Судья сказал, что после знакомства с детьми у него сложилось впечатление, что двое старших детей смогут давать показания при наличии мер защиты, включая видеосвязь. Он сказал, что дело HSE обречено на провал, если показания с чужих слов не будут приняты.«На данном этапе я удовлетворен тем, что считаю фактом раскрытие информации, и, на мой взгляд, уместно, чтобы раскрытие информации было представлено родителям в качестве доказательства».

    Он сказал, что если тогда останется, выслушав родителей, что необходимо выслушать детей, то он решит, следует ли выслушать детей. Он выслушает родителей и позволит донести до них суть обвинений. Вышке также необходимо знать, что говорят родители.

    Показания отца

    Отец дал показания о физическом наказании детей. «Иногда по утрам, проснувшись, С и Б дерутся. Я в другой комнате. Я слышу, как они кричат ​​друг другу. Иногда это выходит из-под контроля. Не часто, может два-три раза. Однажды Б поцарапала С ногтями. Это было еще полтора года назад. В тот день из-за раздражения я взял ремень и два или три раза шлепнул ее по заднице.

    Он сказал, что с тех пор не использовал ремень на Б, но, может быть, один раз на А. Он подтвердил, что в доме была ссора с женой из-за денег, и он схватил сковороду, на которой она готовила яйца. Еда упала на пол, и С рассказала учителю, что произошло.

    Его адвокат спросил его, бил ли он ее, как С сказал социальному работнику, по ногам, рукам и ягодицам ремнем, рукой и тростью. Он сказал, что в большинстве случаев, когда они были непослушными, он звал их и усаживал.Иногда, после многократных уговоров, он брал лопатку и хлопал их по руке и кисти. «Причина, по которой я это делаю, заключается в том, что там, откуда я родом, мы используем физические наказания, а не для того, чтобы причинить вам боль».

    Он отрицал, что использовал трость, но сказал, что однажды сорвал ветку с дерева, чтобы пригрозить А, который слишком быстро ехал на велосипеде и не соблюдал правила дорожного движения. «Я снял выключатель, чтобы напугать его. Я никогда им не пользовался», — сказал он. Он отрицал, что шлепнул С за смелость или за то, что сделал что-то не так в школе.Он сказал: «Я никогда раньше не слышал слова «дерзкий», пока не услышал его в этом суде». Он признался, что сказал социальному работнику, что физически наказывал детей, если они выходили из-под контроля. «Большую часть времени я разговариваю с ними. Я провел так много времени, разговаривая с моим сыном. Я наказываю их, но никогда не оскорбляю». Он сказал, что социальный работник звонил несколько раз, и он поблагодарил его за все. «Мое отношение изменилось. Теперь я смотрю на вещи с другой точки зрения».

    Наказание А признал, но «в среднем в месяц не более двух раз».На вопрос о заявлении D о том, что его ударили «черной штукой, в которую попадает бензин», он сказал: «Я не знаю, о чем он говорит». Судья сказал, что упоминались воронка и шланг, а отец сказал, что у них была канистра из-под бензина, но отрицал, что каждый раз бил их воронкой, шлангом или чем-то, что связано с канистрой из-под бензина.

    Когда его спросили, бил ли он А шпателем, он признался, что использовал на нем ремень Б. Он отрицал, что ударил А. по лицу, что было записано в одной из записей его дневника.«Никогда, если бы я ударил его сжатой рукой, учитель увидел бы это, если бы я ударил его по лицу».

    Его спросили о других утверждениях в дневнике А. Ему отказали в порке ребенка D. «Как бы я его ни наказывал, я бы отправил его в постель». Он признался, что ударил А. по руке шпателем после того, как тот солгал. Это произошло после того, как он заверил социального работника, что физические наказания прекратятся, о чем, по его словам, он забыл в то время. Его спросили о записи в дневнике, в которой говорилось, что он регулярно бьет детей, и сказал, что это полная неправда.

    «Время от времени они дерутся из-за телевизионных программ. Когда это происходит, я вмешиваюсь и прибегаю к физическому наказанию». Он сказал, что больше не бил Б, и сказал, что никогда не бил А проводом от айфона. На вопрос о записи в дневнике А, в которой говорится, что его родители регулярно их бьют, он ответил: «В течение месяца, может быть, один, два или максимум три раза», и отрицал, что Б просил его прекратить их избивать.

    Он отрицал, что высмеивал А, когда ему сказали, что он склонен к самоубийству, но нашел странным, что пишет об этом в своем дневнике, потому что не верил, что знает, что такое самоубийство.Он сказал, что никогда не смеялся над этим предложением. А. много плакал до такой степени, что попросил школу провести его психологическую оценку, и все «вернулось хорошо». Его сестра Би была намного сильнее.

    В качестве последнего средства он применил физическое наказание. «Это то, откуда я пришел, но я никогда не доходил до того, чтобы пытаться причинить боль». Он сказал, что не «приложил руку, чтобы исправить детей», так как социальный работник посетил дом и сказал им, что физические наказания прекратятся.

    Отца спросили, обсуждал ли он с А записи в дневнике и называл ли он его предателем и «неблагодарным человеком». Он ответил, что спросил своего сына, что происходит и почему он не обсудил с ним какие-либо вопросы. Он сказал, что если у него есть какие-то проблемы, он должен сообщить о них ему. Он признался, что его могут отдать в приемную семью, но отрицал, что назвал его предателем, дьяволом или Иудой.

    Его спросили, угрожал ли он, что отправит его в Африку на избиение, и он ответил, что говорил, что ему, возможно, придется покинуть Ирландию и вернуться домой со своими детьми.«Я знаю нескольких африканских детей, которых вышка забрала, и мне, возможно, придется уехать с ними», — сказал он. В дневнике ребенка было сказано, что отец назвал его ублюдком и убьет. Он отрицал это и добавлял: «Я никогда не использовал слово ублюдок. Эти слова, которые использует сын, мне чужды и странны».

    Его спросили об утверждении, что он сказал А: «Это все твоя вина», когда социальный работник прибыл с Гарда в семейный дом, чтобы забрать детей. Он сказал, что не может поверить в то, что происходит, и Б спросил его, что происходит: «Я был зол и раздражен, и я сказал ей, чтобы она спросила своего брата.

    Он сказал, что не называл А лжецом, не кричал и не оскорблял его. Он сказал, что физически наказывал своих детей, но никогда не хотел причинять им вред. Он не наказывал физически самого младшего мальчика, ребенка Д. «Я отвожу его в его комнату», – сказал он.

    После этого отец был подвергнут перекрестному допросу юристом НИУ ВШЭ, и он признался, что около двух месяцев назад ударил А. по руке шпателем. В последний раз он физически наказывал Б около года назад, и он использовал ее пояс, а также использовал его на А.Последний раз, когда он наказал А. встал, потому что он играл с телефоном и играми в постели и отрицал это. Он нанес ему два или три удара по руке ремнем Б.

    Отца попросили показать ему видео на YouTube о детях под присмотром. Он сказал, что А сказал ему, что люди сказали, что он имеет право решать, где он может жить, и что он хочет принять свое решение. Он спросил своего сына, не думает ли он, что приемный родитель сможет воспитать его лучше. «Я сказал: «Сейчас они заявляют, что я оскорблял тебя.Как вы думаете, я оскорблял вас?» Он сказал: «Я не знаю», и я спросил, как вы думаете, есть ли насилие в приемных семьях?»

    Он сказал, что показал ему видео с мальчиком, которого избили в приемной семье, «и я спросил его, я когда-нибудь так оскорблял тебя? Он сказал нет’.” Его сын сказал: «Но это не Ирландия», а я сказал: «Напечатайте в Ирландии». Сообщения о насилии поступали, но видео не было. Он признался, что, когда социальный работник позвонил в дом с полицейским, чтобы поговорить с ним о записях в дневнике его сына, он сказал, что заберет детей обратно в Африку, но не сказал, что их будут бить.

    Он сказал, что его отношения с женой теперь превосходны, и они посещают две консультации в неделю. Судья спросил его об утверждениях о том, что он бросил сковороду. “Это правильно?” “Это не правда. Когда я взял его у нее, сковорода упала». Когда ему сообщили, что он сказал директору школы, что использовал выключатель на А, он отрицал, что сделал это признание. Он также отрицал, что ударил его по лицу, и сказал, что социальный работник написал о нем вещи, которые совершенно не соответствуют действительности.

    Судья спросил его, ссылался ли он на библейский авторитет в отношении наказания детей на встрече с социальным работником, и он согласился, что сделал это. “Да, я сделал. Причина, по которой я иногда наказываю их, заключается в том, что Библия говорит, пока есть надежда, что они исправят их. Вот почему я иногда физически наказываю их».

    Слушание детей

    По завершении показаний отца судья сказал, что, по его мнению, у него не было другого выбора, кроме как выслушать детей.Адвокат HSE выразил обеспокоенность по поводу возможного риска для детей в результате дачи показаний и того, что были представлены достаточные доказательства наказания детей. Он попросил об отсрочке, поскольку это должно быть рассмотрено НИУ ВШЭ, но судья сказал, что время истекает. «В идеальном мире у нас было бы время провести полную оценку у психолога. Мы должны иметь дело с ситуацией, как она есть», — сказал он.

    По его словам, в отношении детей было вынесено постановление о временной опеке, которое было вынесено в одностороннем порядке.Это был компромисс справедливых процедур, который он был удовлетворен на основании представленных ему доказательств. На том этапе он не мог утверждать, что утверждения были полностью достоверными в той мере, в какой ему не нужно было заслушивать какие-либо дополнительные доказательства, а дети были доступны для дачи показаний. Он сказал, что существует признание уровня наказания, который, в зависимости от представлений, может быть или не быть достаточным для установления жестокого обращения или пренебрежения. Существовал значительный конфликт данных о частоте и степени, и это был вопрос степени того, является ли нападение, жестокое обращение или злоупотребление основанием для ICO.

    Если бы он не услышал детей, это было бы несправедливо. После встречи с ними и без психологической подготовки у него сложилось впечатление, что двое старших детей будут способны давать показания с некоторыми защитными мерами, такими как установленная видеосвязь, и с некоторой помощью в отношении того, как дети должны быть к этому готовы, но не ценой отсрочки на некоторое время. У него сложилось впечатление, что С не в том возрасте, чтобы давать показания. Он не сомневался, что дача показаний будет травматичной, но он должен был подумать, может ли эта травма повлиять на суд при принятии правильного решения с учетом конфликта доказательств.

    Адвокат HSE повторил, что он подал заявление в соответствии со статьей 23 1(a) Закона о детях 1997 года, чтобы принять показания детей в качестве доказательства фактов, и он попросил время, в течение которого он мог бы получить инструкции от ВШЭ.

    Судья ненадолго встал, а когда вернулся, адвокат по НИУ ВШЭ сказал, что его указания еще остались. Он не был согласен с вызовом детей для дачи показаний, по крайней мере, до тех пор, пока не была рассмотрена их потенциальная травма.Адвокат попросил назначить опекуна ad litem для рассмотрения их интересов до того, как они явятся для дачи показаний. Он спросил, будут ли адвокаты родителей допрашивать детей или они просто позволят им рассказать свое мнение.

    «Откуда они могут знать?» — спросил судья. Адвокат попросил мнение детского психолога о влиянии на детей в будущем. «Конечно, это повлияет на детей», — сказал судья. «Дети, взятые под опеку, влияют на них.Если оставить их на попечении, это повлияет на них. Мне не нужен психолог, чтобы сказать мне, что приход в суд повлияет на них, и если вам нужен психолог, это ваше заявление по разделу 23, и вы могли бы вызвать психолога здесь».

    Показания матери

    Затем суд заслушал показания матери детей, которая сказала, что, когда С сказала, что била ее, на самом деле она имела в виду, что ударила ее, и она сказала, что сделала это только один раз. Она сказала, что ударила Б. один или два раза по руке шпателем, но отправила ее в постель, если сейчас она будет плохо себя вести.Она сказала, что также ударила А тканевым ремнем, который принадлежал его сестре. «Но я больше не шлепаю его», — сказала она.

    Когда ее спросили, ударяла ли она А кабелем от айфона, она ответила, что делала это один раз около двух лет назад. Она сказала, что сделала это после того, как он неоднократно вызывал проблемы в школе. Она ударила его и заставила встать на колени на пол. Его поведение не улучшилось, и она сказала, что ударила его по ногам кабелем от айфона. Это случилось около двух лет назад, и это был единственный раз, когда она сделала это.Она отрицала, что причинила боль детям, когда шлепала их.

    Из-за проблем с кожей и других проблем дети посещали врача общей практики иногда раз в неделю. Они часто плавали и занимались другими видами спорта, и сообщений о травмах или жестоком обращении не поступало. Юрист НИУ ВШЭ спросил ее, била ли она Б кабелем от айфона, и она сказала, что никогда этого не делала, и отрицала, что Б просил ее прекратить избивать их.

    Судья сказал, что дети делали аналогичные заявления, и некоторые из их утверждений были приняты.Утверждения А. продолжались до тех пор, пока дневники не были завершены. Имелся ряд подтверждающих фактов, указывающих на то, что в доме происходили события, которые были скорее правдоподобными, чем нет, и имелись разумные основания полагать, что они подверглись физическому насилию. Особенно его интересовало использование орудий. Родители фактически признали, что применялись все формы наказания, о которых заявлялось, за исключением использования бензинового шланга или воронки. Они также отрицали, что били детей кулаками.

    Адвокат матери утверждал, что дети не пострадали, но судья вмешался, что нет никаких доказательств того, что они были отмечены. Адвокат сказал, что использованный ремень был детским брезентовым ремнем. Дети ходили на плавание и другие спортивные мероприятия, и не было никаких доказательств того, что они пострадали. Это было умеренно и разумно, и она не считала, что какой-либо порог был достигнут.

    Адвокат отца сослался на то, сколько времени прошло с тех пор, как дети ранее были наказаны.Никогда не было никаких доказательств физических отметин или реального вреда. То, что произошло, сказала она, очень близко к мягкому наказанию и, безусловно, находится в пределах того, что можно считать разумным.

    Судья заявил, что он не согласен с тем, что нанесение удара ребенку кабелем iphone является основанием для разумного наказания ребенка. Он сослался на определение мягкого и сурового телесного наказания в отчете, опубликованном министром по делам детей и молодежи в 2010 году, в котором говорится, что к мягкому телесному наказанию относятся «шлепки, щипки или удары, шлепки по руке, ноге, кисти или ягодицам: не предполагают использования орудий труда; телесных повреждений не получил.

    Суровое телесное наказание определяется как «повторяющееся, продолжительное или связанное с применением орудий; причинение вероятного или реального вреда, удары руками, ногами, тряска, сбивание с ног, ожоги, ошпаривание, угрозы ножом или оружием».

    Решение

    Судья сказал, что он должен быть осведомлен о том факте, что, хотя родители ранее признались в использовании ремней и других приспособлений, не было признания в использовании кабеля iphone до тех пор, пока мать не представила сегодня показания, которые совпали с выдвинутыми обвинениями. в письменном дневнике А.Он еще не признал показаний детей, но не верил, что может игнорировать существование дневников. Он должен был попытаться добиться соразмерного порядка. Это дело касалось телесных наказаний и эмоционального насилия, и на основании имеющихся у него доказательств он был убежден в том, что имело место жестокое обращение. Он сказал, что было соразмерно издать приказ о временной опеке и отложить рассмотрение заявления по разделу 23 HSE, чтобы признать показания с чужих слов.

    Он сказал, что вопрос о телесных наказаниях можно было бы надлежащим образом решить путем обсуждения и обучения. Это не было культурным или религиозным вопросом. «Я удовлетворен тем, что существует универсальный стандарт в отношении того, что приемлемо, независимо от того, где они выросли», — сказал он. Телесные наказания в этой стране были «регулярными и жестокими, и 20 лет назад можно было сказать, что они были частью культуры этого общества. Даже если так, это не делает его правильным. Даже если могут быть разные взгляды, это не может превышать порог плохого обращения.

    Судья продлил временный ордер на опеку, и когда через несколько недель дело было передано в суд, социальный работник НИУ ВШЭ сказал, что дети теперь проживают в двух разных местах. Они прошли медицинский осмотр, и А. рассказал врачу о случаях ночного недержания мочи. Как правило, они были в добром здравии. С ними встречался социальный работник, и А. сказал ему, что беспокоится о том, что его обвинят в том, что произошло. Его сестра С. сказала ему, что это его вина. Он меньше беспокоился о том, чтобы поговорить с социальным работником, и продолжал спрашивать, когда он сможет пойти.Б. спросила, когда они смогут вернуться домой, но сказала, что надеется, что ее мать прекратит долгие разговоры и расскажет, какое разочарование она испытала. Она также сказала, что надеется, что побои прекратятся. Она казалась искренне расстроенной и хотела вернуться домой.

    Дальнейшие разработки

    Социальный работник сообщил, что после последнего судебного заседания у него состоялась еще одна встреча с родителями, которую он описал как открытую и честную. Родители признали, что их семейные трудности были значительными и что дети пострадали.Отец признал, что физическое наказание было центральным вопросом в этом деле и что это не самый подходящий способ дисциплинарного воздействия на детей. Он согласился изучить какую-то форму посредничества между ним и А и предложил, чтобы социальный работник выступил в качестве посредника.

    Отец считал, что А. был единственным, кто пострадал, и предположил, что он пытался расставить для него ловушки и проверял его. Социальный работник сказал, что он обсуждал воссоединение с отцом, который согласился, что потребуются определенные изменения в отношении физического наказания и эмоционального насилия.

    Он обсуждал аналогичные вопросы с матерью, которая упомянула о финансовых трудностях, которые они испытывали. Она призналась, что шлепала и била детей. Сначала она пыталась поговорить с ними, но тот А. был непокорным и вызывающим. Например, он втыкал провода в электрические розетки, несмотря на то, что его предупреждали не делать этого.

    Мать вполне положительно относилась к семейному воспитанию. У нее не было никакой личной горечи по отношению к А, но она явно считала, что он несет ответственность за нынешние трудности.Насилие в семье открыто обсуждалось, и социальный работник сказал, что, похоже, они решили эту проблему. Это было в основном словесное, а не физическое.

    Была организована конференция для разработки планов по уходу за детьми для четырех детей, которую должны были посетить родители. Цель состоит в том, чтобы составить всеобъемлющий план с конечной целью воссоединения детей с их родителями. Это будет включать семейную терапию и посредничество. Социальный работник сказал, что временное постановление об уходе должно быть продлено.Была только одна встреча с родителями. Ранее ими были взяты на себя обязательства, которые не выполнялись. Тематическая конференция соберет всех профессионалов вместе. Период оценки был очень ограничен, а основания для поиска ICO не изменились.

    Адвокат отца сказал, что родители были крайне обеспокоены последствиями разлуки для детей, особенно для А., который теперь мочился в постель. Социальный работник сказал, что не знает, чем это вызвано, но А. был непреклонен в том, что он не хочет идти домой.Он не мог сказать, сколько времени пройдет, прежде чем будет принят план воссоединения, и адвокат сказал, что девять из предыдущих 28 дней были проведены в суде. Социальный работник сказал, что конференция по делу разработает конкретный план, который будет включать предоставление информации о соответствующих средствах дисциплины.

    Работник службы доступа сообщил суду об инциденте во время встречи, когда А., сидевший отдельно от брата и сестер, отказался от еды, которую его мать принесла на встречу доступа.Рабочий сказал, что отец рассердился и назвал его неблагодарным ребенком. Он сказал ему: «Это ты во всем виноват». D начала плакать, и работник службы доступа сказала, что почувствовала физическую угрозу, когда сказала отцу успокоиться. Она сказала ему выйти из комнаты, и доступ продолжился без него.

    В показаниях отец сказал, что его дети переживают эмоциональную травму. У D были синяки на спине, а C был особенно травмирован. Он отрицал, что назвал А неблагодарным ребенком или что он физически угрожал работнику доступа.«Я просто сказал, поставьте себя на мое место и как бы вы себя чувствовали». Он сказал, что спустился вниз и сел в машину.

    Судья отметил положительную встречу социального работника и родителей. Можно было бы добиться достаточного прогресса, который сделал бы воссоединение возможным. С каждым из детей нужно будет обращаться индивидуально, и необходимо будет разработать отдельные планы.

    Он признал, что А. испытывает стресс, но основной причиной этого была ситуация дома.«Тот факт, что он испытывает стресс во время ухода, не означает, что его нужно отправить домой». По его словам, это слишком упрощенно, и ребенку нужно помогать на более комплексной основе. Конференция по делу должна определить, что требуется и какие временные рамки задействованы. Он должен быть короче, а не длиннее. Он отметил, что заявление ВШЭ о признании показаний с чужих слов все еще находится на рассмотрении суда, и если этот вопрос не будет решен между ВШЭ и родителями, «мне придется выслушать детей.

    Судья продлил ICO еще на 28 дней, а тем временем детский психолог оценит способность детей давать показания, если это потребуется. Он также распорядился, чтобы HSE подготовила график воссоединения после предстоящей конференции по делу. Дети не были заинтересованы в том, чтобы они оставались под опекой дольше, чем это было необходимо. «У нас как минимум наихудшая ситуация, и продолжение временного постановления об опеке может быть непропорционально», — сказал он.

    Оценка детей была впоследствии проведена клиническим психологом, у которого спросили ее мнение относительно способности детей давать показания в суде и будет ли это в их наилучших интересах, а также о вероятном влиянии дачи показаний. на них.

    На последующем судебном заседании она заявила, что, хотя, по ее мнению, А и Б обладали интеллектуальными способностями для дачи показаний, ее беспокоила их эмоциональная способность сделать это. Дача показаний не будет в интересах или благополучии детей.Она сказала, что будет очень обеспокоена психологическим воздействием на них необходимости давать показания. На вопрос, изменит ли ее мнение дача показаний по видеосвязи, она сказала, что, по ее мнению, эффект будет таким же, поскольку дети будут знать, что их родители слышат их в суде.

    На более позднем слушании суд услышал, что в соответствии с планом воссоединения, разработанным НИУ ВШЭ, двое младших детей C и D вернулись на попечение своих родителей. А и Б все еще находились в приемных семьях и не хотели возвращаться к своим родителям, которые, как сообщили суду, усердно работали над программой воспитания и полностью взаимодействовали с НИУ ВШЭ.Социальный работник НИУ ВШЭ сообщил суду, что Б. перешел от желания вернуться домой к неуверенности, а теперь к полному нежеланию идти домой.

    Адвокат матери сказал, что B получает 10 евро в неделю от своей приемной матери, и мать B сказала, что ребенок сказал, что не пойдет домой, пока мать не согласится давать ей 10 евро в неделю на карманные расходы. Судья спросил социального работника, существуют ли какие-либо рекомендации HSE для приемных родителей в отношении карманных денег или подарков, и ему ответили, что решение дать ребенку карманные деньги не является решением HSE, а находится в прерогативе приемных родителей. .

    Судья сказал, что в отчете социальной работы указано, что их план воссоединения был подорван, поскольку А и Б выражали нежелание возвращаться домой. Учитывая, что план не шел гладко и возможность того, что А и Б манипулировали родителями, он сказал, что собирается назначить опекуна ad litem.

    «Ни в одном деле по уходу за детьми нет действий, которые могут быть уверены в достижении желаемого результата, но в данных обстоятельствах я думаю, что это уместно», — сказал он.

    Если детей не бить, они ничему не учатся — Блог Вики Ремо школе и дома для большинства моих подростков. Сказано так, как будто избиение было единственным лекарством от моей болезни, болезнь, казалось, в то время просто существовала. А мое существование в детстве было неблагополучным и нуждалось в постоянной коррекции тростью.

    Меня заставили поверить, что всех детей нужно бить.Вот почему, когда я что-то сделал, и они сказали, иди принеси трость или принеси ветку с дерева, я пошел добровольно. Моя болезнь была слишком сильной, и мне хватило только порки.

    Мое последнее и окончательное избиение было доставлено мне в возрасте 12 лет моей бабушкой. На самом деле, я до сих пор помню, что, когда она била меня в тот день, она неоднократно повторяла, что бьет меня для моего же блага.

    Я учился в 8-м классе и в то утро решил, что не хочу идти в школу.После того, как симуляция «привет» не сработала, я намеренно вошел в режим «позвольте мне быть медленным, чтобы показать, что я болен».

    Рубашку и юбку я надела с быстротой сыщика. Расчесала мою едва заметную стрижку Anglique Kidjoe хвостовым гребнем, как будто он спускался по талии. К сожалению, рвение мамы К. к моему образованию соответствовало моей решимости не идти в школу в тот день, и поэтому она все же отослала меня.

    Я дошел до ворот Лимаунт-колледжа и, зная, что теперь меня ждет побои за опоздание, решил вернуться домой.По приезду домой я рассказал, казалось бы, полную доказательную жизнь.

    «Мамочка, я пошел в школу, но так опоздал, что они сказали, что я должен просто вернуться домой».

    В то время я забыл, что моя бабушка вырастила не только пятерых своих биологических детей, но и бесчисленное множество других. Кроме того, к сожалению для меня, и чего я не учел в то время, так это того, что существовала система сдержек и противовесов.

    Она позволила мне снять униформу и полностью погрузиться в режим беззаботной черной девочки.Через несколько часов она позвонила мне с заднего двора.

    «Викиееееее!!!»

    Было что-то в том, как она тащила это е, что сразу же заставило меня почувствовать, что пришло время для «ten-ten-dehn», также известного как саундтрек к финальному бою, который предшествует окончательной битве между хорошим парнем и плохим парнем во всем. фильмы. Если вы выросли в Сьерра-Леоне, вы понимаете, что конец близок, когда слышите «тен-тен-ден».

    «Да, мама!»

    Я слышал только первые слова, вылетевшие из ее уст.

    «Я позвонил в вашу школу…»

    О, сердце мое! Я знал. Это было очевидно. Моя болезнь зашла слишком далеко. Ей нужно будет проверить это. Стоя в тишине, я услышал его, чистый и четкий.

    «Да, двести, иди купи трость».

    Я вернулся из школы около 10 утра. Меня избили около 16:00. В течение многих лет у меня были шрамы. Это было мое последнее избиение. Это было 22 года назад.

    Сегодня я мама мальчика, которому в августе исполнится 4 года. Этим утром, когда я пытался учить его, он отказывался сотрудничать.Несколько раз он что-то знал, но намеренно для смеха говорил не то. Он был беспокойным. Я неоднократно говорил ему обратить внимание и сосредоточиться. Я подбадривал его звездочками и наклейками за правильные ответы и делал все, что, как мне казалось, могло манипулировать им, чтобы он просто сосредоточился.

    Я был расстроен. В какой-то момент он бросил свои письма на пол и затопал прочь. Это мгновенно спровоцировало меня, и я услышал, как взрослые голоса моего детства произнесли в моем сознании эти знаменитые слова:

    «Если я его не побью, он не научится.”

    Я посмотрел на своего сына, который в этот момент вел себя так, как наши родители назвали бы его «неблагодарным». Но потом я подумал о нем помимо своих собственных разочарований и желаний. Меня оттолкнула мысль, что я могу когда-либо даже подумать о том, чтобы побить 4-летнего или любого другого ребенка.

    Мне нужно было либо уйти от преподавания в этот момент, либо перевести дух. Во-первых, я не учитель. Кроме того, никто не дает вам уроков о том, как справляться с такими ситуациями со слишком знающими малышами, если только вы сами не доберетесь туда.Мне за это не платят. Он не мой сотрудник. Ха. Он мне ничего не должен, даже послушания.

    Проблема не в том, что мой сын не обращал внимания. Настоящая проблема заключалась в том, что я был разочарован тем, что не смог добиться того результата, на который надеялся. Другие люди спокойно учат своих детей, слушают и «ведут себя» со мной. Я здесь спрашиваю его, как произносится буква «Т», а он отвечает «Бамбум».

    Никакого разочарования, которое я испытываю как родитель, не должно проявляться в виде побоев моего ребенка.

    Моя бабушка любила меня до луны. Я знаю это. Но до сих пор я не знаю, какой урок я извлек из порки, которую она мне устроила. Что я помню, так это разговор, который у нас состоялся два дня спустя вокруг ее швейной машинки. Это после того, как мой дьявол-скорпион спустился и позволил мне простить ее, снова впустить в свою жизнь и не желать ей смерти.

    Она сказала мне, что, поскольку у нее не было возможности ходить в школу, она хотела всех нас; меня и моих двоюродных братьев, чтобы принять обучение.Она сказала, что моя мать отправляет много денег, чтобы оплатить мое обучение в частной школе. Она сказала, что моя мать очень много работала, чтобы обеспечить себя, и мы обязаны не тратить ее труд впустую.

    Думаю, моя бабушка била меня, потому что считала, что это делается для моего же блага. И, если быть откровенным, за всю свою жизнь я помнил, как она била меня всего несколько раз.

    У меня были жестокие дяди и тёти, которые жестоко избивали меня за многочисленные болезни; из-за сонливости после пробуждения в возрасте 7-9 лет я получил утренние коробки за спиной от тети Исату, незнание, как носить тапочки и вообще нелюбовь носить их, заставил меня порки от дяди МО, разговоры в классе заставили меня много-много побои моих учителей в Меруэзере (забавно, что они били меня за «разговоры» — это то, чем я занимаюсь на работе много лет спустя).Папа бил меня за то, что я хотела спать в постели родителей и плакала, когда они отказывались. Он также лучше меня за разговор с мальчиком в гараже после того, как он сказал мне подождать в машине. Все, что я сделал, это вышел из машины, чтобы поговорить с мальчиком, которого я знал из дома моей бабушки. Он избил меня за то, что я вышла из машины. Никакого урока я не извлек, кроме того, что папе нравится меня бить. И по сей день я глубоко ненавижу тетю Исату, и когда я услышал, что много лет назад у нее были тяжелые времена, я искренне праздновал, потому что 7-летняя девочка во мне все еще ненавидит ее за то, что она избила меня по утрам.

    Я знаю, что многие родители моего поколения сейчас бьют своих детей ради их же блага, потому что почему-то мы верим, что это наша культура.

    Детей нужно лечить побоями. Это не мой путь. Это не должно быть нашим путем.

    Я бросаю себе вызов, чтобы начать диалог и последствия, которые не требуют от меня ударов моего ребенка. Конечно, это борьба, потому что Господь знает, что этот Олу испытывает мое терпение. Все идет нормально.

    Я осознаю себя и преднамерен, поэтому всякий раз, когда я чувствую побуждение ударить его, я останавливаюсь и думаю о чувствах, которые заставляют меня хотеть применить насилие.

    Сегодня это было разочарование, поэтому я сказал, что вы знаете, что вы и ваш друг можете пойти и сыграть со мной, я напишу.

    Я не могу прийти и убить себя за ABC. Конец.

    Как дисциплинировать своего ребенка умным и здоровым способом

    Наступает время, когда каждый родитель не может найти лучший способ дисциплинировать своего ребенка. Имея дело с кричащим малышом или разгневанным подростком, может быть трудно контролировать свой темперамент. Ни один родитель не хочет оказаться в такой ситуации, и суть в том, что крик и физическое насилие никогда не помогут.

    К счастью, есть и другие, более эффективные способы, и один из них — позитивная дисциплина. Мы проконсультировались с Люси Клювер, профессором социальной работы с детьми и семьей Оксфордского университета и матерью двух маленьких мальчиков, чтобы выяснить, как этот подход может помочь родителям построить позитивные отношения со своими детьми и научить их таким навыкам, как ответственность, сотрудничество и самодисциплина.

    Нет плохих детей, есть плохое поведение.


    Почему позитивная дисциплина?

    «Родители не хотят кричать или бить своих детей.Мы делаем это, потому что находимся в состоянии стресса и не видим другого выхода», — говорит профессор Клювер.

    Доказательства очевидны: крики и драки просто не работают и в долгосрочной перспективе могут принести больше вреда, чем пользы. Повторяющиеся крики и удары могут даже негативно сказаться на всей жизни ребенка. Продолжающийся «токсический стресс», который он создает, может привести к множеству негативных последствий, таких как более высокие шансы отсева из школы, депрессия, употребление наркотиков, самоубийство и сердечные заболевания.

    «Это все равно, что сказать: вот это лекарство, оно вам не поможет, а сделает вас больным», — говорит профессор Клювер.«Когда мы знаем, что что-то не работает, это довольно веская причина для поиска другого подхода».

    Вместо того, чтобы наказывать и запрещать делать, позитивный подход к дисциплине делает акцент на развитии здоровых отношений с вашим ребенком и установлении ожиданий в отношении поведения. Хорошая новость для всех родителей: это работает, и вот как вы можете начать применять это на практике:


    1. Планирование один на один

    Время один на один важно для построения хороших отношений, особенно с детьми.«Это может быть 20 минут в день. Или даже 5 минут. Вы можете совместить это с чем-то вроде совместного мытья посуды, пока вы поете песню, или болтать, пока вы развешиваете белье», — говорит профессор Клювер. «Что действительно важно, так это то, что вы сосредоточены на своем ребенке. Итак, вы выключаете телевизор, выключаете телефон, вы попадаете на их уровень, и это вы и они».


    2. Хвалите положительные моменты

    Как родители, мы часто сосредотачиваемся на плохом поведении наших детей и кричим на него.Дети могут прочитать это как способ привлечь ваше внимание, увековечивая плохое поведение, а не останавливая его.

    Дети любят похвалу. Это заставляет их чувствовать себя любимыми и особенными. «Наблюдайте за тем, когда они делают что-то хорошее, и хвалите их, даже если это всего лишь игра в течение пяти минут со своим братом или сестрой», — рекомендует профессор Клювер. «Это может способствовать хорошему поведению и снизить потребность в дисциплине».


    3. Установите четкие ожидания

    «Сказать ребенку, что именно вы хотите, чтобы он сделал, гораздо эффективнее, чем сказать ему, чего не делать», — говорит профессор Клавер.«Когда вы просите ребенка не устраивать беспорядок или вести себя хорошо, он не всегда понимает, что от него требуется». Четкие инструкции, такие как «Пожалуйста, соберите все свои игрушки и положите их в коробку», создают четкое ожидание и повышают вероятность того, что они сделают то, о чем вы просите.

    «Но важно установить реалистичные ожидания. Попросить их соблюдать тишину целый день может быть не так легко, как попросить 10 минут тишины, пока вы разговариваете по телефону», — говорит профессор Клувер.«Вы знаете, на что способен ваш ребенок. Но если вы попросите о невозможном, они потерпят неудачу».


    4. Творчески отвлечься

    Когда вашему ребенку трудно, отвлечение его более позитивной деятельностью может быть полезной стратегией, говорит профессор Клавер. «Когда вы отвлекаете их на что-то другое — меняя тему, вводя игру, проводя их в другую комнату или отправляясь на прогулку, вы можете успешно направить их энергию на позитивное поведение.

    Время также имеет решающее значение. Отвлечение также связано с обнаружением , когда что-то вот-вот пойдет не так, и принятием мер. Помня о том, когда ваш ребенок начинает нервничать, раздражаться или раздражаться, или когда двое братьев и сестер смотрят на одну и ту же игрушку, вы можете помочь рассеять потенциальную ситуацию до того, как она превратится в одну.


    5. Используйте спокойные последствия

    Частью взросления является понимание того, что если ты что-то делаешь, в результате что-то может случиться.Определение этого для вашего ребенка — это простой процесс, который поощряет лучшее поведение, обучая их ответственности.

    Дайте ребенку шанс поступить правильно, объяснив последствия его плохого поведения. Например, если вы хотите, чтобы ваш ребенок перестал рисовать на стенах, вы можете попросить его остановиться, иначе вы прекратите его игровое время. Это дает им предупреждение и возможность изменить свое поведение.

    Если они не остановятся, спокойно и без гнева доведите последствия до конца, «и отдайте себе должное — это непросто!» добавляет профессор Клювер.

    Если они остановятся, похвалите их за это, — рекомендует профессор Клювер. «То, что вы делаете, — это создаете петлю положительной обратной связи для вашего ребенка. Было показано, что спокойные последствия помогают детям узнать, что происходит, когда они ведут себя плохо».

    Последовательность является ключевым фактором в позитивном воспитании детей, поэтому важно соблюдать последствия. И поэтому делает их реалистичными. «Вы можете забрать телефон у подростка на час, но забрать его на неделю может быть сложно.


    Занятия с детьми младшего возраста

    Встречаться один на один может быть весело — и это совершенно бесплатно! «Вы можете копировать их выражения, стучать ложками по кастрюлям или петь вместе», — добавляет профессор Клювер. «Есть удивительные исследования, показывающие, что игра с детьми способствует развитию их мозга».


    Занятия с детьми старшего возраста

    Подобно младшим детям, подростки ищут похвалы и хотят, чтобы их считали хорошими. Для них по-прежнему важно время один на один.«Им нравится, когда вы танцуете с ними по комнате или ведете разговор об их любимом певце», — говорит профессор Клювер. «Они могут не всегда это показывать, но они это делают. И это эффективный способ построить отношения на их условиях».

    Устанавливая ожидания, «попросите их помочь установить некоторые правила», — предлагает профессор Клювер. — Посади их и попробуй договориться о домашних делах. Они также могут помочь решить, каковы будут последствия неприемлемого поведения.Участие в процессе помогает им понять, что вы понимаете, что они становятся независимыми».


    Консультации для родителей во время пандемии COVID-19

    Пандемия привела к внезапным и радикальным изменениям в жизни семей, в центре которых находятся родители. Вот несколько советов, которые помогут родителям пережить эти и любые другие стрессовые времена:


    1. Пауза

    Всем нам знаком стресс, когда мы чувствуем, что с нашим ребенком что-то не так.В такие моменты присутствие и отступление — простая и полезная тактика. Нажмите «кнопку паузы», как называет это профессор Клювер. «Сделайте пять глубоких вдохов, медленно и осторожно, и вы заметите, что можете реагировать более спокойно и взвешенно. Родители во всем мире говорят, что просто сделать такую ​​паузу чрезвычайно полезно».


    2. Шаг назад

    Родители часто забывают заботиться о себе, говорит профессор Клювер.

  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.